Сергей Покровский – Охотники на мамонтов (страница 13)
Еще издали до ушей охотников стали доноситься глухие, удары камня:
— Тупу-Тупу работает! Тупу-Тупу!
На площадке под крутым обрывом приютился плетеный шалаш. Перед ним все было усыпано осколками кремня. Тупу-Тупу сидел на гладком камне и стукал кремнем о кремень.
У края площадки под навесом сидели на земле люди: Волчья Ноздря, его молоденькая жена Цакку с перламутром на подбородке и красивая Балла. Все молча смотрели на Тупу-Тупу. Вновь прибывшие, не говоря ни слова, уселись на землю и стали ждать.
Тупу-Тупу продолжал работать. Он ни на кого не обращал внимания. Он заканчивал большой кремневый наконечник. Сейчас он делал самую важную часть работы: наводил последнюю «ретушь».
Наши герои жили в конце «палеолита». Люди не знали тогда металлов. Они не выучились еще полировать песком свои каменные изделия. Это делали много позднее мастера «эпохи полированного камня».
И все же их оружейное искусство стояло уже очень высоко. Они разыскивали большие кремневые желваки. Резкими ударами откалывали от них крупные куски. Из них выбирали те, которые годятся для выделки того или иного орудия. Но это было только начало. Над таким куском еще долго и упорно нужно было трудиться. Обделывали его постепенно и очень осторожно. Не торопясь, придавали упрямому кремню ту форму, которая была нужна. Мелкими отрывистыми ударами отбивали от куска крошку за крошкой, пока кремень не становился по их воле то наконечником копья, то острым ножом, то тяжелой головой топора.
Звероподобный троглодит — пещерный человек раннего палеолита — еще не умел «ретушировать». Его орудия были грубы. Он кончал свою работу там, где поздний мастер только развертывал свое искусство. Мастерская каменных орудий не была собственностью Тупу-Тупу. Каждый мог притти туда и работать сколько захочет. Камни принадлежали всем. Каждый заботился о том, чтобы в мастерской были большие кремни. В известняках часто находили большие круглые желваки, иногда с голову ребенка. Снаружи они были покрыты белой коркой. Каждый умел сделать себе острие для копья, скребок для очистки шкуры или каменный нож.
Но Тупу-Тупу работал не так, как другие. Он был художник и мастер своего дела. Он любил работу как поэт.
Ему нравилось волшебное искусство превращать грубый кусок в изящно отточенное острие.
Он испытывал детскую радость, когда от крепкого удара кремень выбрасывал из-под его пальцев голубоватую искру. Глаза его вспыхивали и сверкали. Словно огонь, выбитый из камня, перескакивал в его глаза, а оттуда в сердце.
И никому не удавалось так точно отбить нужный осколок от круглого желвака. Никто так ловко не умел, надавивши всей силой, отжать «отжимником» от крупного куска тот край, который был ему нужен.
Последняя отделка была самой трудной и рискованной частью работы. Одним неловким ударом можно было испортить все: расколоть, изломать, свести на-нет добытое долгим трудом произведение искусства.
Тысячи лет первобытные люди улучшали обработку камня. Тысячи лет росли трудовые навыки этих «кузнецов» каменного века.
Совершенствуя свои кремневые орудия, человек улучшал самого себя. Из рода в род навыкала рука. Точнее становились движения, острее глаз, внимательнее делался взгляд, упорнее характер. Упрямая работа над камнем изменяла самого работника. Труд делал его сильнее и сообразительнее. Труд очеловечивал человека и все более отдалял от угрюмого образа жителя древних пещер, каким был его отдаленный предок.
Тупу-Тупу хмурился. Брови его нависали, капли пота стекали со лба, глаза пристально следили за работой. Язык по временам высовывался наружу.
Наконец он встал и бросил ударный камень в кучу. Работа была кончена. В руках его блестел новый наконечник.
На чем порешили в мастерской Тупу-Тупу
Теперь только началось совещание.
Тупу-Тупу говорил:
— Красным нужно уходить. Их убьют, а жен отведут к Куолу. Сегодня заболела еще одна старуха. Все испугались еще больше.
За Красных Лисиц заступаются только Уа да он, Тупу-Тупу. Калли молчит. Ведь Улла увел в шалаш его жену Баллу. Может быть, Калли не забыл этого?
Говорили тихо, чтобы голосов их не унес ветер. Слов у них было мало. Они плохо связывали одно с другим. Но люди говорили не только словами. Они помогали себе руками, глазами, лицом, всем телом.
Ао спросил:
— Что же делать?
Тупу-Тупу схватил одной рукой копье, другой Канду и, пригнувшись, протащил ее через всю площадку.
Бежать!
Куда?
Тупу-Тупу показал рукой на север. Из поселка Чернобурых было только два длинных пути: на север и на юг, вдоль берегов Большой реки. На запад шла полоса густого леса. По ней уйти далеко было трудно. Густые заросли и поваленные деревья загромождали дорогу. За лесом начиналась сухая степь. Там бегали стадами сайгаки и табуны лошадей. Там было мало воды.
На востоке за рекой начинались заливные луга. В них еще не просохли болота. Там живут тучи мух, комаров, слепней. Эти кровопийцы жадно высасывают кровь. Дальше земля поднималась, и болота сменялись лесами, а за ними опять начиналась степь.
Итти на юг в селение Красных Лисиц?
Но это значит проходить мимо Куолу! Куолу зорок. Он далеко видит кругом. Он пустит на них злой ветер. Они перемрут все до одного. Если им даже удастся дойти до своего поселка, от этого будет не легче. Куолу начнет сердиться на Красных Лисиц. Он будет им мстить, как теперь мстит Чернобурым.
Нет! Дорога только одна. Туда, откуда течет река. Куолу не скоро догадается. Пройдут пять и еще пять дней, и тогда злой глаз Куолу их не достанет.
И тут Тупу-Тупу поведал им удивительную тайну. Он слышал это от самой Унги, прежней Матери-матерей. Она говорила:
— Боишься колдовского глаза, иди к Великому льду. Дойдешь до Великого льда, никто не найдет. На Великом льду съешь сердце хуммы. Ничей глаз зла не сделает. Сам будешь, как хумма.
Ао и Улла вскочили и стали громко смеяться…
— Туда! Туда! К пещерам Великого льда!
На этом порешили твердо. Волчья Ноздря поднял кверху копье. Он тоже пойдет. Он не хочет здесь оставаться. Его убьют Чернобурые, когда он останется один. Они сердиты теперь на всех Красных.
Канда, Цакку и Балла? Они пойдут с ними. Они не хотят итти в жены к Куолу. Лучше Великий лед!
Тупу-Тупу снабдил каждого лучшим оружием. Охотники взяли по копью и по ножу. Ноздря — тяжелую палицу с крепкой рукояткой.
В полночь, когда все крепко уснут, они отправятся в путь…
С темнотой жены охотников потихоньку пробрались к своим шалашам. Назад вернулись нагруженные всяким добром. Взяли зимнее платье и провизию; взяли необходимые каменные и костяные орудия мужей, и, конечно, каждая захватила свой особый женский мешочек с костяными амулетами и с бусами, подвесками, красками для щек, красивыми раковинами, костяными иглами и моточками тонких и скрученных в нитки волокон.
Балла, кроме всего прочего, нацепила за спину увесистый мешок, из которого выглядывала круглая головка ее маленького Курру. Он привык спать в таком положении. Как только закачалась на спине матери его меховая люлька, глазки его закрылись. Он мирно стал посапывать носиком и крепко уснул.
Балла захватила также деревянное огниво, острый кинжал, выточенный из мамонтовой кости. Ао взял мешок с фигуркой Матери-матерей Красных Лисиц. Под ее защитой он чувствовал себя смелее. С ней он спокойнее думал о дальней дороге. В полночь явился Уа. Он принес свое копье и сумку с вещами.
— Зачем принес? — спросил Тупу-Тупу.
— Уа пойдет с ними.
Юноша показал на Ао и Канду. Уа пойдет к Великому льду. Он хочет отведать сердце хуммы. Он не хочет больше боятья Куолу.
А вот и последние новости. Старуха Тхи умирает. Ее корчит и гнет. У нее началась сильная рвота. Совсем посинела. Последние силы уходят…
Старики и старухи смотрят, как волки. Они говорят:
— Умрет Тхи, надо убить Красных! Пусть жены их идут просить Куолу. Пусть берет их, только бы не сердился.
В охотничьем доме решили утром итти к шалашам и взять силой Баллу и Канду, а мужей их убить. Тогда они послушаются и пойдут к Куолу.
Уа не останется с теми, кто хочет убить Ао и Уллу. Он не хочет отдавать Канду колдуну. Он уйдет вместе, и пусть только Куолу попробует показаться. Он узнает, умеет ли Уа кидать копье.
Беглецы потихоньку спустились к берегу. Тупу-Тупу проводил их до реки. Он велел им войти в воду. Вода не оставит следов. Никто не увидит, куда они пошли.
Тупу-Тупу долго следил, как семь беглецов осторожно шагали по воде у самого берега. Потемки закрыли их. Оружейник долго прислушивался к всплескам воды. Потом он откинул назад длинные пряди волос и потихоньку побрел в свой одинокий шалаш.
Тот, кто убивает носом
Первые дни беглецы очень торопились. Женщины поминутно оглядывались.
Не следят ли? Не догоняют ли?
Женщинам было очень трудно. Они не привыкли много ходить. Они искусницы шить платье, плести корзины, а не шагать по лесам и болотам. Кроме того, им приходилось тащить мешки с домашним скарбом. Особенно тяжело было Балле. Она, вдобавок к другим тяжестям, несла еще мешок с ребенком.
Возле поселка Лесных Ежей беглецы переправились на другой берег. Ежи были враги Чернобурых. С Ежами лучше не встречаться. Реку перешли вброд. В кустах ивняка дождались ночи, и только тогда двинулись дальше. Тучи комаров терзали и мучили их. Остановиться, развести огонь — нечего было и думать. Шли всю ночь и все утро, и только к полудню, выбившись из сил, бросились на прибрежный песок и уснули, как убитые.