Сергей Полев – Оружейный Барон. Том 4 (страница 36)
— Разумное решение, — я киваю. — А что там с дронами и турелями?
— Мною был сформирована группа бойцов, которые отслеживают дистанцию работы дронов, постепенно перемещаясь по дороге на восток. Раз ваши устройства летают по спирали, то их очень удобно контролировать по одной прямой. Последний доклад был… — Пётр Николаевич смотрит на наручные часы. — Уже четыре… Значит, три часа назад. За это время дроны успели отлетать от города на восемь километров. Насколько мне известно, наблюдение продолжается, и следующий доклад должен быть в девять утра.
— Хм… Не думал, что они продержатся так долго. Если честно, я и сам удивляюсь своей новой силе.
— Ваше Благородие… — Пётр Николаевич медлит с продолжением диалога. — Бойцы довольны «обновками», но задают резонные вопросы… В частности, как вы воскресли и откуда получили такую силу?
— Боюсь, что если рассказать правду, они сочтут меня за сумасшедшего, а точнее, шизофреника, который слышит голоса в голове. Пусть это будет божественная милость, ведь наше дело правое, не так ли?
— Всё верно. Как скажете, Ваше Благородие. Божественная милость, — он заводит меня в какую-то каморку на первом этаже. — Пожалуйста, вот телефон.
— Останьтесь, — набираю Лилию. — Хочу, чтобы вы были в курсе наших дальнейших действий.
— Как прикажете.
— Хьюстон, приём… — в трубке я слышу лишь гудки. — Вот ведь засоня…
— Алло-о-о-о… — протяжно зевая, отвечает Лилия.
— Не спать, солдат, войну проспишь!
— Коля?.. Ты видел, сколько сейчас времени?.. — недовольно ворчит сонная девушка.
— Что там с Турецкими товарищами? Отправила ролик?
— Да… И как ты такое устроил? Там половину побережья разнесло, а вторую смыло! Не думаю, что тамошний князь будет этому доволен.
— Как говорится: нравится, не нравится, терпи моя красавица… — с трудом удаётся выкинуть из головы мысли о сотнях тысяч невинных жертв. — Ему придётся принять наше предложение, если он не хочет быть следующим.
— Как-то ты изменился… — подмечает Лилия. — И не в лучшую сторону.
— Так, я тебе позвонил не для того, чтобы ты мне нотации читала, — грубо отрезаю я. — Что там с Сибирским княжеством? Нашла контакты?
— Сейчас в Новосибирске правит Елизавета Андреевна, её муж сам отдал концы, а сыночка ты похоронил под руинами центра Екатеринбурга. Мне удалось найти телефон её помощника, могу продиктовать его.
— Диктуй, — я запоминаю номер, а затем прощаюсь с Лилией и набираю его. — Пора потревожить эту пожилую дамочку… У них там, получается, скоро рассвет? Так что ничего страшного, разбудим.
— Ваше Благородие, вы уверены, что она станет с вами разговаривать? — интересуется Пётр Николаевич.
— В крайнем случае у меня есть запасной план, — жду, пока кто-нибудь поднимет трубку. — Доброе утро, я хочу поговорить с Её Высочеством Елизаветой Андреевной.
— Простите, но кто вы?.. — старик явно спал и не очень доволен ранним звонком.
— Николай Алфёров, лидер Народной Дружины.
— Оу…
— Я понимаю, что ваша госпожа сейчас спит, но на кону как её жизнь, так и всех жителей вашего города, поэтому будьте так добры, позовите её к трубке.
— Не могу обещать, что Её Высочество согласится, но оставайтесь на линии, я сделаю всё, что в моих силах… — голос помощника становится тревожным.
Он кладёт трубку и удаляется — я слышу его шаги. А мы с Петром Николаевичем стоим и гадаем, соизволит ли столь важная мадама поднять трухлявую задницу и доковылять до телефона. Я бы дал девять из десяти, что она проигнорирует мой звонок, но по протоколу мне надлежит сперва предложить мирный договор, в скобочках «капитуляцию», а уже потом нападать.
— К глубокому сожалению, Елизавета Андреевна не желает с вами разговаривать, — сообщает старик.
— Не беда, — тут же выдаю я, пока он не положил трубку. — Буквально через десять-пятнадцать минут её решение поменяется, а поэтому постарайтесь сделать так, чтобы в момент моего следующего звонка, она уже была у телефона.
Кладу трубку, не дожидаясь ответной реакции, и выхожу на улицу. Пётр Николаевич идёт за мной и ждёт, пока я расскажу ему о своих планах.
И только когда мы оказываемся на газоне, а в моих руках появляется «РПГ» с новым боеприпасом с антивеществом, рассчитанным на десять-двадцать килотонн в тротиловом эквиваленте, я решаю просветить своего командира.
— Нашей вредной даме нужен стимул, и я хочу дать ей его.
— Вы же не планируете уничтожать Новосибирск?.. — с тревогой в голосе спрашивает Пётр Николаевич.
— Ну что вы, побойтесь Бога. Я подорву заряд на высоте около пяти километров, от взрывной волны максимум выбьет стёкла, а этого окажется как раз достаточно, чтобы Её Высочество поднялась с постели и изменила своё решение.
— Хитро… Надеюсь, что она не погибнет от осколков…
— На всё воля божья, — ухмыляюсь я и стреляю управляемой ракетой.
Замечаю за собой, что я многовато стал говорить про Бога, того самого, которые контролирует всех и вся. Возможно, дело в том, что мой мозг отказывается мириться с количеством людей, отправленных мною на тот свет. Так было нужно — эту фразу приходится повторять самому себе…
С другой стороны, когда знаешь, что находится по ту сторону врат, то понимаешь, что жизнь бессмысленна. Эти бедолаги, которых я убил, так или иначе, подверглись бы забвению, и вопрос времени тут не так критичен. В общем, чтобы не грузить себя ненужными моральными терзаниями, я стараюсь подходить к вопросу о невинных жертвах с философской точки зрения.
Ничто не истинно, всё дозволено… Как-то так.
Да и в любом случае меньшая жертва куда разумнее гибели всего человечества. Я искренне верю, что сделанные мною шаги в итоге приведут к миру и положат конец деятельности Алхимика. А там уж хоть трава не расти, в том смысле, что если люди через сотню лет поубивают сами себя, то это уже не ко мне.
Глубоко в душе я надеюсь, что после всего этого ужаса, мне удастся выжить и найти место в этом мире. Однако без угрозы со стороны нечистых вновь обострятся территориальные конфликты, а поэтому если мы победим, нужно будет придумать что-то такое, благодаря чему новая война будет невозможна. Пока что на ум приходит только религия, но как она связана с социализмом — большой вопрос…
Тем временем моя ракета долетает до Новосибирска как раз на нужной высоте. Датчиков, её измеряющих, у меня нет, а поэтому пять километров лишь примерно. Но точно не ниже, ну или по крайней мере несильно ниже.
Подлетаю к самому центру города и выхожу из «умного режима». Боеголовка в этот раз спроектирована так, чтобы активироваться при выходе по аналогии с прошлыми разрывными гранатами.
— Готово, — говорю я и поднимаюсь на ноги. — Вернёмся к телефону и подождём минут пять. Думаю, барышня искренне обрадуется нашему звонку…
— Сарказм? — Пётр Николаевич с недоумением смотрит на меня.
— Он самый… Он самый…
Мы идём в штаб и вновь заходим в кабинет с телефоном. Я жду, пока Пётр Николаевич скажет, что прошло пять минут, а затем набираю запомненный номер. Надеюсь, что бабушка ответит, ибо мне лень придумывать новый план, да и что может быть убедительнее мощной хлопушки и выбитых стёкол поутру?
— Алло… — слышу болезненный женский голос.
— Ваше Высочество, это вы? — на всякий случай уточняю я.
— Да… Ай… Василий, не так грубо! — вскрикивает она, судя по всему, осколки её всё-таки достали.
— Прошу меня простить за причинённые страдания, но вы сами отказались от переговоров. Пришлось вас к этому подтолкнуть, — она хочет что-то сказать, но я не позволяю ей это сделать. — Давайте обсудим условия вашей капитуляции, ведь именно ради этого я звонил в прошлый раз…
Глава 20. Подготовка к вынужденной капитуляции
— Капитуляция?! — возмущённо переспрашивает Её Высочество Елизавета Андреевна.
— Именно, — спокойно подтверждаю я.
— О какой капитуляции может идти речь после того, как вы убили мужа и моего единственного сына?! Или вы считаете…
— Посмотрите на НКК и то, что от них осталось, — перебиваю старуху. — Мне не составит труда уничтожить весь Новосибирск по щелчку пальцев. Подумайте над этим прежде, чем примите окончательное решение.
— Молодой человек, я уже пожила и не боюсь смерти, поэтому если вы намерены мне угрожать, то придумайте что-то получше.
— Угрожать? Ни в коем случае. Я лишь ставлю вас в известность, что у проблемы всего два решение: либо вы принимаете мои условия, либо отправляетесь на тот свет. Но прошу вас вспомнить клятву аристократов — мы должны в первую очередь думать о простых людях.