Сергей Поляков – Концепты и другие конструкции сознания (страница 34)

И. Ньютон впервые с научной четкостью концептуализирует время, пространство, движение и многие другие сущности, которые он без колебаний рассматривает в качестве объектов физического мира: «I. Абсолютное, истинное математическое время само по себе и по самой своей сущности, без всякого отношения к чему-либо внешнему, протекает равномерно и иначе называется длительностью… II. Абсолютное пространство по самой своей сущности, безотносительно к чему бы то ни было внешнему, остается всегда одинаковым и неподвижным… III. Место есть часть пространства, занимаемая телом, и по отношению к пространству бывает или абсолютным или относительным. Я говорю “часть пространства”, а не положение тела и не объемлющая его поверхность» (2013, с. 30–31).

Г. Лейбниц разделяет позицию Д. Беркли и критикует И. Ньютона. Он рассматривает время и пространство как идеальные мысленные образования: «Я неоднократно подчеркивал, что считаю пространство, так же как и время, чем-то чисто относительным: пространство – порядком существования, а время – порядком последовательностей» (1982, с. 441).

Однако представления И. Ньютона завоевывают всеобщее признание в научном мире вследствие бесспорного успеха сформулированных им физических законов.

По словам Э. Маха (2011, с. 211), И. Ньютон превосходно сумел отыскать понятия и принципы, которые были достаточно надежны, чтобы можно было на них строить физическую науку дальше.

Я полагаю, что И. Ньютон сумел построить целый ряд новых преимущественно вербальных концептов, опирающихся на чувственные репрезентации и иллюстрируемых ими. Данные концепты репрезентируют признаваемые автором сущности физической реальности, которые позволяют к тому же применять физические измерения. Используя новые сущности и данные их физических измерений, И. Ньютон построил непротиворечивые физические теории – вербальные модели физической реальности, эффективно прогнозирующие ее возможные изменения. Из этого, однако, не следует, что нельзя было создать совершенно иные вербальные концепты, репрезентирующие альтернативные базовые физические сущности, которые столь же, а может быть, и более эффективно смогли бы представлять нам физическую реальность.

Кстати, по авторитетному мнению Э. Маха (2011, с. 211), Х. Гюйгенс примерно тогда же осуществил альтернативную концептуализацию физической реальности и, используя иные физические сущности, создал свою физическую теорию, которая почти случайно уступила теории И. Ньютона. Э. Мах (2011, с. 213) обсуждает и другой вариант концептуализации основных сущностей физической реальности, предложенный уже Г. Герцем. По его словам, в зависимости от исходных концептов исследователей можно по-разному, но одинаково правильно смоделировать одну и ту же физическую реальность, то есть с помощью иных понятий (и сущностей) построить столь же верные физические законы.

Следует отметить, что Э. Мах оказался прав, так как А. Эйнштейн в итоге создал очередную концептуализацию физической реальности и физическую теорию, которая оказалась эффективнее концептуализации и теории И. Ньютона. В связи с этим следует заметить, что борьба альтернативных вариантов концептуализации, а значит, альтернативных сущностей и теорий, имеет место во всех областях не только физики, но и науки вообще. Однако вернемся к пространству и времени.

Через несколько десятилетий после И. Ньютона И. Кант по-своему концептуализирует время и пространство: «Время есть необходимое представление, лежащее в основе всех созерцаний… время дано apriori… Все явления могут исчезнуть, само же время (как общее условие их возможности) устранить нельзя» (1994, с. 55). «Время есть не что иное, как форма внутреннего чувства, то есть созерцания нас самих и нашего внутреннего состояния» (с. 56). «Пространство не есть эмпирическое понятие, выводимое из внешнего опыта… представление о пространстве должно уже заранее быть дано для того, чтобы те или иные ощущения были относимы к чему-то вне меня… Пространство есть необходимое априорное (внутреннее. – Авт.) представление, лежащее в основе всех внешних созерцаний» (с. 50).

Как мне кажется, по мнению автора, время – это особая чувственная репрезентация нас самих и нашего внутреннего состояния, предшествующая всякому нашему чувственному опыту, то есть восприятию. Пространство же – особая внутренняя форма всех наших чувственных репрезентаций, в которой только и возможны для нас сами эти чувственные репрезентации. Такая форма исходно присуща человеку и как человеческая способность дана в нашей психике раньше всех переживаемых нами восприятий, то есть – априори. Еще более важно следующее утверждение И. Канта: «…само это пространство и время, а вместе с ними и все эти явления суть сами по себе не вещи, а только представления и не могут существовать вне нашей души…» (с. 306).

Таким образом, И. Кант прямо говорит, что время и пространство – это особые конструкции человеческого сознания. Складывается странная ситуация. Одни великие находят время и пространство в окружающем нас мире. Другие не находят их там, обнаруживая лишь в человеческом сознании. Как же связаны между собой сущности окружающего мира и человеческое сознание?

По-видимому, первым среди физиков о природе репрезентируемых концептами физических сущностей задумался Э. Мах. Он (2011, с. 426) рассматривает понятия масса, сила, атом в качестве «средств мышления физики», вся задача которых заключается только в том, чтобы экономно упорядочить опыт в нашем сознании. Э. Мах указывает, что мы не должны считать эти интеллектуальные вспомогательные средства, которыми мы пользуемся для репрезентации мира в нашем мышлении, основами действительного мира. Но отмечает, что большинство естествоиспытателей приписывают им реальность, выходящую за пределы мышления, полагая, что эти понятия обозначают настоящие, подлежащие исследованию сущности окружающего мира.

То есть Э. Мах понимает, что все сущности, которыми оперирует физика, созданы человеком, а не обнаружены исследователями в окружающем мире. Он пишет: «Все положения и понятия физики представляют собой не что иное, как сокращенные указания на экономически упорядоченные, готовые для применения данные опыта. …Вследствие краткости своей они часто получают вид самостоятельных сущностей» (2011, с. 164).

Задолго до А. Эйнштейна, которому в современной научной литературе приписывают эту заслугу, Э. Мах отказывается принимать реальность существования «абсолютных» физических сущностей И. Ньютона (абсолютного времени, пространства и движения): «…в приведенных здесь рассуждениях Ньютон изменяет своему намерению исследовать только фактическое. Об абсолютном пространстве и абсолютном движении никто ничего сказать не может; это чисто абстрактные вещи, которые на опыте обнаружены быть не могут» (с. 191). «В физиологическом отношении время и пространство суть системы ориентирующих ощущений, определяющих вместе с чувственными ощущениями возбуждение биологически целесообразных реакций приспособления. В отношении физическом время и пространство суть особые зависимости физических элементов друг от друга» (Э. Мах, 2003, с. 402). «…Время есть абстракция, к которой мы приходим через посредство изменения вещей…» (2011, с. 187).

В статье, написанной по случаю кончины Э. Маха, А. Эйнштейн пишет: «Понятия, которые оказываются полезными при упорядочении вещей, легко завоевывают у нас такой авторитет, что мы забываем об их земном происхождении и воспринимаем их как нечто неизменно данное… В этом случае их называют “логически необходимыми”, “априорно данными” и т. п. Подобные заблуждения часто надолго преграждают путь научному прогрессу» (1967а, с. 28).

А. Эйнштейн (2008, с. 327) также указывает, что наука является не коллекцией законов, а созданием человеческого разума с его свободно изобретенными идеями и понятиями. Он (2002, с. 13–14) предлагает свою принципиально иную концептуализацию аспектов «физической» реальности, которые до него связывались в науке с сущностями, обозначаемыми понятиями пространство и время. Он отвергает концепты И. Ньютона, но не принимает и альтернативные концепты его оппонентов. Сохранив прежние термины «пространство» и «время», А. Эйнштейн создает новые концепты, то есть наполняет эти термины иным содержанием.

Поначалу А. Эйнштейн отказывается рассматривать пространство и время как физические сущности, присутствующие в «физической» реальности до человека и независимо от него: «Под давлением фактов физики были вынуждены низвергнуть их (пространство и время. – Авт.) с Олимпа априорности, чтобы довести их до состояния, пригодного для использования» (с. 13). «Земная кора играет настолько важную роль в нашей повседневной жизни при определении относительных положений тел, что это привело к абстрактному понятию пространства, которое, конечно, не выдерживает критики» (там же).

Время для него тоже «всего лишь иллюзия» (цит. по: С. Тейлор, 2010, с. 167).

В 1932 г. в статье «Замечания о новой постановке проблем в теоретической физике» А. Эйнштейн пишет: «В настоящее время известно, что наука не может вырасти на основе одного только опыта и что при построении науки мы вынуждены прибегать к свободно создаваемым понятиям, пригодность которых можно a posteriori проверить опытным путем. Эти обстоятельства ускользали от предыдущих поколений, которым казалось, что теорию можно построить чисто индуктивно, не прибегая к свободному, творческому созданию понятий. Чем примитивнее состояние науки, тем легче исследователю сохранить иллюзию по поводу того, что он будто бы является эмпириком. Еще в XIX в. многие верили, что ньютоновский принцип – hypotheses non fingo («гипотез не изобретаю». – Авт.) – должен служить фундаментом всякой здравой естественной науки. В последнее время перестройка всей системы теоретической физики в целом привела к тому, что признание умозрительного характера науки стало всеобщим достоянием» (А. Эйнштейн, 1967, с. 167).