Сергей Полев – Оружейный Барон. Том 4 (страница 15)
Пока я вспоминаю былое, магия непрерывного ускорения доносит меня до остановленной колонны. Проносясь на высоте около двух сотен метров, замечаю кратер, оставшийся после подрыва прошлой ракеты. Дорога уничтожена и даже «Уралы» по ней не пройдут, по обочинам частый лес — противнику приходится разворачиваться и искать обходной путь, чем он собственно и занимается.
Того времени, которое я потратил на подлёт и обдумывание, им хватило, практически закончить перегруппировку. И вот ведь засада, в конце колонны виднеется ещё один «щитовик». Меня терзает мысль, что я могу не пробиться сквозь барьер, ведь неясно, какой мощностью он обладает, раз поставлен на гусеничную технику.
И раз я намерен нанести колонне хоть какой-то урон, то мне не остаётся ничего другого, кроме как атаковать незащищённый транспорт. Я захожу под углом в девяносто градусов и нацеливаюсь в двигатель одного из «Уралов», идущим третьим. Поразив его, я буду уверен, что не столкнусь со щитом.
Снаряд без проблем прошивает моторное отделение, заклинивая все критически важные элементы и блокируя колёса. Уже разворачиваясь я вижу, что машину заносит — она влетает в отбойник двухполосной дороги и падает набок, перерождая путь другим машинам.
Из кузова валят солдаты в полном обмундировании, многие хромают и держатся за головы. Как я и говорил: «Они даже не узнают, что их убило».
В этот момент остальные «Уралы» замедляются и становятся в одну прямую линию, что как нельзя кстати! Я делаю петлю и захожу им прямо в лоб. Магический снаряд прошивает один грузовик за другим словно шило туалетную бумагу. И мало того, пробивной способности хватает, чтобы добраться до замыкающего «щитовика».
Мой полёт прекращается всего за мгновение — скорость падает с нескольких тысяч километров в час до одного метра в секунду. По всей видимости, снаряд медленно, но верно проходит сквозь щит, правда, уже не с такой прытью как раньше.
Я постепенно приближаюсь к лобовой броне танка, если его можно так назвать, и понимаю, что никогда прежде не видел таких моделей. Он чем-то отдалённо напоминает ту же «Семьдесят двойку», но всё какое-то не такое…
Впрочем, моё любование длится не долго, ведь чудо-ракете удаётся прогрызть дырку не только в магическом щите, но и металлической броне. И хорошо, что снаряд физически не может отрикошетить… Какой-то «картошко-гейминг», но я только рад.
Внутри бронемашины скорость снаряда начинает медленно нарастать, и я успеваю заметить троих людей, которые и поддерживают щит, стоя в куполе. В прозрачном с внутренней стороны куполе.
Один из них остаётся без ноги, а мехвод без головы. Последнее, что удаётся увидеть, — это вылет наружу и столкновение со второй частью щита. Там снаряд ещё какое-то время пытается проделать новое отверстие, но затем застревает и взрывается.
Меня, как и раньше, выбрасывает обратно к беседке.
— Ваше Благородие, с вами всё в порядке? — спрашивает Розалия, сидя рядом со мной.
— Всё нормально! — отрезаю я и готовлю разрывную ракету. — Нельзя терять времени, осталось немного! Только добить!
— Ваше Благородие… — тревожится она. — У вас из носа идёт кровь… Давайте я позову Жреца?..
— Делай что хочешь, но не отвлекай меня! — я запускаю уже пятую за сегодня ракету.
Лечу в сторону Екатеринбурга и думаю, а с чего это вдруг у меня идёт кровь из носа? Даже если кончаются силы, то это не должно повлиять на здоровье… Я прекрасно знаю, как ощущается нулевой запас энергии, но в этот раз ничего такого не было. Странно…
Но как бы то ни было, сначала дело, потом думы. Нужно скинуть на головы солдат как можно больше бомб, чтобы посеять панику и отбить желание двигаться в нашу сторону. Причём я не хочу убить всех до единого, нет, мне нужны свидетели невидимой смерти, которые должны будут рассказать остальным бойцам имперской армии, что с ними случилось.
Мне видится так: солдат готов умереть в бою; понимает опасность засады; но взявшаяся из ниоткуда непонятная хрень, которая убивает твоих товарищей, — это повод, чтобы если не дезертировать, то хотя бы найти причину не идти на войну.
Другими словами, осознание собственной никчёмности должно сделать своё дело. Я даже подумываю использовать этот факт в будущей пропаганде… Можно, например, заснять уничтожение колонны и транслировать её при помощи всех доступных источников, вселяя страх и ужас в сердца простых солдат.
Мои невидимые ракеты чем-то похожи на радиацию, которые многие бояться. Но если в случае с облучением у тебя всегда есть шансы выжить, а последствия наступают с некоторой задержкой, то в случае с плюшками от Кузнеца игра резко меняется. Даже о ковровой бомбардировке или прилёте РСЗО можно узнать заранее и подготовиться, а вот противостоять моему «Кунг-Фу» просто невозможно. Всю армию щитами не обложить — слишком затратно.
На этой вдохновенной ноте я подлетаю к колонне и чувствую неладное. Но дело не столько в ощущениях, сколько в их наличие… Сейчас я — ракета с туевой тучей тротила, как я могу что-то чувствовать? Непонятно…
Описать происходящее довольно сложно, самая близкая аналогия: это сильная тошнота и ножевое ранение в живот одновременно. И то и другое со мной случалось, но чтобы всё вместе — никогда. Ракета с больным животом — кому расскажи, не поверят.
Все мои силы уходят на борьбу с болью и тошнотой, при этом я продолжаю по инерции двигаться над остановившейся колонной. В какой-то момент начинаю терять сознание, и мой взор опускается вниз, а вместе с ним и ракета.
Детонация происходит ближе к дальнему концу колонны, скорее всего, около трети машин будет уничтожено. О людских потерях и говорить не приходится, ведь если в каждом грузовике по двадцать-тридцать человек, то счёт пойдёт на сотни.
Но меня это мало интересует, ведь я валяюсь на траве и корчусь от боли. Жрец пытается помочь и приказывает Розалии придавить меня, чтобы я не смог двигаться.
— Ваше Благородие, простите, — мямлит она и прижимается грудями к моей голове.
— Жрец лечить! Хозяин не шевелиться! — грозно бурчит Армстронг.
— А-а-а-а!!! — ору на весь двор.
Боль становится невыносимой, и это не просто эпитет для красного словца, я буквально не могу терпеть и периодически теряю сознания. Каждое пробуждение сопровождается громкими и наверняка душераздирающими криками. Кажется, что мне вырезают все внутренние органы один за другим!
Я проклинаю всех и вся… Хочу лишь одного: умереть! Терпеть такую больше попросту невозможного! И если обычно магия Жреца помогает за считанные секунды, облегчая мучения, то сейчас он делает только хуже.
Как, мать его, такое может быть?! Что со мной?!
Ни в одном грёбанном будущем, которое я себе нарисовал, не было ничего подобного. А там было многое: и отравления, и удар со спутника, и подставные любовницы. Но такое… просто немыслимо…
Неужели НКК добрались до меня?!
Похоже, я ещё слишком мало знаю об этом мире…
Глава 9. Мы копали, мы копали, наши пальчики устали
Боль… Мы о ней ничего не знаем. По крайней мере, всё то, что я испытывал прежде, включая пулевые ранения, это сущие пустяки в сравнении с заразой, поселившейся в моей брюшине. Испытать чувство, когда смерть видится единственным благом, не пожелаешь и врагу.
Я периодически прихожу в сознание и оказываюсь то в коридоре, то на диване, то у себя на кровати. По всей видимости, меня носят туда-сюда и не знают, что делать. А что самое обидное: я ведь даже не полакомился привокзальной шаурмой… Какого лешего тогда меня так скрутило?
Вопрос: «За что мне это?»; не покидает мою голову. А о чём ещё можно думать, находясь при смерти? Редкий человек отправляется на тот свет с осознанием собственных ошибок, да и в карму я не верю. Или правильнее сказать: «Не верил?»…
Моё сознание постепенно сужается до крошечной песчинки, коей и является отдельно взятый человек на фоне множество миров. Я чувствую, как смерть медленно подбирается ко мне сзади — её пресловутое ледяное дыхание уже не удивляет. Знаем, проходили.
Ну что, Кузнец, похоже, я не справился. Противник оказался слишком силён, к такому Кунг-фу меня жизнь не готовила… Я и сам использовал умные ракеты, но подобные методы лежат за гранью моего понимания. И ладно это было бы банальное отравление, но нет, здесь дело в другом.
Неожиданно ловлю себя на мысли, что перестаю чувствовать боль, и всё бы хорошо, но вместе с ней пропадают и остальные чувства. Я вспоминаю свой родной мир, в котором всё было куда проще: тебя застрелили, ты умер. А тут какая-то муть… Магия, шмагия, алхимики, нечистые будь они не ладны!
Пока чувства не пропали совсем, успеваю услышать слова Жреца:
— Нужно вводить в медикаментозная кома! Быстро!
Ну вот и всё, приехали. Всегда боялся оказаться в коме — не знаешь, проснёшься ли ты вновь или тебя попросту отключат от аппаратов. А даже если очнёшься, то в каком состоянии? В вопросах между жизнью в качестве овоща и смертью для меня был только один ответ. Решительный и бесповоротный.