Сергей Пономаренко – Колдовской круг (страница 20)

— Чего стоим? Поехали!

— Это не ракета и не вертолет, а в городе пробки, тянучки. — Ворча, он все же тронулся с места.

Его мрачный прогноз не оправдался, и, несмотря на то что он испытывал крепость моих нервов, двигаясь по скоростной трассе не быстрее девяноста километров в час, мы приехали в аэропорт вовремя. Регистрация на мой рейс уже началась. Я оставила таксисту щедрые чаевые и пулей влетела в здание аэровокзала. Только в длинной очереди на регистрацию я обрела спокойствие и смогла осмотреться. Впереди меня о чем-то тихо спорила молодая супружеская пара. Он, большой, грузный, как гора, возвышался над невысокой, юркой, черноволосой девушкой.

— Алинка, трубы горят. Дай кофию напиться, — жалобно просил он, с вожделением поглядывая на стойку бара с многоцветием бутылок, находящуюся в паре десятков шагов от нас. Судя по помятому, заспанному лицу, он страдал не только из-за «кофейной недостаточности». — Я тебе шоколадку принесу.

— Опять, Дима?! Я тебя вчера предупреждала и просила, а ты как всегда!

— Алинушка! Милая! Любимая! Желанная! Отпусти накофепой, очень прошу тебя, драгоценная моя. Хочешь, на колени встану? — Он попытался это сделать.

Очередь двигалась очень медленно, и девушка решилась:

— Ладно, иди. Но чтобы одна нога здесь, другая там! Опоздаешь — пеняй на себя! Полечу сама.

— Все будет в порядке. Лечу! — И мужчина ринулся к бару.

Я непроизвольно проводила его взглядом и увидела толстяка попутчика, с которым летела в Киев. Он с трудом вскарабкался на высокий барный стул и что-то заказал бармену. Улетает или кого-то встречает? Его присутствие здесь — случайность? Он заметил меня и, приветствуя, приподнял шляпу над головой. Я отвела взгляд в сторону.

Вдоль нашей очереди шел очкастый парень в темном костюме с табличкой в руке: «Турагентство „Улисс“», беспрерывно повторяя:

— Прошу отметиться членов группы.

Когда он приблизился к нам, девушка быстро сказала:

— Мы — Денисенки. Муж отошел, сейчас вернется.

Парень сделал отметку в списке.

— В аэропорту Форли вас встретит наш представитель. У него будет такая же табличка. Он разместит вас в гостинице и будет вашим гидом.

Я назвала свою фамилию, и очкастый повторил мне ту же информацию, словно я плохо слышу.

— Отлично, мы в одной группе! Давай знакомиться — Алина! — Девушка радостно сверкнула глазами.

Я не разделяла ее радости, но и не хотела выглядеть невежливой.

— Иванна, — назвала я себя.

— Ой, что там?! Дима! — испуганно вскрикнула Алина, посмотрев в сторону бара, где явно что-то произошло, так как там толпились ротозеи. Оттуда вынырнул сияющий Дима, и Алина облегченно вздохнула.

— Что ты там натворил? — Она с подозрением уставилась на мужа.

— Ничего. Мужику стало плохо, послали за врачом. Наверное, сердце.

— Коньяк пил?

— Самую малость, в кофе. Иначе вкуса никакого, кроме горечи.

— Считай, что я поверила.

Меня заинтересовал не их разговор, а происходящее у бара. И в самом деле, вскоре там появились двое мужчин в белых халатах, и любопытные стали расходиться. Я увидела толстяка, своего недавнего попутчика, неуверенно держащегося на ногах. Люди в белых халатах повели его куда-то, поддерживая с двух сторон. Шляпа у него съехала набок, лицо скривилось в странной гримасе.

Вроде волноваться было не из-за чего, но где-то внутри возникло ощущение, что я совершила ошибку, грозящую в будущем серьезными неприятностями. Мне вспомнился звонок, напугавший меня. Ведь тонкий голос мог принадлежать не только женщине, но и мужчине. Со мной хотели встретиться. Может, именно с этой целью толстяк оказался здесь? Что или кто помешал ему? Успокаивало то, что я вскоре окажусь в самолете, оставив все страхи здесь.

После регистрации, пройдя в зал ожидания, я заметила, что Алина побежала отовариваться в магазин «дьюти фри». Дима, оставшийся сторожить ее сумочку, был явно недоволен. По выражению его лица можно было догадаться, что он с удовольствием составил бы ей компанию, особенно в отделе горячительных напитков.

— Дима, ты видел, как тому мужчине стало плохо?

— Он сидел за столиком, потом наклонился вперед и свалился со стула. — Дима с любопытством посмотрел на меня. — Твой знакомый?

— Постой, он же сидел за барной стойкой?

— Вначале за барной, рядом со мной. Затем взял кофе и пересел за столик.

— За столиком был кто-нибудь еще?

— Ты случайно не следователь? — рассмеялся Дима.

— Просто любопытная. Я недавно вместе с ним летела, болтали от нечего делать. На больного он не был похож.

— Ни с кем он не разговаривал, никого рядом не было. Наверное, сердце схватило.

— Собственно, какая мне разница?

— Чего тогда спрашиваешь?

— От нечего делать.

Я отошла в сторонку, вскоре появилась Алина и стала хвастаться перед Димой покупками. В самолете Алина и Дима оказались моими соседями и все время тормошили меня, развлекали разговорами, не давая толком вникнуть в смысл прочитанного, — я читала книгу Коллинсон-Морлей[13].

Алина обрадовалась тому, что я немного знаю итальянский, и стала восторженно посвящать меня в свои планы по шопингу.

По той же причине Дима начал строить планы относительно наших совместных вечерних походов по увеселительным заведениям, в основном во время пребывания в Риме. Городу Форли в нашем туристическом вояже отводилась незначительная роль — дать нам приют на эту ночь, а уже завтра, по мнению моих попутчиков, начнется наше настоящее путешествие по Италии: Болонья, Флоренция, Рим и возвращение в Форли по побережью Адриатического моря. Я поддакивала, не забывая при этом жаловаться на недомогание. Пришлось для достоверности даже попросить у стюардессы таблетку от головной боли. В отличие от своих попутчиков, я все это время проведу в Форли. Обидно, что я буду лишена удовольствия пройти через арку Траяна в Анконе, сфотографироваться на фоне Колизея, посетить сказочную Флоренцию — родину Петрарки, Боккаччо, Макиавелли, Микеланджело и многих других знаменитых итальянцев. Не сомневаюсь, что я еще побываю в Италии, уже как туристка, но неизвестно, когда это произойдет.

— Ladies and gentlemen! Welcome to air-port of Forli![14] — слащаво улыбнулась белокурая стюардесса и тут же повторила эту фразу по-итальянски.

Пассажиры, оживленно переговариваясь, нетерпеливо потянулись к выходу, а я, поскольку сижу у иллюминатора, жду, когда мои спутники, Дима и Алена, встанут со своих мест, но они не спешат это делать.

— Не люблю толкучку, — бурчит увалень Дима. — Ничего не случится, если мы выйдем последними.

— Мы, как всегда, не спешим, — вздохнула энергичная Алина, полная противоположность медлительному супругу.

Выйдя из «Боинга», я была несколько разочарована видом международного аэропорта: простенькое длинное стеклянное здание, правда, везде очень чисто. После получения багажа нашу группу отвезли в отель «Мазини». Встретивший нас молодой симпатичный парень Алекс, представитель туристической фирмы, предложил, после того как мы разместимся в номерах, пройтись по вечернему городу. Надежда получить одноместный номер не оправдалась, моей соседкой оказалась Марина — тощая молчаливая женщина лет сорока пяти, читавшая на протяжении всего полета «Консуэло». Это нарушает мои планы, и я атакую ресепшн.

— Hotel non dispone di una camera singola, senorita![15] — категорически заявил горбоносый итальяшка на мою просьбу, приправленную кокетливой улыбкой, но когда пятьдесят евро перекочевали в его карман, номер нашелся. Только требуется подождать пару часов, пока он освободится и там наведут порядок. Подожду!

Марина, сославшись на усталость, осталась в номере — наверное, не может расстаться с книжкой. У меня нет желания составить ей компанию. Несмотря на то, что во время полета я демонстрировала свое плохое самочувствие, присоединяюсь к группе, намеревающейся поглазеть на ночной город.

Мы направляемся к площади Аурелио Саффи. Наш гид Алекс по дороге сообщает, что на ней находятся практически все основные достопримечательности города.

Площадь, как для небольшого городка, огромная, трапециевидной формы. Посредине стоит памятник итальянскому герою Аурелио Саффи, одному из сподвижников политика Эджидио Мазини, лидера итальянского движения объединения и политического предшественника Муссолини. Алекс смакует эпизоды личной жизни Мазини, женившегося на феминистке, а мое внимание привлек голубь, по-хозяйски усевшийся на голову памятника и справивший нужду. Надеюсь, не совершу ничего такого, чтобы в мою честь воздвигли памятник, на голову которому какали бы голуби. Пока в рассказе Алекс то и дело упоминает имя Муссолини, выходца из этих краев, и слово «фашизм», я пропускаю все мимо ушей. Наконец он вспомнил о Средневековье и предложил пройти к аббатству Сан Меркуриале, и я вся обратилась в слух.

От комплекса зданий из красного кирпича с аркадами и колоннами веет глубокой стариной. Монастырь был сооружен валлумброзианским орденом «черных» монахов в XII веке. Особо меня впечатлила колокольня-кампанила, устремившаяся ввысь на семьдесят пять метров — целых двадцать пять этажей! Венчавшую колокольню продолговатую остроконечную крышу окружают четыре угловые манипусенькие башенки — что-то мне это напоминает, но пока не могу понять, что. Все-таки в старину умели строить на века, как теперь выяснилось, на тысячелетия. Тут меня осеняет: эта колокольня, ну и вообще подобные церковные сооружения похожи на ракету! А манипусенькие башенки — это космонавты, столпившиеся на верхней площадке, прежде чем войти в жилой отсек. Почему не только в христианстве, но и во многих других религиях культовые сооружения имеют форму ракеты, приготовившейся к полету?