Сергей Пономаренко – Колдовской круг (страница 25)
В залу входит мужчина в ниспадающем до земли длиннополом коричневом одеянии, в руках у него свиток со свисающей печатью и черная широкополая шляпа. Судя по его усталому виду, он проделал долгий путь.
— Сеньор Тибальди, поскольку вы не приняли приглашение отдохнуть с дороги и сразу попросили аудиенции, я поняла, что у его светлости ко мне неотложное дело, — медленно и весомо произнесла Катарина, меряя посланника взглядом. — Как здоровье моего дорогого дяди?
— Божьей милостью, здоровье у его светлости превосходное, чего он и вам желает, сиятельнейшая графиня. Благодаря своей прозорливости вы поняли, что я прибыл к вам с важными и добрыми вестями.
— Слушаю вас, сеньор Тибальди. Добрым вестям мы всегда рады и желаем их услышать. — Катарина посмотрела на Джакомо, и тот слегка кивнул, словно давая на это согласие.
— Пять дней назад, в прошлую пятницу, наш святейший Папа Александр VI оповестил, что заключил священный союз с сиятельнейшим королем римским Максимилианом и королем испанским, а также одобрил союз между венецианским и миланским герцогами для благоденствия христиан и попечения о них, а также ради спокойствия всей Италии. В ознаменование этого священного союза по указанию нашего святейшего Папы возвещено народу, что в церкви Святого Петра будет показан нерукотворный образ Господень, и Папа намерен дать присутствующим полное прощение.
— Людская молва оказалась быстрее ваших лошадей, мне об этом уже известно, сеньор Тибальди. — Катарина слегка напряженно усмехнулась. — Не думаю, что почтенный сеньор взял на себя обязанности простого скорохода, чтобы сообщить мне об этом событии.
— Создан священный союз ради изгнания французских захватчиков с итальянской земли, а также для восстановления в своих правах неаполитанского короля Альфонсо, незаконно изгнанного и лишенного владений французским королем Карлом. Его светлость герцог миланский предлагает сиятельнейшей графине, — тут он низко поклонился, — присоединиться к этому священному союзу, помочь войском и денежными средствами.
— Я благодарна его светлости за лестное предложение, но вынуждена его отклонить. Насколько мне помнится, при вторжении короля Карла уже был заключен союз святейшего Папы с венецианским дожем и неаполитанским королем. Присоединилась к ним и я, вопреки пожеланиям моего любезного дяди, посчитавшего за лучшее поддержать короля Франции. Это была моя ошибка, и я это осознала, оказавшись в одиночестве, когда французские войска стали осаждать мои города, а герцог Калабрии не пожелал оказать мне помощь, хотя находился со своей армией поблизости. Вот тогда я последовала совету дяди, его светлости, и заключила мир с королем Карлом VIII. Я дорожу данным королю словом и не буду предпринимать против него никаких враждебных действий.
— Сиятельнейшая графиня, тогда в Италии была одна ситуация, сейчас — другая. Французский король незаконно завладел Неаполитанским королевством, укрепился там и, неровен час, захочет завладеть другими итальянскими землями. Герцог Орлеанский во всеуслышанье заявил о своих правах на Миланское герцогство. А вы же понимаете, сеньора графиня, что без поддержки вашего дяди вам будет трудно выстоять против ваших недругов.
— Мы прислушиваемся к мнению миланского герцога, но не смеем нарушить данное графиней Катариной слово французскому королю. Это дело чести! — гордо заявил Джакомо.
Я заметила, как зло блеснули глаза у посланника, однако когда он заговорил, его голос был ровный, без тени враждебности, но обращался он только к Катарине:
— Сиятельная графиня, его светлость надеется, что вы в состоянии сами принять правильное решение, не прельщаясь обещанными французским королем благами. — Тут он усмехнулся и бросил многозначительный взгляд на Джакомо.
— Да, король Карл произвел меня в рыцари, наделил титулом барона, дал замок и земли во Франции, и не только… — торжествующе произнес Джакомо.
— Король Карл щедро раздаривает земли, и не только свои. Думаю, что королю Альфонсо и нашему святейшему Папе это не понравится.
— Еще в январе святейший Папа торжественно принимал короля Карла в Апостолическом дворце.
— Этим святейший Папа спас Рим от разграбления французами! — негодующе воскликнул посланник.
— Сеньор Тибальди! Продолжать этот разговор бессмысленно — я не нарушу данное королю Карлу слово, так и передайте моему любезному дяде. Но и никоим образом не буду помогать французскому королю. Мое слово нерушимо!
Посланник молча поклонился, а потом направился к выходу.
— Твой дядя, герцог Моро, — гений вероломства! — рассмеялся Джакомо, как только за посланником закрылась дверь. — То он помогает французам бороться против Папы и короля Альфонсо, своего давнего недруга, то, как теперь, выступает против французов.
— Это не вероломство, а политика, дорогой Джакомо. Герцог не ожидал, что французы легко овладеют Неаполитанским королевством, он считал, что Альфонсо и Карл в этой борьбе ослабеют, так и не добившись ощутимых результатов.
— Не только это. — Джакомо скривил губы в презрительной ухмылке. — У дядюшки Моро все получилось подозрительно гладко: только французы вторглись в Италию, как умер твой брат, герцог Джан Галеаццо[20], и Лодовико Моро получил герцогскую корону из рук короля Карла.
— Ты не прав, Джакомо. Дядя Лодовико очень любил моего брата и сильно переживал, когда тот умер.
— Но только его смерть позволила Моро стать настоящим герцогом Милана.
— Прошу тебя, Джакомо, не говори дурно о дяде. Он ловкий политик, но на убийство ради Миланского герцогства не пошел бы. Мой несчастный брат, Джан Галеаццо, препоручил заботу о герцогстве дяде, разумно полагая, что тот с этим справится лучше, и не помышлял даже в будущем взять на себя столь тяжкую обязанность.
— Пусть будет по-твоему, Катарина. Король Карл определил мне почетное место в своей свите и ждет меня. Не кажется ли тебе, что мне пора отправиться к нему?
— Нет, Джакомо. И на это есть две причины: во-первых, стоит посмотреть, как будут развиваться события и военные действия Священного союза против французского короля.
— Результат этой войны нетрудно предугадать: войско у Карла дисциплинированное и закаленное в боях. Тяжелая рыцарская конница и отборные шотландские стрелки. Им будут противостоять наспех набранные наемники, недисциплинированный сброд, мечтающий только о грабеже.
— Не следует загадывать наперед: бывает, и ягненок побеждает льва.
— Это как? — расхохотался Джакомо.
— Если лев промахнется в прыжке и попадет в яму-ловушку.
— Яму выроет ягненок?! — содрогался от смеха Джакомо.
— Не важно, кто ее выкопает, главное — правильно ею воспользоваться. И вторая причина, по которой тебе стоит воздержаться от поездки к королю Карлу… — Графиня замолкла.
— Какая причина? — нетерпеливо выкрикнул Джакомо.
— Моя любовь к тебе. Я не хочу, чтобы мы надолго расставались.
Она с вызовом посмотрела на Джакомо, и тот, склонившись, страстно поцеловал ее в губы. Луиджина вздрогнула и вновь продолжила отрешенно вертеть иглой, делая стежок за стежком.
«Выходит, аналитики перемудрили и мое пребывание здесь бесполезно: даже если покушение на Джакомо не состоится и он останется жив, влюбленная Катарина не отпустит его во Францию. Она пойдет на все, лишь бы удержать его рядом с собой. И энерджи не смогут повлиять на нее». Луиджина, как старшая фрейлина, присутствовала при вечернем омовении Катарины, и я увидела на ее теле «знак ведьмы» — родинку величиной с «четвертак» под левой грудью.
Я с восхищением смотрела на красавца Джакомо. Каждый его жест, мимика были красивы, величественны и непринужденны. Первый раз в жизни я смотрела так на незнакомого мужчину и страстно желала его. Не знаю, чем он взял меня, но я не хотела его смерти! Тем более что она бесполезна и не поможет в борьбе с энерджи.
— Ваше сиятельство, разрешите покинуть вас? — вдруг промолвила Луиджина. Я ощутила, что внутри у нее бушует буря. — Мне очень нездоровится, и, если будет на то ваше позволение, я обратилась бы к лекарю и осталась бы ночевать в городе.
Катарина бросила пронзительный взгляд на Луиджину, от которого та затрепетала.
— Вижу по цвету лица, что ты и впрямь больна. Надеюсь, ты недолго будешь томить меня своим отсутствием?
— Рассчитываю, ваше сиятельство, завтра утром быть при вашем пробуждении, как и надлежит старшей фрейлине.
— Завтра ранним утром я отправляюсь на охоту. Ты будешь сопровождать меня?
— Сеньора графиня, с великим удовольствием, если вы возьмете меня с собой. — Луиджина присела и склонила голову.
— Хорошо, ступай, Луиджина, — сказала Катарина и вновь стала ворковать с Джакомо Фео.
Выходя, Луиджина бросила на них взгляд, от которого спина мужчины окаменела. Или мне это только показалось?
Луиджина покинула комнату, спустилась по лестнице и вышла из дворца. Ее платье не подходило для передвижения пешком по улочкам города, мягко говоря, не блещущим чистотой, да еще и ухабистым, но она упорно шла, придерживая подол руками, но все равно нижняя часть платья вскоре была в грязи. Обычно, когда Луиджина изъявляла желание ночевать дома, графиня предоставляла ей карету, отвозившую ее и забиравшую утром, но на этот раз девушка не обратилась к своей госпоже с такой просьбой.
Придя домой, Луиджина не стала отправлять служанку за лекарем, как сказала графине, а велела ей приготовить таз с водой и совершила омовение всего тела. Эта обычная для нас процедура в Средневековье даже знатными сеньорами проводилась нечасто, а простолюдинами так и вообще всего несколько раз в год. Поэтому знать увлекалась духами и ароматизирующими мазями, которые должны были замаскировать запах немытого тела. После омовения Луиджина с помощью служанки надела одежду простолюдинки: длинную грубую нижнюю рубаху, широкую, но менее длинную юбку, подобие безрукавки со шнуровкой спереди, передник и спрятала роскошные волосы под простой чепчик. Служанка ничем не выказывала своего удивления странной прихотью госпожи, так что было понятно, что она проделывала это не раз. Луиджина достала из сундука черную шкатулку, вынула из нее кинжал с тонким узким лезвием и спрятала его под одеждой. Это мне совсем не понравилось: выходит, встреча, к которой она готовилась, небезопасна. Может, не стоит ей идти на встречу, которая неизвестно чем может закончиться? Но желание понять, что происходит, было таким сильным, что я решила не препятствовать ей.