Сергей Плотников – Ярл (страница 3)

– Похоже. В этих краях только Урса настолько на голову ударенный, чтобы залётных дворян подобием герба дразнить, – поморщился отвальный, а мне сразу вспомнился другой корчмарь, держащий заведение в приграничье недалеко от Лида. Н-да, это у них что-то вроде профдеформации – демонстративно знать не любить. Ну-ну.

– Раз всё нормально – едем, – поглядев на низкие тучи, разродившиеся ещё одной порцией мокрого снега, прервал общение подчинённых я.

Ещё прилично не доезжая до местного аналога мотеля пополам с укреплённым фортом, я понял, чего так нервничали лошади: запах сгоревшего масла, дерева и ещё какой-то неопознанной, но вонючей органики пропитал весь лес на несколько километров окрест. А когда показалась корчма, стал понятен и источник этих ароматов: высокий частокол, весь в подпалинах и копоти. Судя по состоянию близлежащих к стенам деревьев (метров эдак тридцать, если что, ближе всё было вырублено), от растёкшейся огнесмеси им тоже досталось. Да, владельцу «Берлоги» явно пришлось принять бой – да такой, что на горючем не экономили!

Ворота, несмотря на то что день ещё не закончился, оказались заперты, и разглядеть, что творится внутри, было решительно невозможно. Но я предпочёл для себя решить, что лёгкие сизые дымки над самыми кончиками крыш – от печей, а не оттого, что внутри до сих пор что-то тлеет. Вроде бы и какие-то мирные звуки из-за забора едва-едва доносились, на которые вряд ли способна проникшая внутрь и сожравшая защитников тварь. Вот только караульного на галерее тына чего-то не видать – и это плохо. Либо выставить оказалось некого, либо на радостях не озаботились – что ещё хуже.

Как я уже упоминал ранее, из-за выплеска без выплеска нам пришлось сделать изрядный крюк, добираясь до нового (для меня) места службы. Собственно, только потому нам доверили казённых лошадей, ну и ещё для того, чтобы я побыстрее убрался на фиг из Горловины. Но, разумеется, разбазаривать армейское добро нам никто разрешения не давал: лошадей предполагалось вернуть с очередным караваном к отвальным. Собственно, в деревни – опорные пункты логисты лично наведывались редко и исключительно за скоропортящимися зельями, только тогда протаскивание лошадей через чащи зарубежья окупалось сторицей. А так зарубежники сами доставляли в корчмы, подобные «Берлоге», свои товары, производили мену и забирали инструменты и изделия из «большого мира».

Процесс был давно отработан, потому при корчмах располагались конюшни, в которых транспорт мог простоять нужное время, обеспеченный едой и заботой. Конь – он ведь не машина и в случае ранения или болезни не может быть отремонтирован за пару часиков или взят на прицеп… если у вас, конечно, нет мага Жизни под рукой. Но кем надо быть, чтобы использовать виталиста как ветеринара? Хотя… Хм, если бы я успел перевестись к Горцу, то я вполне мог бы им стать, так сказать, на полставки.

Лечить – это без всякого преувеличения стало моей второй натурой. Я начинал работать с любым человеком рядом со мной едва ли не рефлекторно, стоило мне заметить рану или недомогание. Особенно это сильно стало проявляться в последний месяц службы: дневные охоты и ночные работы в лазаретах выматывали до крайности, процесс исцеления был поставлен на поток, и мне волей-неволей пришлось наработать типовые действия при переходе от одного страждущего к другому. Да что там, я едва не «сорвался», пока клирик и его свита торопливо проезжали мимо меня – мысь, оказывается, успела ещё двоим оставить убедительные царапины…

– Кого там ещё принесло? – наконец-то «проснулся» часовой, которого, как оказалось, корчмарь всё-таки выставил. Может быть, действительно именно проснулся – больно смачными подвываниями сопровождался невидимый зевок. Хм, или старательно сделал вид.

– Свои, открывай, – глянув на меня и получив кивок, отозвался сержант.

– Свои сейчас дома сидят, а не бродят среди ‹удовлетворённых любовью› тварей! – с наслаждением отозвался наблюдатель. Теперь я расслышал, что голос молодой, принадлежит подростку. Что интересно, высовывать голову над частоколом он не спешил.

– Скажи Урсе, Баюн тут, – не пошёл на поводу у желающего почесать языком молодого отвальный.

– Чё, правда Баюн? – раздался с монументального забора у ворот другой голос, уже принадлежащий взрослому мужчине. – А ну, мил человек, подъедь-ка поближе да лик свой кажи.

– Урса, ты совсем охренел, что ли? – Мой подчинённый не обиделся, а удивился. Стукнул пятками бока лошади, заставив подъехать к самому частоколу, расстегнул ремешок шлема, стянул металлический горшок с головы и посмотрел вверх. – Ну, теперь признал?

– Ух ты, никак и впрямь Баюн! – явно обрадовался корчмарь. – Вот чудо чудное, без бороды да ещё чугунок на уши натянул. Вот что с человеком-то армия творит…

– Урса, открывай уже, раз признал. Идиот ты клинический… – Зарубежник осёкся и кинул на меня косой взгляд. Я только еле слышно хмыкнул: как сам набрался словечек от подопечных, так и они от меня.

– И новые ругательства выучил, – глухо, уже из-за створок пробубнил собеседник. Грохнул тяжёлый запор, потом ещё один – и ворота начали раскрываться. – Слова хульные, значит, домой приносить – то добре, добре!

– Добре! – передразнил корчмаря сержант. – С каких это пор ты гостей у дверей держишь?

Часового я разглядел, проехав с остальными внутрь двора: подросток, почти пацан продолжал посматривать на нас с галереи у ворот.

– Да ходють тут всякие, – почему-то отвёл глаза местный хозяин.

– Клирик Белых? – предположил я. Створки ворот мне сразу показались какими-то слишком новыми, но я было подумал, что их успели попросту заменить, поскольку старые слишком сильно пострадали от огня. Ан нет, просто кто-то не захотел ручки запачкать, стучась.

– Так, а ты кто таков? – переключился на меня трактирщик. – Те четверо ключевские, я ихнего брата насмотреться успел. А вот ты явно не из нашевских.

– Урса, дятел ты на всю голову тр… трудолюбивый! – И жест рука-лицо Баюн тоже определённо у меня подсмотрел. – Это же наш командир – шеврон на рукаве не видишь?

– Чтоб я ещё в ваших закорючках разбираться надумал, – напоказ фыркнул мужик, наваливаясь на створку. Зарубежники, успевшие спешиться, без слов помогли ему. – Ну и зачем вы притащили своего ко-ман-дира с собой на побывку?

– Потому что мы не на побывку, – опять вмешался я, незаметно сделав знак рукой остальным не встревать. – Мы – новый гарнизон Звонких Ключей.

– Ах во-от оно чо-о… – как-то по-особенному почти пропел трактирщик. И мне сразу многое стало понятно.

Надо признать: готовясь к отъезду, я совершенно упустил из виду один момент. А именно – взаимодействие с местными. Точнее, я про это подумал… секунд пять… и мысленно свалил всё на друга-сержанта. Не то чтобы я не собирался исполнять свои обязанности – они были такие, что контактировать с жителями Ключей для этого особо не требовалось. А если и потребовалось бы вдруг (ну мало ли?) – завоевать расположение селян проще простого: доступный в любой момент для обращения «личный» маг Жизни дорогого стоит. В общем, я все дни пути отдыхал, мысленно составлял себе расписание самостоятельных занятий, работ и экспериментов, прикидывал, как добывать необходимые ингредиенты, написал прямо в седле по письму Тане с Роной и Маше и совсем не думал, что конкретно я буду делать на месте. А зря. Потому что Урса был только первой, так сказать, ласточкой. Точнее, ж-жирным таким бакланом, который мог очень здорово подпортить мне дальнейшую службу.

Имя корчмаря, как вы уже догадались, переводилось как «медведь» – видимо, оттого берлога, и пресловутый жестяной флюгер-«герб». На хозяина тайги мужик действительно чем-то походил: такой же здоровенный и брюхо себе наел, словно на зиму собирался спать завалиться, аж рубашка не сходилась, выставляя между деревянными пуговицами обильно поросшее бурым волосом брюхо. Отдельного описания заслуживала морда – да-да, морда, а не лицо. Наглая, хитрая морда очередного высокорослого скота, возвышающегося надо мною на целую голову. И поперёк этой морды было прямо во-от такими буквами написано: как бы кого обмануть!

Знал я такой тип людей – с теми, кого они считают своими, они более-менее честны. А вот чужаков постараются обмануть и одурачить из принципа – если, конечно, с этого можно нажиться. Почему? А потому что – почему нет? Любимый приём на все претензии – надвинуться на обманутого с наглой улыбочкой и спросить: «Ну и чё ты мне сделаешь?» Баюн обозначил меня как командира – и в хитрой, но не самой умной башке Урсы уже замкнулись нужные контакты. Раз чужак главный – ему и отвечать. А потому караванщикам будут предъявлены честные глаза и вопрос «какие лошади?» Конечно, можно дать отмашку сержанту, чтобы он прояснил не товарищу гостиничному работнику всю глубину его заблуждений, но… Зачем? Есть способ проще. Помните про молоток и гвозди?

– Урса, раз мы теперь будем сотрудничать, хочу сразу кое-что прояснить, – постаравшись состроить максимально доброе лицо, сказал я. Улыбочка корчмаря слегка померкла, похоже, он даже что-то почувствовал свои звериным чутьём, вот только не разобрал что. – Если вдруг пропадут кони или у службы логистики выйдет ещё какой ущерб… я тебе кишки вытащу. Вот так.