Сергей Полев – Оружейный Барон. Том 4 (страница 6)
— Что?! — удивляется Катя. — Этого не может быть!
— Но это фигня, — перебиваю её. — Способ, которым он намеривался это сделать… Как бы сказать… В общем, я знаю, что случилось с твоим отцом. Его убили люди из НКК. Возможно, этот самый Никос…
— Нет! — теперь уже Катя перебивает меня. — Ты не понимаешь… Никос… Он друг моего дяди… Как?.. Как он мог это сделать?..
— Прости, но у меня есть неопровержимые доказательства того, что НКК замешаны в этом. А ещё в руках у Никоса был прибор, которым убили всех, кто находился в вашем дворце, — тут я немного вру, ведь не могу знать наверняка, но вероятность того, что могу ошибаться, крайне мала.
— Но…
— Теперь ты понимаешь, почему я не стал разговаривать по телефону?
— Понимаю… — она опускает глаза и замолкает. — Мама… Что он с ней сделал?!
— Тебе сейчас нужно думать о себе, маму твою мы найдём, — Катя пытается вновь меня перебить, но я продолжаю раньше. — Через полчаса кое-что случится… Включи все телевизоры в доме, нужно чтобы максимальное количество слуг послушали экстренный эфир.
— Экстренный эфир? Но зачем?
— Ты всё узнаешь, не переживай. После того, как включишь телевизоры, незаметно собери вещи: тёплую одежду, еду, воду, в идеале палатку…
— Хочешь, чтобы я сбежала? — в лоб спрашивает Катя.
— Да.
— Это невозможно… Если меня держат здесь в качестве пленницы, — она мотает головой, словно не верит своим словам. — То они не позволят мне уйти…
— Поэтому я и попросил тебя включить телевизоры. Просто сделай это, и у тебя появится небольшое окно, когда охрана будет парализована.
— Я не знаю… А что потом?
— Иди на юг и ищи людей. Куда бы ты не пошла, придёшь в Москву. На окраинах полно беженцев, постарайся примкнуть к ним и смешаться с толпой. Там тебя никто не найдёт. Никто, кроме меня.
— Коля… — шепчет она.
— Другого выхода нет, — отрезаю я. — Если ты струсишь или не справишься, я не смогу помочь, ведь тебя увезут в какие-нибудь Гималаи и пиши пропало… Просто сделай это, и мы вновь сможем быть вместе… Давай заключим сделку?
— Сделку? — негромко переспрашивает Катя.
Такой разбитой я не видел её со тех пор, как она узнала о смерти отца. К сожалению, у меня сейчас абсолютно нет времени на рассусоливания…
— Ты сбежишь в Москву, а я найду твою маму. Если всё пойдёт по плану, то мы, вместе с ней, встретим тебя в лагере беженцев. Договорились?
— Хорошо… — еле слышно отвечает она.
— Катя? Ты мне веришь?
— Верю…
— Всё будет хорошо, — твёрдо заявляю я. — Мы вытащим тебя, не переживай. И маму найдём, в этом нет никаких сомнений.
— Хорошо! — она поднимает глаза и смотрит в камеру. — Я сделаю это!
— Вот и умница, — я улыбаюсь. — Постарайся не скучать, я найду тебя примерно через семь-десять дней.
— Так долго?
— Раньше никак… Скоро ты всё поймёшь. И да, постарайся не угодить в лапы нечистых.
— Постараюсь…
Мы прощаемся, как сделали бы это парень и девушка, а затем я закрываю программу и откидываюсь на спинку кресла.
Катины шансы на успех я оцениваю как четыре к пяти, что с небольшой натяжкой равняется ста процентам. Сбежать у неё точно получится, а вот добраться до Москвы ещё и живой… С этим могут быть проблемы.
Однако иного выхода нет, ведь если её дядя в курсе делишек Никоса, то увезёт её за тридевять земель, а если нет, то неясно, как он поступит. Но в одном я уверен: Романов ни за что не отдаст мне Катю, ведь как в противном случае он станет кукловодом Императрицы?
В идеале его надо вообще убрать с шахматной доски, так сказать, срубить слона. Вот только сейчас мне не до того, ведь на часах 10:28, и через две минуты начнётся трансляций моего фильма под названием «Маленькая правда о больших людях»…
Глава 4. Пастырь
Я сижу на диване в гостиной перед здоровенным телевизором и смотрю, как заготовленный ролик крутится раз за разом. Я успеваю съесть аж пять бутербродов и выпить кружку латте прежде, чем трансляцию прерывают. В интернете она повисит подольше, но и его рано или поздно отключат. Хорошо, что у Лилии есть специальный доступ Секретной Службы, благодаря которому мы сможем получать оперативную информацию.
Правду узнала вся Империя, с другими сверхдержавами ситуация более сложная — там удалось использовать только интернет, но вскоре пожар разгорится и в этих странах. А вот в нашем государстве монархов народная ненависть уже забурлила…
Пётр Николаевич докладывает, что сцену почти подготовили и можно отправляться. Мне предстоит произнести речь и склонить людей на свою сторону. Я решаю не врать, ведь в такой момент любая вскрывшаяся ложь может стать началом конца. Да и раз уж товарищи наверху всё про меня знают, то скрываться особого смысла нет.
Жаль, нет возможности увидеть лицо Императора в тот момент, когда он посмотрит мой ролик. Безумно интересна его реакция… По логике «царь» должен выступить с опровержением, но будет слишком поздно, ведь достаточно оставить людей хоть на полчаса в информационном вакууме, и они себе такого надумают, что исправить ситуацию будет невозможно.
Ужасающая правда станет бомбой, ударная волна от которой снесёт всех причастных к геноциду. А мне сейчас главное — забраться на гребень этой волны и удержаться там. На крайний случай у меня заготовлен план, но убивать своих поданных — последнее дело.
Я в сопровождении Розалии, Петра Николаевича и двух десятков автоматчиков приезжаю на центральную площадь, где уже без всяких просьб и указаний собралась толпа. Примерно человек шестьсот, но и этого будет достаточно, ведь они — это самая активная прослойка населения, готовая начать бунт. Да и другие крепостные вскоре подтянутся, как минимум чтобы поквитаться с угнетателем.
Выходя из машины, я на всякий случай активирую наплечную защиту. Кто знает, что припрятано в закромах у простого люда, и неровен час, какой-нибудь сердобольный дедуля притащит под плащом двустволку и снесёт мне голову. Нет, такие приколы мне не нужны.
Прошу автоматчиков не мозолить глаза и встать так, чтобы люди их практически не замечали. Начальника СБ и мою новоиспечённую помощницу также отправляю подальше. Я, как представитель правящего класса, должен предстать перед людьми в одиночестве, ибо все остальные — это всего лишь слуги. Не хочу, чтобы народ думал, будто я ими прикрываюсь, крепостные должны почувствовать силу воли и отсутствие страха…
А с этим есть некоторые сложности: как бы ни хотелось, но волнение даёт о себе знать. Руки то и дело дрожат, пульс бьёт по ушам, а в горле разрастается ком. Всё бы ничего, но выступление не просто важное, а решающие, и взгляды взбешённой толпы только подливают масла в огонь. Я нисколько не сомневаюсь, что стоит ляпнуть нечто-то непопулярное, и крепостные набросятся на меня с голыми руками.
Не хотелось бы начинать новую страницу в истории Империи с террора, и если уж против кого его и направлять, то пусть это будут те, кто откажется передавать власть Народной Дружине. Простые люди тут ни при чём, они и так настрадались.
Однако я не стану принимать участь исследователей, которые налаживали общение с неконтактными племенами аборигенов. Нет, стрельбы в воздух они от меня не дождутся, ведь подобно толпе жителей общежития из фильма «Дурак» люди порой не понимают, что их хотят спасти. И погибать под ногами у идиотов я не собираюсь.
Розалия и Пётр Николаевич смотрят на меня со значением, а толпа гудит и требует объяснений, а возможно, и мою голову… Разобрать их вопли достаточно сложно. Как бы то ни было, я собираюсь с мыслями, делаю глубокий вдох и начинаю вещать:
— Братья и сёстры, наконец-то, вы узнали правду. Этот день настал… Весь мир узнал про геноцид, оправданий которому нет и быть не может! Я вижу в ваших глазах ярость, направленную на господ, и поэтому скажу сразу, что это видео было создано мной.
Последнее слово вылетает из динамиков и разносится по площади, насылая смятение и недоумения на лица крепостных. На какое-то время гул утихает, и я решаю воспользоваться этим окошком:
— Я узнал правду совсем недавно и не смог с ней смириться. Этот секрет тщательно скрывался Секретной Службой и людьми из НКК, проникшими во все ветви власти. Будучи бароном, я даже не догадывался о существовании подобного заговора и обнаружил его совершенно случайно, когда хотел побороть высокую детскую смертность.
— Врёшь! — кричит кто-то из толпы.
— Думаете, я вас обманываю? Тогда спросите у рожениц, сколько детей умерло за последнюю неделю, — тут же отвечаю я. — Ноль! Никто из младенцев не погиб! Чем это не доказательство правдивости моих слов? Если не верите, то можете сами всё проверить, сходив в роддом. Там трудятся точно такие же люди, которые подверглись геноциду. И врать они не станут, ведь в этом нет смысла.