Сергей Пономаренко – Колдовской круг (страница 33)

Я закрыла уши руками, чтобы не слышать воплей, и время остановилось для меня. Про себя я читала молитвы, стараясь ни о чем не думать. Лишь когда стало светать, я спохватилась и посмотрела вниз. Катарины там не было. Возвращались разрозненные группы довольных солдат, нагруженных добычей и больше похожих на разбойников. На улице стало людно: появились горожане, надеющиеся поживиться остатками кровавого пиршества, напоминающие повадками и намерениями стервятников. О том, чтобы куда-то идти при свете дня, не могло быть и речи. Если стало известно о нашем побеге и о том, что мы переоделись монахами, то уже множество соглядатаев рыщут по городу, рассчитывая заработать награду за поимку колдуньи и ее сообщника. Надеюсь, Людовико и Никколо удалось добраться до безопасного места. Для меня же короткая дорога оказалась ловушкой. Оставаться на крыше конюшни было тоже рискованно, следовало найти более укромное местечко. Но где его найти? Может, уступить место Луиджине, и она сама его найдет? У нее же должны быть друзья, которые смогут ее спрятать. Но она не знает обо всех происшедших событиях и наверняка отправится домой, где ее будут искать в первую очередь. Выходит, мне самой надо найти приемлемое решение.

Я увидела черный флаг, свисающий с окна соседнего дома. Ужасная антисанитария то и дело приводила к вспышкам чумы, этого страшного заболевания. Для борьбы с ним применялись различные методы. Самый простой: изоляция заболевших, помещение их в лазарет, находившийся далеко за городом, что обрекало их на верную смерть. Выживали непостижимым для врачей образом единицы из многих тысяч больных. Согласно приказу графини на доме, где имелись заболевшие, вывешивали черный флаг, давая тем самым знак «чумным» докторам, что следует явиться за больным, чтобы переправить его в лазарет. Как правило, члены семьи больного сразу покидали дом, где затаилась «черная смерть», пытаясь спастись бегством и тем самым способствуя ее распространению. Ничего лучше, кроме как спрятаться в «чумном» доме, я не придумала. Но не было полной уверенности, что в этом доме не остался кто-либо из его обитателей. Кроме того, надо было еще сообразить, как попасть внутрь. Спуститься на улицу я никак не могла: там было слишком людно, и монах, спускающийся с крыши, явно привлечет к себе пристальное внимание. Посмотрев на тыльную сторону дома, я придумала другой способ, более рискованный и менее приятный.

Европейские города во времена Средневековья не знали канализации и уборных, даже примитивных. Дощатая будочка с отверстием в полу и выгребной ямой была еще делом будущего. Вельможи справляли нужду в ночные вазы, самые богатые имели изящные стульчаки, украшенные резьбой и инкрустацией. Простые горожане выходили из этого положения проще — использовали для этих целей небольшие дворики. Меня поражали эти воздушные туалеты, расположенные с тыльной стороны дома, представляющие собой две доски, закрепленные на уровне второго этажа, по которым надо было добираться до стульчака, ничем не прикрытого от непогоды и чужих глаз. Вот к такому туалету я и пробиралась по коньку крыши конюшни. Чтобы туда попасть, мне пришлось сделать несколько силовых гимнастических упражнений, рискуя свалиться в дерьмо, но я, точнее тело Луиджины, с этим справилась. Пройдя по доскам, я попала на небольшой балкончик с незапертой дверью и рискнула войти внутрь. Царящая там тишина меня несколько успокоила. Тут же тело Луиджины напомнило мне, что не приключениями сыт человек, а пищей, и отнюдь не духовной. Тем более что в последний раз я ела и пила почти сутки назад. Обычно кухня в таких домах располагается на первом этаже, но я решила, несмотря на усиливающееся чувство голода, вначале обследовать второй этаж, а уж потом спуститься вниз. В первой же комнате меня ожидала неприятная находка: раздувшийся труп мужчины средних лет в ночной рубашке и колпаке. Зрелище было крайне неприятное, и меня чуть не стошнило, а муки голода мгновенно отступили. Я поспешно вышла и чуть ли не бегом обследовала другие комнаты. Они оказались пустыми и ничего ценного в них не было. Видно, обитатели этого дома весьма тщательно подготовились к отъезду, а не бежали отсюда сломя голову. Кроме нескольких стульев и голой деревянной кровати здесь не было ничего. Из этого следовало, что надежда найти что-либо съестное в кухне не оправдается. Голод тут же снова дал о себе знать, но я ничем не могла его утолить, разве что пожевав кожаный монашеский ремень. Но желудок возражал против этого, и, подчиняясь ему, я спустилась на первый этаж, собираясь обследовать кухню.

Я поспешно открыла дверь и отпрянула в ужасе: прямо передо мной стоял громадный черный ворон с длинным, с полметра, клювом, и почти в мой рост. Стрессов за эти сутки я испытала более чем достаточно, передо мной все закружилось, перемешалось, и я, потеряв сознание, осела на пол.

Прикосновение к холодному жесткому полу быстро привело меня в чувство, но фантом не исчез: черный ворон присел рядом на корточки и стал шершавой холодной лапой ощупывать мое лицо. Я дернулась и сбросила с лица ужасную лапу чудовища.

— Что с вами, сеньорита Луиджина? Почему вы в монашеском одеянии? — приглушенным, но вполне человеческим голосом спросила птица, и все встало на свои места.

«Чумные» доктора, чтобы не заболеть, надевали маски в виде птичьей головы, в клюв засовывали душистые травы, которые, как считалось, должные были обеззаразить проникающий внутрь маски воздух. Да и весь этот костюм, и рукавицы, по их мнению, могли уберечь от заболевания чумой.

— Кто вы, сеньор? Откуда вы меня знаете?

— Ах да, в этом наряде меня невозможно узнать, но это и к лучшему. Я лекарь, который у вас дома лечил раненого. Не хочу лишний раз вслух называть его имя, хотя в доме никого нет. А свое имя назову — Руджеро.

Мне вспомнилось, что Людовико Орси благодарил Луиджину за спасение, что когда-то он был ранен, и она спрятала его в своем доме. И на допросе меня спрашивали о лекаре, лечившем Орси, обзывая его магом и чернокнижником. Руджеро, как и я, скрывается от властей, значит, я могу ему довериться.

— Судьба ко мне благосклонна, раз послала именно вас. — Я не скрывала радости. — В этом городе вы единственный человек, на которого я могу положиться.

— Мне радостно это слышать, но понимаю это так, что вы попали в плохую историю. Хотя у вас такая покровительница, — в голосе лекаря стал ощущаться холод, — что вряд ли я смогу чем-нибудь помочь.

— Теперь графиня меня ненавидит и жаждет со мной расправиться. В ее глазах я преступница, замыслившая ее отравить.

— Это было бы меньшее зло, чем то, что она сотворила этой ночью, залив улицы кровью, не пожалев даже невинных детей и женщин. Возьми, Господи, их души к себе, в царствие небесное!

— Я видела графиню ночью. Она находилась поблизости; не слезая с лошади, она плакала и молилась, но не остановила кровопролитие. Даже смерть ее любимого Джакомо не стоила столько крови. Я бы никогда на это не пошла.

— Не судите, да не судимы будете, сеньора. Неведомо, что ожидает нас впереди, ибо пути Господни неисповедимы. С вашего позволения я сниму маску, так как вижу, что она вас смущает. Вот так. — Лекарь снял птичий убор и принял свой обычный вид. — Теперь рассказывайте все. Чем смогу, помогу вам.

Рассказ о моих злоключениях он выслушал внимательно, не перебивая и ничего не уточняя. Хотя я на его месте засыпала бы собеседника вопросами. Для него же важно было лишь то, что я в беде и мне надо помочь.

— Покинуть город вы сможете легко, я это устрою: сегодня сюда приедут могильщики за трупом усопшего, и никто из них не заметит, что вместо одного тела, они вывезут два.

Я вздрогнула, представив перспективу прокатиться, тесно прижимаясь к трупу умершего от чумы. Это было отвратительно и опасно: вдруг Луиджина заразится смертельной болезнью?

— Мне бы только добраться до одного дома, а там мне помогут. Вот если бы вы одолжили мне свой костюм для перемещения по городу!

— К сожалению, он у меня один, и я до сих пор не попал в подвал инквизиции только благодаря ему. В их понимании увлечение астрологией и магией — от дьявола, и этим может заниматься только еретик или колдун. Исполнение мною обязанностей «чумного» доктора дает мне отсрочку от близкого знакомства с ними: они уверены, что чума рано или поздно убьет меня, и это будет Божьим наказанием за совершенные грехи.

— Так уж и за грехи! — рассмеялась я. — От чумы умирают и младенцы, не только закоренелые грешники. Чума — это тяжелое инфекционное заболевание, возбудителем которого является чумная палочка, и со временем люди научатся его лечить с помощью вакцины.

— Что такое чумная палочка, вакцина, инфекционное заболевание? — заинтересовался лекарь, но моих познаний в области медицины не хватило, чтобы все ему толково разъяснить, однако какие-то идеи в его голову я заложила.

Возможно, таким образом я сделала свой вклад в борьбу с инфекционными заболеваниями, и человечество найдет от них лекарства несколько раньше.

— А если я принесу вам одежду простолюдинки? Думаю, что под видом служанки или торговки вам будет проще добраться туда, куда вам требуется. Ведь этот костюм скрывает человека, но сразу привлекает внимание, а вам это ни к чему.