Сергей Поляков – Песни каменных вен (страница 2)

Келран шёл впереди, касаясь стен кончиками пальцев.

— Здесь нельзя говорить громко, — прошептал он. — Каменные уши Паучихи везде.

Внезапно стены задышали. Каменные поры выделяли пар, формируя призрачные лица. Они шептали на языке аэлари:

— Кто идёт? Кто помнит?

Элара остановилась, чувствуя, как холод проникает в кости.

— Что это? — её голос дрогнул.

— Эхо прошлого. Отвечай — или они не дадут пройти.

Она прислушалась к словам, пытаясь уловить смысл. Фразы звучали странно, но что‑то в них пробуждало смутные воспоминания. Мысли путались, однако внутри словно зажёгся невидимый маяк — и Элара произнесла:

— «Я — семя ветра, я — корень камня».

Призрачные лица замерли, затем растворились. Стены успокоились.

— Как ты знала? — Келран обернулся, его глаза расширились от удивления.

— Не знаю… — Элара коснулась стены. Тёплый камень едва уловимо пульсировал под ладонью. — Это… словно память, которой у меня не должно быть.

Они двинулись дальше. Через полчаса туннель расширился, открывая вид на пропасть. Над ней висел мост из обсидиана, покрытый паутиной. Нити переливались в свете лампы, будто сотканные из лунного света.

— Мост стража, — пояснил Келран. — Пройти можно, только если он признает тебя.

Глава 5. Ловушка в туннеле: цена выбора

Они мчались по извилистым проходам, где потолок опускался так низко, что приходилось пригибаться. Элара задыхалась — воздух становился гуще, пропитанный запахом серы и разложения. Каждый вдох обжигал горло, а в лёгких будто скапливался тяжёлый туман.

— Куда мы идём? — она споткнулась о камень, едва не упав.

— К святилищу забытых, — Келран остановился у ниши в стене. Его дыхание было прерывистым, но голос звучал твёрдо. — Там можно спрятаться. Но…

Он замолчал, глядя на символ аэлари, выгравированный над входом. Это был знак запрета — перевёрнутый треугольник с глазом внутри. Глаз словно следил за ними, пульсируя тусклым светом.

— Но что?

— Святилище проверяет. Оно требует жертву. Не кровь — память.

Элара коснулась символа. Камень под пальцами потеплел, и перед ней вспыхнули образы.

Видение

Она видит себя ребёнком, стоящим у окна. За ним — лес, залитый солнцем. Мать улыбается, протягивая руку. Её лицо ясно, как в первый день.

Голос: «Помни, Элара. Ты — семя ветра, ты — корень камня».

Затем — тьма. Образ матери растворяется, оставляя лишь ощущение тепла и запах полевых цветов. Элара пытается удержать её лицо, но оно ускользает, как дым.

Когда видение исчезло, Элара поняла: она больше не помнит лица матери. Только ощущение тепла и аромат полевых цветов остались в памяти, как обрывок сна.

— Что ты сделала? — Келран смотрел на неё с ужасом. — Ты отдала часть себя!

— То, что было нужно, — её голос звучал глухо, словно доносился издалека. — Теперь мы можем войти.

Святилище оказалось маленькой камерой с каменным столом в центре. На стенах — руны, светящиеся тусклым зелёным светом. Они пульсировали в такт дыханию, будто живые. В воздухе висел лёгкий туман, переливающийся радужными бликами.

— Здесь мы переждём, — сказал Келран, опускаясь на пол. Он прислонился к стене, и руны на мгновение вспыхнули ярче, словно приветствуя его. — Но учти: Паучиха не забудет. Она уже знает, что ты здесь.

Элара села рядом, сжимая медальон. Его кристалл пульсировал, словно сердце, отмеряя удары времени. В тишине она услышала шёпот — не извне, а внутри себя:

«Ты — ключ. Ты — замок. Ты — тюрьма».

Она закрыла глаза, пытаясь осмыслить слова. Перед внутренним взором мелькали обрывки воспоминаний: храм Солнца, руины, лицо Торвина, исчезающее в пыли. Всё казалось далёким, будто происходило не с ней.

— Почему оно говорит это? — прошептала она.

Келран поднял взгляд. В его лиловых глазах отражался зеленоватый свет рун.

— Потому что ты — не просто избранная. Ты — сосуд. Сосуд для силы, которую Паучиха хочет забрать. Или освободить.

— А если я не хочу быть сосудом?

— Тогда тебе придётся решить, что важнее: спасти мир или сохранить себя.

В этот момент руны на стенах вспыхнули ярко, озарив камеру багровым светом. Пол дрогнул, и из‑за двери донёсся скрежет — будто когти царапали камень.

— Она нашла нас, — прошептал Келран.

Элара сжала медальон крепче. Кристалл засветился, но теперь его свет был неровным, прерывистым. Она почувствовала, как холод проникает в кости, а шёпот в голове становится громче:

«Ключ повернётся. Замок откроется. Тюрьма падёт».

— Нам нужно идти, — сказала она, поднимаясь. — Пока у меня ещё есть что вспомнить.

Глава 6. Встреча с Веларой: союз в тени

На третий день в святилище появился свет — слабый, дрожащий, словно пламя свечи на ветру. Элара подняла голову: в проходе стояла девушка с лиловыми глазами и бледной кожей дроу. Её мантия была простой, без символов культа, а в руках она держала небольшой кристалл, излучавший мягкий свет.

— Я — Велара, — она шагнула вперёд, не боясь теней. Её голос звучал спокойно, но в нём угадывалась скрытая напряжённость. — Я видела, как ты использовала медальон. Ты не дроу, но несёшь метку аэлари.

— Зачем ты пришла? — Келран встал, заслоняя Элару. Его рука невольно сжала нож, а взгляд скользил по тёмным углам, выискивая подвох.

— Чтобы помочь. Я знаю, что вы ищете Верхний Алтарь. Но без проводника вы погибнете. Здесь слишком много ловушек, о которых не знают даже жрецы.

Велара сделала ещё шаг, и свет её кристалла озарил лицо Элары. Та заметила, что в глазах девушки не было враждебности — лишь усталость и решимость.

— Расскажи больше, — попросила Элара, поднимаясь.

Велара кивнула и заговорила:

Она была жрицей, но увидела правду — Паучиха не богиня, а пленница. Её сила удерживается в кристалле, искажённая ритуалами Зариэля. Он использует её страдания, чтобы подпитывать культ, превращая её боль в магию.

Единственный способ остановить культ — добраться до кристалла Паучихи и освободить её… или уничтожить. Но это невозможно сделать в одиночку: кристалл защищён древними заклинаниями, которые могут снять лишь двое — один из крови аэлари и один из рода дроу.

— Почему ты веришь, что её нужно освободить? — спросила Элара. В её голосе звучало сомнение. — Если она так сильна, разве не лучше уничтожить кристалл?

— Потому что я видела её сны, — Велара опустила взгляд. Её пальцы сжались вокруг кристалла, и свет на мгновение дрогнул. — Она кричит. Она хочет умереть. Но не может. Её душа заперта, и она мучается веками. Если мы освободим её, возможно, она поможет нам остановить Зариэля.

Келран хмыкнул:

— А если она не захочет помогать? Что, если её освобождение принесёт ещё большую беду?

— Тогда мы будем знать, что сделали всё возможное, — тихо ответила Велара. — Но я верю, что она не хочет зла. Она — жертва.

В этот момент стены святилища задрожали. Из‑за двери донёсся скрежет — паутина рвалась, выпуская когтистые тени. Свет рун на стенах стал неровным, пульсирующим, будто сердце раненого зверя.

— Они нашли нас, — Келран вытащил нож. Его лицо было напряжённым, но в глазах не было страха. — Нужно уходить.

— Есть другой путь, — Велара указала на трещину в стене. Она была узкой, едва заметной, но свет кристалла высветил её контуры. — Он ведёт в глубины. Туда, где спят первые стражи.

Элара посмотрела на медальон. Кристалл светился ярче, пульсируя в такт её сердцебиению. Она почувствовала, как внутри неё поднимается волна решимости — не страха, а холодной, ясной уверенности.

— Тогда идём, — сказала она, шагнув к трещине.

Велара подняла кристалл выше, и его свет проник в тёмный проход. Там, вдали, мерцали слабые огни — словно глаза, наблюдающие за ними.