Сергей Плотников – Ураганные хроники (страница 23)

Лалия Татье как раз и была такой девочкой. Из-за нарушений во время беременности матери она родилась с тяжелыми поражениями мозга — настолько тяжелыми, что у нее, по ее же собственным словам, лицо было перекошено и один глаз не открывался. Родители оставили ее в специализированном интернате, где она и прожила до двенадцати лет — как раз когда к ней явилось Проклятье в форме голубой волшебной палочки со звездой на конце. Лалию ужасно обрадовала перспектива стать «настоящей феей» — как в каком-то истрелийском мультике, который им показывали. Ну, она и стала.

Регенерация Проклятья мгновенно вылечила ей органические повреждения мозга, заодно исправив и внешность, ведь генетических нарушений у Лалии не было. Но интеллект, навыки и знание жизни так и остались на уровне трех-пяти лет. Поначалу она вообще не поняла, что с ней произошло, продолжила спокойно играть с палочкой в своем интернате. Когда нянечки увидели, что девочка внезапно исцелилась и позвали врачей, те тоже ничего не поняли. Во-первых, в Директорате Фали почти нет горных областей и там редко имеют дело с детьми-волшебниками. Во-вторых, палочку Лалия спрятала, потому что привыкла, что врачи вечно отнимают игрушки.

На ночь ее оставили в больнице, разобраться, в чем дело. Так что как только Лалия заснула, она оказалась в ближайшем Убежище за нарушение гиаса — попытку переночевать под крышей.

Оказавшись в незнакомой обстановке, она заревела, привлекла внимание остальных детей-волшебников…

Убежище находилось уже на территории Ордена, но там было немало фалийских детей, которые кое-как поняли завывания Лалии и растолковали остальным. Дело осложняло то, что Лалия немедленно замкнулась и на контакт не шла вообще, только размахивала своей голубой палочкой, которая хаотично генерила воздушные атаки (повезло, что не водные и не огненные!). Задень она кого-нибудь, могла бы исчезнуть тут же. К счастью, обошлось.

Все-таки жители того Убежища кое-как поняли, что случилось, и смогли успокоить Лалию, накормив ее вкусностями и задарив игрушками и всем, что на игрушки было похоже. На следующий день двое ребят из Ордена частью силой, частью уговорами и посулами сладкого отвели Лалию в представительство Службы, где для нее нашли хорошего психиатра.

Этого психиатра, а также других разноплановых специалистов, включая разного рода педагогов, Лалия посещала несколько лет, постепенно учась жить в человеческом социуме. Увы, она уже пропустила тот возраст, когда такие знания ребенок впитывает легко и некритично. Проклятье помогло ей до определенной степени: известно, что дети под Проклятьем легче выучивают другие языки, и Лалия не стала исключением — говорить относительно нормально, причем сразу на фалийском и на орденском, она стала довольно быстро. А вот все остальное, особенно разного рода социальные условности, вызывали у Лалии оторопь.

Такой она была и до сих пор, хотя уже провела под властью Проклятья почти десять лет.

Зато медики, которые с ней занимались, сформировали у нее твердую убежденность: в Ордене живут лучшие люди на Терре, которые работают на благо всего человечества. А значит, и она тоже должна так делать. После чего занялась тем, что, будь она обычной девушкой, а не девочкой-волшебницей, назвали бы гуманитарным волонтерством в горячих точках.

Отсюда и детали ее облика: короткая стрижка — чтобы волосы не мешали. Смайлик на затылке — чтобы маленькие детки, которых приходится спасать из опасных зон, видели и отвлекались. Платье — чтобы красиво доставлять гуманитарную помощь деткам постарше. А камуфляжные брюки, заправленные в сапоги, — против всякой мелкой ползучей фауны Болоса, где Голубая Фея в основном обитала.

Пока я размышлял о Лалии и о том, какие странные биографии все-таки Проклятье иногда порождает, она закончила молитву, поднялась и положила коврик в нишу на стопку других.

— Спасибо, что подождал, — сказала Тень невозмутимым голосом. — Мне не хотелось прерываться. Что тебя привело сюда?

— Бессонница, — коротко сказал я. — Решил полетать, развеяться. Подумал, что церковь открыта ночью.

Лалия кивнула.

— Я тоже обнаружила, что это спокойное и полезное для души место, легко досягаемое, пока я обитаю в санатории «Сосновая горка», — сказала она. — Если мое присутствие мешает твоей молитве или размышлению, я могу уйти. Я планировала побыть здесь еще десять или пятнадцать минут, но легко от этих планов откажусь, если у тебя серьезный разлад душевного равновесия.

— Никакого серьезного разлада, — заверил я.

— Ты не из вежливости говоришь? — продолжала настаивать она. — Мы с тобой пока еще слишком мало знакомы, чтобы я легко считывала невербальные признаки.

— Нет, не из вежливости. Я вообще только хотел поглядеть, какой тут интерьер изнутри! Снаружи церковь уж больно примечательная.

— Это так. Я уже успела поинтересоваться и потому знаю ее историю. Если ты действительно заинтересован, я расскажу тебе, откуда такой странный выбор оформления.

Я действительно был заинтересован, но скорее не в истории церкви, а в том, как Лалия будет это рассказывать — манера выражаться у нее была из ряда вон! Поэтому уже открыл было рот, чтобы дать согласие, как в этот момент двери в церковь распахнулись.

Надо же, какое популярное местечко в это время суток! Неужели еще кто-то из проживающих в санатории — а там сейчас из-за тренировок обитала большая часть нашей команды — решил помолиться на сон грядущий?

Но трое парней, вошедших в храм, оказались мне незнакомы — и при этом столь же бесспорно были детьми-волшебниками! Если бы даже я не видел их свечения магическим зрением, их с головой бы выдали броские наряды. Это сочетание факторов сразу же заставило меня напрячься.

Нет, даже так: мое чувство опасности тут же взывало сиреной! Будь у меня все еще моя глефа, она появилась бы у меня в руке чисто от выплеска адреналина! А так я просто машинально вызвал несколько воздушных щупов и так же машинально закрутил их «когтями». Пусть будут.

Парня, который шагал впереди, я считал как огневика — черная рубашка со стилизованными алыми языками пламени по низу не оставляла сомнений. У них фетиш какой-то, говорю я вам. Хотя предмет-компаньон показался для огневика странноватым: щит. Они обычно к оружию тяготеют. Двоих других я определил как водника и еще одного огневика, но тут уже без уверенности: красный берет — такая деталь, которая ни о чем особенном не говорит, а в качестве предмета-компаньона у него был длинный наруч. У водника предметом-компаньоном выступал кинжал самого что ни на есть пиратского вида, отделанный жемчугом и ракушками. Потому и водник, собственно. Одет он был не особо приметно, в джинсы и футболку, на улице мимо пройдешь — если бы не свечение.

— Ты — Всадник Ветра? — спросил парень в черно-красной рубашке.

— Ну, допустим, я.

— Ты ставишь жизнь немногих выше выживания человечества, слепо поддаешься интригам Ордена и помогаешь ему угнетать остальные страны! Я вызываю тебя на Суд Творца!

Да, вот так вот с ходу меня вызвали на суд Творца! Ни здрасьте, ни до свидания!

Парень сказал так и замер, выставив вперед щит.

Секунда… Другая…

Он обернулся к своим спутникам и что-то спросил на истрелийском. Тот, которого я определил как водника, что-то ему ответил. Я ни слова не понял. Рина по моей просьбе научила меня паре фраз — «привет», «спасибо», «звездочка моя, хочу тебя обнять». Ничего похожего эти парни не говорили.

— Нет, — вдруг сказала Лалия Татье на чистом орденском, — телепортации не будет. Вы нарушили правила Суда Творца, поэтому эта предосторожность не сработает.

— Какое правило мы нарушили? — нервно спросил парень со щитом, притом на орденском. Только сейчас я заметил у него легчайший истрелийский акцент.

— Телепортация после объявления Суда Творца предназначена для того, чтобы обезопасить обывателей от магических разрушений, — произнесла Лалия своим педантичным «андроидным» тоном. — В таком случае механизм Проклятья случайным образом избирает ближайшее безлюдное место. Вы, должно быть, рассчитывали, что Кириллу придется сражаться с вами над морем? В вашей команде кроме огневика есть два водника…

Ага, второй тоже водник? Интересно! Ни за что бы не догадался по его одежде! Ну, Лалии-то это просто видно, стоит направить на ребенка-волшебника свою волшебную палочку.

— Ты кто такая вообще⁈ — спросил парень со щитом. — И чего здесь делаешь?

— Думаю, Творец привел меня сюда, чтобы позаботиться о безопасности его дома, — серьезно сказала девочка. После чего взмахнула своей волшебной палочкой с голубой звездочкой на конце.

Тут же все вокруг сделалось белым, аж до рези в глазах. Меня, троицу парней и Лалию заключило огромное свернутое пространство Теней. Расстояния тут терялись, но у меня сложилось впечатление, что она сумела растянуть его чуть ли не все внутреннее пространство храма.

Я в таком бывал несколько раз: во время боя с Кесарем — раз, и потом для приватных бесед с Аркадием. Более-менее привык и знал уже, что драться здесь не рекомендуется, во всяком случае, стандартными атаками: свернутое пространство непредсказуемо искажало траектории любого выпущенного снаряда. То есть, конечно, предсказуемо, но человеческий мозг отказывался интуитивно это просчитывать.