Сергей Полев – Апофеоз Империи (страница 10)

Однако бесконечно надеяться на удачу не получится, а потому я бросился со всех ног к тому месту, откуда они пришли.

За зданием столовой начиналась параллельно стоящая казарме, и в проулке между ними я обнаружил полдюжины раненных и троих девушек медиков. Раз в данный момент они не представляли угрозы, я решил их проигнорировать. Никто из них меня не видел, и именно это спасло им жизнь.

А вот забежав за казарму, я увидел не только кратер от взрыва, но и группу солдат, часть из которых разбирали завалы, а другие вели огонь и кидали гранаты. Как я и предполагал, их чуть больше трёх десятков. Понятно, что это не все, но уничтожение основной группы должно поднять боевой дух моих товарищей.

В первую очередь я пристрелил одного из тех, кто метал гранаты. И сделал я это ровно в тот момент, когда он выдернул чеку. Граната упала в коробку к остальным и существенно сократила популяцию соседей по глобусу.

А пока остальные приходили в себя, я начал вести методичный отстрел тех, кто поворачивал голову в мою сторону. Избавиться от всех разом я не мог, а потому приходилось выбирать приоритет. Годы и опыт позволили вести успешную стрельбу.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивает. Вот и тут вышло так, что я всё-таки поймал шальную пулю прямо в печень. Хоть мне и удалось сократить количество поляков примерно в два раза, более выглядывать из-за этого угла было смерти подобно.

Я прижал рану и поковылял к переулку, где видел медичек. Стоило сделать пару шагов, как повреждение затянулось. Моя рука давила на место попадания, и мне удалось почувствовать, как кожа срастается. Да и чувствовал я себя отлично, словно ничего и не было.

Вроде бы обычный автомат… Да магический, да с условно бесконечными патронами, но вампиризм — это что-то с чем-то! Если бы у меня не было этой способности, то выстрел в печень с большой долей вероятности привёл бы к летальному исходу, ибо из неё столько крови вытекает, что пипец.

И уж не знаю, что там за восемь других «Путей», о которых говорил Жнец, но с Охотой он не прогадал. Это действительно именно то, что было мне нужно.

Лучше и придумать нельзя. Разве что я бы умел призывать каких-нибудь всемогущих тварей, которые сделали бы за меня всю работу. Но так было бы скучно.

Не скажу, что я прям-таки хотел «повеселиться», да и как вообще можно говорить о чём-то подобном, когда поблизости гибнут товарищи?

Но нельзя отрицать присутствие боевого азарта. Щёлкнуть пальцами и победить — это неинтересно. И пусть так могло выжить намного больше хороших людей, достижение такой победы не принесло бы никакого эстетического удовольствия.

Да и будь я таким сильным, то меня бы почти наверняка закрыли бы в подвалах Империи, чтобы завербовать и посадить на цепь. А в данный момент мне этого совсем не хотелось. Я желал сперва сам во всём разобраться, а уже потом решить, как следует поступить. И стоит ли вновь надевать погоны или что похуже.

Но что-то я замечтался. Бой ещё не закончен, а о победе говорить преждевременно.

Хоть чаша весов и склонилась в нашу сторону, в любой момент всё могло пойти наперекосяк. Особенно если учесть тот факт, что мы ещё не повстречались с начальником лагеря…

— Помяни чёрта, и он тут как тут, — прошептал я, мысленно проклиная самого себя. — Накаркал.

Из окна частично разрушенной казармы вылез побитый мужчина сорока двух лет. Его заметно потрепало: разорванная во многих местах форма, кровоподтёки, измазанное в какой-то дряни лицо. Судя по всему, на этого двухметрового буйвола рухнула крыша, но тот сумел не только выжить, но и выбраться.

Жак — так его звали, кое-как встал на ноги и пошёл к медичкам. Одна из них бросилась к нему на помощь, а я выглядывал из-за угла, осознавая, насколько же сильно мне повезло. Ни при каких раскладах мне не хотелось встретиться с этим одарённым в честном бою, даже с учётом моих новых способностей.

А сейчас он походил на подбитого зверя, ковыляющего в мою сторону. Жак был прямо на ладони, и меня совершенно не терзали нормы морали. В моей памяти было немыслимое количество воспоминаний о его зверствах.

Буйвол заслуживал смерти.

Однако девушка практически полностью загородила его. Поэтому я выстрелил в руку, благо этого было достаточно. Тот начала медленно испаряться, превращаясь в чёрный туман. Заметно медленнее, чем при устранении обычных людей. Видимо, на одарённых моя магия действовала слегка слабее.

Жак начал кричать, и его раненые подопечные, которым оказывалась помощь, схватились за оружие. Но они и не догадывались, что у них не было и шанса. Я избавился от всех троих тремя точными выстрелами.

Медички, мягко говоря, опешили при виде испаряющихся бойцов. Одна начала кричать, другая впала в ступор и загородила начальника, а вот третья прыгнула рыбкой прямо в грязь и подняла автомат.

Ох… Зря она сделала.

Даже ребёнок с оружием в руках представляет серьёзную угрозу, что уж говорить о женщине. Мне было немного её жаль, ведь она стала жертвой обстоятельств, но таковы правила любой войны: либо ты, либо тебя. Не без труда, но всё-таки я убил её прежде, чем она выстрелила.

И тут же возник новый вопрос: а что делать с двумя другими? С одной стороны, они могли последовать примеру коллеги. А с другой, нам понадобится квалифицированная медицинская помощь, когда всё закончится.

И только я задумался над решением возникшей дилеммы, как мой взгляд зацепился за аномалию. Крупные капли дождя врезались в воздух и стекали вниз по невидимому куполу. Как оказалось, Жак не только не умер, но и смог закрыться щитом.

Он встал на корточки, показавшись из-за визжащей медички, и я смог осмотреть его повреждения. Левая рука полностью отсутствовала, как и часть плеча, из которого хлестала кровь. А вот правую руку он держал перед собой, создавая тем самым защитное поле.

Девушка также оказалась под куполом, и тот орал на неё, чтобы она остановила кровотечение. Я слегка удивился такому исходу и даже замешкался на пару секунд, всё-таки не каждый день тебе выдают неизвестный Дар. Но затем собрался с мыслями и выстрелил ему прямо в голову.

Сгусток тьмы врезался в щит и растёкся по нему, подобно каплям дождя. В тот момент я почувствовал, как чаши весов вновь пришли в движение. И в этот раз баланс сил был на стороне противника. Но просто так сдаваться я был не намерен и потому начал обстреливать купол с такой скорость, с какой только мог нажимать на спусковой крючок.

Вначале уровень заряда находился на уровне двух-трёх процентов, но быстро опустился до одного. За это время врач пришла в себя и распылила заживляющую жидкость на рану начальника лагеря.

Но что самое печальное — мои пули не только не наносили никакого вреда, но и практически не выматывали Жака. Складывалось впечатление, что его запас энергии был на порядок выше моего.

У каждой истории должен быть финал, и когда этот буйвол смог подняться на ноги, моя жизнь в этом мире приблизилась к концу. Конечно, у меня был выбор: бросить всех и сбежать. В таком случае мои шансы на выживание заметно повышались, но я не мог так поступить.

Я всегда придерживался простой логики: если есть хотя бы мизерная вероятность спасти других, пожертвовав собой, то бегство не вариант. А в нашей ситуации шанс на победу всё-таки был, потому-то я и не побежал.

Правда, не во всех смыслах, ведь рвануть с места всё-таки пришлось.

Жак направил в мою сторону мощную волну сжатого воздуха. Она не только подняла грязь, став стеной земли, но и разрушила угол казармы, за которым я скрылся. Как бы ни хотелось, но я не смог убежать от обломков и оказался погребён под грудой кирпичей.

Любой другой человек, не обладающий Даром самоисцеления, уже давно бы умер, ведь один из обломков ударил меня прямо по затылку. Да так, что я потерял сознание.

К счастью, оно ко мне вернулось ещё до того, как кирпичи, черепица и другие строительные материалы перестали двигаться, став моим саркофагом.

Пошевелиться было невозможно, но я довольно быстро обнаружил хитрость, связанную с моим Даром. Даже в таком положении, я мог призвать автомат. И что самое интересное: при появлении он вытеснял материю. Таким замысловатым образом мне удалось «прокопать» путь наверх.

А вот где именно находился верх, определить было несложно. Достаточно лишь плюнуть и посмотреть, куда упадёт слюна.

Сперва я не обращал внимания на боль и карабкался к заветному выходу, проделанному автоматом. Но почти сразу мой путь преградило нечто тяжёлое. Скорее всего, это была балка перекрытия. Видеть её я не мог, но отчётливо чувствовал, как мне на лодыжку довило несколько тонн, а то и больше. Я практически не мог шевелить ногой.

Вот ведь засада…

Если использовать новообнаруженные свойства моего дара, то велик шанс обрушения, ведь просто так дотянуться до ноги я не смогу. Придётся согнуться, а столько места там попросту не было. Мне и так приходилось ползти в том числе и по битому стеклу, а на совершение столь рисковых манёвров могло не хватить энергии.

Поэтому выход был только один — тянуть изо всех сил. Нужно вытащить ногу, пусть даже кожа, мясо и пара пальцев останется под завалами.

Я отчётливо слышал, как мои люди отчаянно пытались отвоевать свою свободу. Эти боевые вопли ни с чем не спутаешь — сила Русского Духа во всей красе.