Сергей Плотников – Ветрогон (страница 39)

Слаб человек. Где я еще такую красоту найду, да еще чтобы не зазорно было раскулачить кого-то на стоимость настолько качественного шмотья?

И вообще, если отец не подведет и сошьет для Марины вовремя, я… Ну, скажем так, признаю, что такие, как он, тоже на этом свете не бесполезны.

Глава 19

Когда мы с Мариной вышли из отцовского ателье, часы показывали уже половину девятого. Марине, как я и ожидал, синее платье очень шло: у отца наметанный глаз на такие вещи! На моей памяти он всегда так умудрялся одеть маму (если она соглашалась слушаться его советов), что она выглядела как знаменитая актриса театра. Почему именно театра? Потому что актрисы кино редко бывают такими рослыми и мощными.

Мне в новом комплекте тоже было комфортно. Если честно, комфортнее, чем в предыдущем: свитер-то из натуральной шерсти! Расстарался отец ради ребенка-волшебника, просто своему сыну свитер купил не такой качественный.

— Ты сейчас куда? — спросила меня Марина.

— Это мой вопрос должен быть, — сказал я. — Я-то практически дома.

— Так, погоди… Ты ведь тот же парень, что раньше назывался Ветрогоном? — я кивнул. — Тогда я слышала о тебе! Ты живешь не в Убежище, а где-то отшельничаешь?

— Типа того, — кивнул я.

— Пригласишь меня к себе в пещеру?

Мысленно я скрежетнул зубами — вот так сделаешь доброе дело, а тебе на шею сесть норовят и ножки свесить. А вслух сказал мирно:

— Там очень тесно и неуютно. У меня одна девчонка в гостях была, так все время ругалась: чего это чайник закопченный, чего это постель из хвои… Нет, больше никого звать не буду!

Я дипломатично не стал добавлять «Особенно девчонок».

— Ясно, — Марина погрустнела. — Но, выходит, тут и Убежище рядом есть? Мне говорили, ты недалеко от Убежища живешь.

— Есть, — я кивнул. — Блин, как бы тебе описать…

— Не трудись, — она махнула рукой, — ближайшее Убежище всегда само находится, на карту смотреть не надо. Только… — она замялась.

— Да?

— Если будешь с ребятами оттуда говорить про меня, не упоминай, что я у родителей до сих пор появляюсь, ладно? — просительно сказала она. — Я никому про это не говорила. В смысле, вообще никому! Ты первый.

— Хорошо, — легко согласился я. — А ты не будешь возражать, если я своему контакту из Службы расскажу?

— В смысле, твоей маме? — она засмеялась. — Говори, конечно! Ну что, до завтра?

Она вопросительно посмотрела на меня, будто ждала чего-то.

— Можно и до завтра, но… Ты уверена, что я тебе нужен? Забери у отца комплект, да и все. Ну, поблагодари, если ты вежливая, а так можешь и не благодарить. Он мне еще и не то должен.

— Это из-за него ты стал волшебником? — спросила Марина.

— Догадалась?

— Конечно.

— И да, и нет. Мы поссорились, я вспылил… Но сейчас думаю, что я, может быть, все равно это выбрал бы, — то ли соврал, то ли не соврал я. — Как-то… Если не я, то кто? Никогда не уклонялся от ответственности.

Марина повеселела снова: кажется, я нашел правильные слова. Ну еще бы, ясно же, что она тяготится своим выбором.

— Все-таки прилетай тоже к четырем, — попросила Марина. — Мало ли… Мне с тобой спокойнее.

Я пообещал, и на том мы наконец расстались.

Про себя я решил не лететь: ну вот зачем мне сдалась эта Марина? Про свою систему тренировок она мне уже рассказала, а дальше что? Будет смотреть печальными серыми глазами и вздыхать?

Однако дома в пещере мне вдруг показалось невыносимо скучно, даже тоскливо. Книги я все перечитал — надо бы отнести в Убежище и набрать новых, но душа не лежала. Мясо наготовлено впрок, дрова тоже. Делать решительно нечего. Так что я все-таки полетел на следующий день к отцу в ателье, присмотреть. Мне еще пришло в голову, что он может все-таки выпендриться и пошить с какими-то своими «улучшениями», которые на корню подорвут хрупкий самообман Марины.

С Мариной мы пересеклись еще над бизнес-центром: вроде бы небо большое, но разминуться рядом с целью не так уж просто.

— Привет! — она помахала мне рукой. — А ребята у вас в Убежище прикольные, мне про тебя много баек рассказали.

— Да где там «много», — буркнул я. — Я на «много» еще не натворил.

— О, так это только начало? — деланно изумилась Марина. — Интересно будет следить за твоими приключениями!

— Следи, воля твоя, — ответил я в тон. — Только донаты за стрим не забывай присылать.

Ну, то есть я сказал, используя местную лексику для «донатов» и «стримов». Марина хихикнула, хотя я вовсе не собирался ее смешить.

У отца, вопреки моим опасениям, все было готово и все в точности так же, как было на старой форме — даже нитки того же цвета! В смысле, не просто того же, а там в одном месте юбка была зашита нитками чуть-чуть другого оттенка — он и это воспроизвел!

— Спасибо! — Марина сразу же расцвела. — Не знаю, как вас и благодарить!

— Помочь девочке-волшебнице — честь для меня! — сказал отец. — Хотите сделать мне приятное — надевайте хоть иногда синее платье, которое я вам подарил.

— Да я его вернуть собиралась… — растерялась Марина.

— Нет-нет, ни в коем случае! Это подарок!

— Так ведь я почти не буду его носить!

— Да хоть сожгите! — отец встал в позу. — Я же сказал: подарок… — подумав, он добавил: — Ну или подарите его кому-то другому, если сами носить не хотите, но учтите, что максимально выигрышно оно будет смотреться на девочке вашего типа внешности.

— Хорошо, я поняла, — лучезарно улыбнулась ему Марина. — Еще раз спасибо!

Она выглядела такой легкой, такой воздушной, такой… Примиренной с миром, что я почувствовал: вопреки всему, я больше не ненавижу Пантелеймона Ураганова. Неожиданный эффект. И, замечу, даже не основанный на гормональной реакции в отношении красивой девочки — нет у меня нужных гормонов. Удивительное рядом!

Я немного опасался, что отец будет вызывать меня на прочувствованный разговор или — что вероятнее! — попросит замолвить за него словечко перед мамой. Но он, что удивительно, об этом промолчал. А вот что сказал:

— Сын! Я так рад, что ты наконец стал посылать мне детей-волшебников! А ты случайно не знаком с кем-то из Девочек-Лошадок?

Кому что, а вшивому баня!

— Знаком! — рявкнул я. — Но их к тебе не пошлю — просто из принципа!

И был таков.

В четыре часа дня в наших широтах солнце клонилось к закату, но еще не темнело. Началась оттепель: с крыш капало, под ногами хлюпали лужи и разъезжалась снежная каша, в воздухе почти что пахло весной — несмотря на вторую половину ноября.

Гулять в такую погоду — занятие очень на любителя: даже без ощущения холода все время скользить на гололеде и шлепать по лужам мало приятного. Но возвращаться в пещеру душа не лежала. Хотелось… Я даже сперва не понял, чего, а потом до меня дошло. Хотелось побыть нормальным. Съесть мороженого. Сходить в кино. Что-то такое, из арсенала моего собственного давнего детства в прежнем мире… Или, может быть, зависнуть в компьютерном клубе или на бесплатных (для детей!) авиасимуляторах, которые тут установлены в каждом торговом центре, хотя бы один на этаж… Да просто, блин, прогуляться, не ловя на себе уважительные, сочувственные или еще какие-то сложные взгляды!

Может быть, я и сказал Марине правду вчера — что, поразмыслив, вполне мог бы стать ребенком-волшебником по доброй воле… Просто чтобы Проклятье не призвало вместо меня кого-то другого, настоящего ребенка (известно, что количество детей-волшебников во все эпохи примерно одинаково, несмотря на рост населения, то есть Проклятье инициирует не всех подряд, а «по жребию»). Но ей же ей, как мне остоеросило это состояние за прошедшие месяцы!

Мысли о разговоре с Мариной зацепили мысли о ней самой. А она ведь как-то умудрялась сходить за обычную девочку! Притворялась перед родителями… А я чем хуже? На мне ведь нигде не написано, что я мальчик-волшебник!

«У нее предмет-компаньон маленький, — возразил я сам себе. — Спрятал — и все. А даже если и не прятать, ну мало ли, девочка таскает с собой красивую ракушку! У меня же…»

Тут я не стал додумывать: не хотел обижать Всадника Ветра даже мысленно.

Но ведь его не обязательно всегда носить с собой!

Одно о предметах-компаньонах известно точно: они всегда и где угодно находят своих владельцев. Для этого даже не обязательно оказываться в опасности, хотя и тогда предметы-компаньоны появляются сами собой — можно просто призвать. Ну что ж…

Я взлетел на крышу ближайшего дома — это оказался длинный одноэтажный магазин — и положил свою глефу за парапетом крыши. Мне казалось, что расстаться с предметом-компаньоном должно быть тяжело, но ничего особенного я не почувствовал. Через секунду я понял, почему: Всадник Ветра никуда не делся! Он по-прежнему был со мной, в каждом биении сердца. Я просто оставлял здесь его часть, физическую манифестацию, даже не самую важную.

Отлично!

Осталось только спуститься. Без глефы — стало быть, без возможности летать.

Но я ведь не идиот, я подумал об этом заранее! Одноэтажный магазин был выбран по двум причинам: во-первых, у него имелась пожарная лестница с крыши, по которой можно было спустить в пустующий технический дворик с наваленными там вопреки нормам пожарной безопасности коробками и палетами. Никто там меня не увидел и любопытствовать не стал. Во-вторых, если бы эта лестница оказалась в аварийном состоянии, я бы… Нет, не настучал бы в инспекцию, а просто спрыгнул бы! С первого этажа даже обычные мальчишки моего возраста сигают, мне же, с укрепленными магией костями, сам бог велел.