Сергей Поляков – Проклятый дом (страница 1)
Сергей Поляков
Проклятый дом
Глава 1. Возвращение
Дождь лил не переставая — третьи сутки подряд. Дорога превратилась в вязкое месиво, фары выхватывали из тьмы лишь мокрые ветви, хлещущие по лобовому стеклу. Варвара сжала руль до побеления костяшек.
«Ещё километр. Всего один километр».
Дом возник внезапно — будто вырос из тумана. Серый, покосившийся, с провалившейся крышей веранды. Окна слепые, заколоченные досками. Во влажном сумраке он выглядел древним и чуждым, словно забытый всеми страж забытой земли.
Она заглушила двигатель и долго сидела, глядя на тёмные проёмы. В детстве этот дом пах пирогами и сосновой смолой. Сейчас он лишь манил и пугал своей неподвижностью.
— Ну здравствуй, — прошептала Варвара, наконец открывая дверь.
Холодный ветер ударил в лицо. Она вытащила сумку, захлопнула машину и направилась к задней двери — той, что всегда скрипела меньше остальных. Ручка поддалась не сразу: заржавела, или её подпёрло изнутри. После третьего рывка дверь со стоном отворилась.
Внутри было темно. Варвара нащупала выключатель в прихожей — лампа моргнула, зажглась неровным светом. Провода в стенах шумели, будто там ворочались змеи, а из розетки в прихожей время от времени вырывался синий искрящий всполох.
«Если замкнёт, хоть лампа останется», — подумала она и достала из сумки керосиновую лампу, которую прихватила из машины. Чиркнула зажигалкой, поднесла огонь к фитилю. Тёплый желтоватый свет разогнал тени в углах, сделав пространство чуть менее чужим.
Только теперь, переступив порог, она ощутила затхлый дух нежилого дома — смесь сырости, плесени и чего‑то сладковатого, будто застоявшийся мёд смешался с гниющими листьями.
Она обернулась к окну. За окном догорал вечер: багровое солнце цеплялось за кромку леса, окрашивая лужи во дворе в ржавый цвет.
Двор выглядел так, словно время здесь остановилось много лет назад:
покосившаяся скамейка наполовину утонула в густых зарослях крапивы и лопухов;
ржавая детская качеля тихо скрипела, покачиваясь от малейшего дуновения ветра;
колодец с прогнившей крышкой окружали бледные поганки, будто сторожившие его тайны;
тропинка к сараю полностью скрылась под бурьяном, выросшим выше колена;
по углам двора валялись обломки старых досок и заржавевшие инструменты, поросшие мхом;
вдоль забора тянулись полуразвалившиеся ящики, в которых когда‑то, наверное, выращивали овощи;
забор в нескольких местах обрушился, обнажив торчащие прутья и гнилые столбы;
покосившаяся калитка едва держалась на одной петле, время от времени вздрагивая от ветра и издавая протяжный скрип.
Каждый предмет словно кричал о долгом запустении — о годах, когда сюда не ступала человеческая нога.
Варвара прошла в гостиную. На стене всё ещё висел выцветший гобелен с изображением леса и тропы, ведущей к часовне. Мать говорила, что это карта. Но куда она ведёт — никогда не объясняла.
Она поставила сумку на стол, огляделась. В углу стоял старый торшер с потрёпанным абажуром. Шкаф с зеркальной дверцей, покрытой паутиной трещин. На полу — тёмные пятна, похожие на высохшие лужи.
Тишина.
Только где‑то внутри дома — не снаружи — раздался звук. Будто кто‑то провёл пальцем по стеклу.
Варвара замерла.
— Это просто ветер, — сказала она вслух, чтобы услышать собственный голос.
Но ветра не было.
Она сделала шаг к шкафу. Зеркало отразило её бледное лицо, но в глубине, за спиной, мелькнуло движение. Варвара резко обернулась.
Пусто.
Только тень от лампы дрожала на стене, принимая странные формы.
Она вернулась к столу, поставила лампу так, чтобы освещала пространство перед собой. В круге света лежали:
пыльный конверт с печатью;
ключ на витой цепочке;
сухой лист, похожий на крыло мёртвой бабочки.
Варвара потянулась к конверту. В тот же миг из глубины дома донёсся новый звук — тихий, но отчётливый. Царапанье. Как будто кто‑то медленно, методично скребёт когтями по дереву.
Звук шёл снизу. Из подпола.
Она замерла, прислушиваясь. Царапанье прекратилось. Вместо него — лёгкий стук, будто кто‑то постучал костяшками по полу. Раз, второй, третий.
— Кто здесь? — её голос прозвучал слишком громко в этой густой тишине.
Ответа не было. Только запах усилился — сырость, мох, кровь и что‑то сладкое, как гниющий плод.
Варвара сжала в руке ключ. Металл оказался холодным, почти ледяным. Она медленно подошла к входной двери, прижалась ухом к дереву. Тишина. Потом — снова: скрип, царапанье, тихий стон.
Она распахнула дверь.
На пороге лежал чёрный кот. Мокрый, дрожащий, с одним жёлтым глазом и одним — белым, словно затянутым пеленой. Он поднял голову и уставился на Варвару.
— Ты откуда? — она присела на корточки.
Кот не ответил, но медленно переступил через порог и прошмыгнул в дом.
— Эй! — Варвара хотела остановить его, но дверь вдруг сама захлопнулась с глухим стуком.
Она обернулась. Кот исчез.
Только на полу остались мокрые следы — крошечные, будто ребёнок прошёлся босыми ногами. Каждый след светился изнутри тусклым зелёным светом.
Варвара шагнула назад, нащупывая выключатель. Свет вспыхнул — следы исчезли. Но в воздухе остался запах — затхлый дух нежилого дома, в котором давно не было тепла и жизни.
Она прошла в кухню. На столе — стакан воды и кусок хлеба. Свежий. Будто только что положили.
— Кто здесь?!
Тишина.
Она подняла стакан. На дне — что‑то тёмное, похожее на волос. Варвара перевернула его, и на ладонь выпал чёрный змеиный клык.
За спиной раздался смех — детский, звонкий, как разбитое стекло.
Из углов комнаты выползали тени. Они не были чёрными — они были пустыми, будто дыры в реальности. И в каждой дыре мелькали глаза.
Один из них — жёлтый и белый, как у кота.
Варвара прижалась к двери, дрожащими руками нащупала ключи. Вставила в замок. Повернула.
Дверь открылась.
Перед ней стоял лес. Тот самый, с гобелена — но живой, дышащий. Ветви тянулись к ней, шепча:
«Верни то, что взяла».
Она шагнула назад. Дверь захлопнулась.
В доме стало тихо.
Только на столе остался лежать чёрный клык. И рядом — записка, написанная незнакомым почерком:
«Добро пожаловать домой, наследница».