Сергей Пономаренко – Когда молчат колокола (страница 1)

Размер шрифта:

18px

Сергей Пономаренко

Когда молчат колокола

Сергей Пономаренко

Когда молчат колокола

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Молодой фольклорист Дмитрий Соколов приезжает в забытое Богом село Каменка, чтобы изучить местное поверье о ведьме и старой церкви, где, по слухам, молчат колокола. Он ищет материал для научной работы, а находит тайну, в которой сплетаются боль, вера и древнее проклятие.

Скептик Дмитрий сталкивается с тем, что нельзя измерить: страхом и потусторонним. Его единственной опорой становится Анна – девушка, чья вера сильнее страха. Вместе они открывают, что молчание колоколов – это не проклятие.

18+

ISBN 978-5-0068-5888-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

Когда молчат колокола

Пролог

Глава 1: Осень в Каменке

Глава 2. Разбирая память

Глава 3. В тени капища

Глава 4. Шёпот прошлого

Глава 5. Тени на пороге

Глава 6. Колодец

Глава 7. Исповедь

Глава 8. Хранительница

Глава 9. Письмо

Глава 10. Ответы и угрозы

Глава 11. Голос под землёй

Эпилог. Первый снег

От автора

Пролог

Осень всегда пахнет тлением. Не только листвы – времени. Дмитрий Соколов, молодой фольклорист, никогда не верил в приметы, но именно осенью его жизнь, кажется, повернула туда, где границы между живыми и мёртвыми становятся тоньше. Он ехал в Каменку, глухую деревню, чтобы записать предания о ведьме и о старой церкви, стоящей на месте языческого капища. Всё это казалось простым исследованием – фольклор, легенды, архивы. Но чем ближе он подъезжал к цели, тем сильнее чувствовал, что его ждут.

Не жители – что-то другое. Что-то, что дышит под землёй, что знает его имя.

Глава 1: Осень в Каменке

Дорога к Каменке была, скорее, насмешкой над понятием «дорога», чем чем-то реальным. Я помню, как старенький «Жигули» Дмитрия, этот верный, но уже давно разваливающийся на части друг, подпрыгивал на каждом ухабе, словно пытаясь вытряхнуть из него не только душу, но и все воспоминания о нормальной жизни. Он, парень из большого города, привыкший к ровному асфальту, к ровному ходу вещей, теперь месил грязь по какой-то древней, забытой тропе, что вела в глубь русского леса. И этот лес… он дышал. Осенью, когда деревья, словно в предсмертном пылу, вспыхивали всеми оттенками красного и золотого, он становился особенно диким, особенно живым.

Воздух. Это был тот воздух, который врезается в легкие и остается там надолго. Запах прелой листвы, мокрой земли, и тонкая, едва уловимая нотка дыма от какого-то дальнего костра. Он пьянил. И, как это часто бывает с такими запахами, он ударил прямо в сердце, напомнив Дмитрию о детстве, о матери, о днях, когда мир казался проще, а сказки – реальными. И тут же, словно кто-то сжал его изнутри, в горле образовался тот самый ком, от которого хотелось закурить.

Дмитрию было всего двадцать четыре, но груз лет, казалось, был куда больше. Он был фольклорист, человек науки. Его мир строился на фактах, на логике, на том, что можно проверить, пощупать, проанализировать. И это всё было хорошо, пока… пока не ушла мама. Его единственная, самая близкая. Такая верующая, такая сильная в своей вере. Он помнил ее молитвы, ее надежду, ее руки, сжимающие четки. И помнил, как всё это оказалось бесполезным, когда она уходила. Бог, казалось, просто отвернулся. И вместе с верой в него, Дмитрий потерял что-то еще – что-то важное, что делало его человеком. Он стал вспыльчивым, циничным, и сейчас, в этой осенней глуши, он чувствовал себя еще более потерянным. Он выругался себе под нос, достал сигареты – верные спутницы в такие моменты – и выдохнул горький дым в серое, свинцовое небо.

Каменка вынырнула из тумана и осенней мглы так внезапно, что казалось, она просто выросла из земли. Пара покосившихся изб, где тускло мерцали окна, старые, кривые заборы, дома, словно присевшие от старости. Жители – ну, кто они были? – выглядывали из-за занавесок, их взгляды – смесь любопытства и опаски. Дмитрий, с его склонностью к общению, попытался улыбнуться. Он всегда умел найти общий язык с людьми, разжечь в них интерес.

Но сейчас его мысли были заняты другим. Его цель – не люди, а знание. Библиотека. Эта неказистое серое здание, выкрашенное когда-то, наверное, еще при царе Горохе, в цвет, который теперь напоминал скорее цвет старой печной сажи, было для него не просто домом для пыльных книг. Это был портал. Портал в прошлое, в ту самую информацию, которую он жаждал.

Когда он вошел, запах затхлости и старой бумаги ударил в нос, будто приветствие из другой эпохи. Пожилая женщина, с лицом, испещренным морщинами, словно карта всех деревень, которые она когда-либо видела, подняла на него взгляд. Ее глаза, маленькие и острые, словно бусинки, внимательно его осмотрели. Она не была похожа на ту, что обычно встречается в тихих сельских библиотеках. В ней чувствовалась какая-то внутренняя сила, что ли.

Здравствуйте, – Дмитрий постарался, чтобы его голос звучал дружелюбно, но в то же время профессионально. «Меня зовут Дмитрий Соколов. Я фольклорист. Приехал изучать местные предания».

Женщина, не ответив сразу, долго смотрела на него, словно пытаясь определить, что за птица залетела в ее уединенный мирок. Наконец, она кивнула, указывая на стеллажи. «Предания… Тут всякое есть. От былин до газет за прошлый век».

Дмитрий кивнул, с энтузиазмом направляясь к стеллажам. Ему не терпелось начать. Он знал, что именно здесь, в пыльных томах, хранятся ответы на многие вопросы. Он принялся просматривать корешки книг, пробегая глазами по знакомым фамилиям исследователей.

А вы что конкретно ищете? – неожиданно спросила библиотекарь, прервав его поиски. В её голосе звучала легкая настороженность.

Дмитрий обернулся. Интересуюсь местными легендами, поверьями. Хочу понять, откуда они взялись, какие у них корни.

Корни… – повторила женщина, и в этих словах прозвучало что-то такое, что заставило Дмитрия насторожиться. Что-то, что заставило его вспомнить о словах матери про то, что, изучая прошлое, нужно быть осторожным. Некоторые корни… лучше не тревожить. Они могут быть глубже, чем вы думаете.

Дмитрий пожал плечами. Его интересовали факты. Ну, я думаю, у вас тут должно быть что-нибудь про обычаи, праздники….

Женщина кивнула, немного смягчившись. Есть кое-что. Местные заметки. Записи старожилов. Только… не все так просто, как кажется. У каждой истории есть своя цена, батюшка.

Именно тогда, когда Дмитрий уже собирался перейти к конкретному поиску, в библиотеке внезапно потемнело. Свет едва пробивался сквозь пыльные окна, а где-то снаружи раздался глухой удар грома.

Похоже, дождь усиливается, – пробормотала библиотекарь, и Дмитрий почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Холодок, который не имел ничего общего с погодой. Что-то в её словах, в её взгляде, в атмосфере этого старого дома, который, казалось, дышал прошлым, заставило его напрячься. Знаете, где меня найти. Я всегда тут.

Дмитрий кивнул, чувствуя, что ему хочется поскорее выбраться из этого места. Он крепче сжал папку со старыми записями, словно она могла послужить ему некой защитой. Выйдя из библиотеки, он оказался под тем же хмурым, осенним небом. Дождь действительно усилился, превращаясь из моросящего в мелкую, но назойливую морось. Листья, мокрые и тяжелые, прилипали к асфальту – или тому, что его заменяло.

Он направился к своей машине, тем самым стареньким «жигулям», которые казались такими же чужими здесь, как и он сам. От них до его «временного пристанища» – дома на окраине – было недалеко. Он знал, что это за дом. Старый, покосившийся, с провалившимся забором, он выглядел так, словно его покинули много лет назад. Не самый лучший вариант для комфортного проживания, но для его целей – идеальный. Никто не будет его беспокоить. Он сможет спокойно разбирать эти записи, пытаться понять, что же за тайна скрывается за стенами этой деревни.

Когда он подъехал к дому, дождь стал совсем сильным. Машина зашуршала по грязи, поднимая фонтаны воды. Дом встретил его молчанием. Серый, ветхий, с облупившейся краской, он выглядел одиноким и забытым. Дмитрий заглушил мотор. Тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и отдалённым треском ветра в деревьях, казалась гнетущей. Он открыл дверь машины. Сырой, холодный воздух тут же окутал его.

Взяв папку, он вышел наружу. Дверь в дом была не заперта, а скорее, просто прикрыта. Он толкнул её, и она со скрипом отворилась, пропуская его внутрь. Внутри царил полумрак, даже несмотря на то, что снаружи ещё теплился дневной свет. Воздух был спёртым, пахло пылью, сыростью и чем-то ещё… чем-то неуловимо знакомым, но неприятным. Может быть, это был запах старого дерева, которое уже начало гнить.

Дмитрий прошёл в единственную комнату, где, судя по всему, можно было находиться. Здесь была старая печь, покосившийся стол и пара стульев. Он поставил папку на стол, осторожно стряхнув с неё капли дождя. Похоже, дом был пуст уже очень давно. В углу стоял какой-то старый сундук, покрытый толстым слоем пыли.

Он попытался разжечь огонь в печи, чтобы согреться и прогнать эту гнетущую атмосферу. Но дрова, казалось, были сырыми, и из трубы поднимался лишь жалкий дымок. Он решил пока отложить это занятие. Его больше волновала та самая папка. Он открыл её снова.