Сергей Плотников – Станционный строитель (страница 40)
Во-первых, сторонние наемные сотрудники — слишком мелкая сошка, чтобы на такие предъявы хоть что-то отвечать, во-вторых, а что отвечать-то? Дескать, ошибочка вышла, мы забыли задокументировать эту опцию. Или не забыли, а решили сделать игрокам сюрприз…
Однако, к моему удивлению, со мной быстро связывается старый знакомый Григорий. Снова в виде голограммы.
— Возможность бунта на станции мы действительно ввели недавно, — мирно сообщает мне он. — Еще не успели описать. Следующий набор тестеров, конечно, получит исчерпывающие сведения.
— Вот так просто взяли — и добавили? — недоверчиво спрашиваю я.
— Да нет, наработки давно были, но решение так и не приняли, — тут же поправляется Григорий. — Однако на примере нескольких прохождений мы увидели большой потенциал этого хода! Ждите, что там будут кое-какие проблемы с визуализацией, где-то, так сказать, гвозди будут торчать… или нитки, как вам больше нравится.
«Шито белыми нитками, ага», — мрачно думаю я.
— Скажите, — говорю, — а какой примерно процент игроков выходит на эту ветку, с оказанием гуманитарной помощи?
— Да все на нее выходят, просто раньше или позже по игре, в зависимости от достижений игрока и развития каждой конкретной станции, — охотно поясняет Григорий. — Вы, должно быть, помните из спецификаций, что ваш персональный искин-секретарь, который можно настраивать по игре, — это на самом деле часть более обширной нейросети, которая рулит игрой в целом, адаптируя уровень сложности и развитие сюжета под каждого конкретного игрока? — естественно, помню, иначе многие моменты удивляли бы меня куда сильнее. В принципе, технология не новая, но так успешно применяют ее для создания игрового пространства на моей памяти впервые. — Наши сценаристы предусмотрели множество вариантов развития событий, путь каждого игрока или тестера должен быть уникален, не похож на остальные. Иногда отбракованные было идеи играют новыми красками, когда мы примеряем их на те или иные прохождения…
Похоже, Григорий на этом месте пустился в рекламу.
И вообще-то говоря с позиций стороннего наблюдателя я с ним скорее согласен, чем нет. В самом деле, бунт на станции — это логично в той ситуации, которая там у нас сложилась. Почему бы и не реализовать, в самом-то деле?
Но со своей позиции мне почему-то не весело. Как будто мне в самом деле сейчас противостоять бунту, «стоять насмерть», запершись в забаррикадированной рубке. Или разбираться с обезумевшей толпой, которая грозит запрудить коридоры. Что я там недавно думал о пожарах на космических станциях и кораблях — мол, не так опасно, как наводнение? Может статься, будет шанс проверить на практике.
— Ладно, — говорю Григорию, — спасибо, что уделили время.
— Не за что, — отвечает Григорий. — Есть какие-нибудь еще вопросы?
Ого! С чего это вдруг такое внимание? И с чего вдруг он в самом деле вышел на связь? Да и тогда, когда я долго (аж целый день!) в игру не заходил, он тоже лично связался… Либо они каждого из тестировщиков так же плотно ведут — зачем? — либо я у них по какой-то причине в фаворитах.
— Да нет, пожалуй.
— Ладно, — говорит Григорий, — если будут еще соображения, обязательно записывайте! У вас очень ценные замечания по игровому процессу, да и саму игру вы проходите, как не каждый сумеет. Продолжайте в том же духе!
Несколько сбит с толку. Как я прохожу игру? По-моему, как раз не очень хорошо — слишком увлекся, вошел в азарт. Даже, как сказали бы пару веков назад, «впал в амбицию». Захотелось мне пройти игру без сэйвов, самому выгребая из тупиков, куда я себя завел. Ну вот, прохожу… однако в упор не вижу, что в этом такого уникального.
Однако обхаживает меня менеджер так, как будто я его богатый дядюшка с раковым заболеванием.
Прощаюсь с Григорием, обещая, разумеется, продолжать в том же духе и не посрамить честь мундира. Затем открываю свое банковское приложение — просто лишний раз полюбоваться на циферку. Сегодня как раз пришел первый банковский перевод от «Игротехник-НЕО» — так называется контора, которая заключила со мной контракт на испытание. Григорий не соврал, бонус за полезные советы они в самом деле предусмотрели!
Эх, пир что ли закатить горой? На радостях. Не напиваться же, в самом деле.
Нет, если уж говорить о том, как бы я хотел отметить первую зарплату, так это еще одной сессией в игре. И время у меня на нее есть. Правда, сегодня опять четверг, по плану я должен готовить…
Смотрю на часы. У меня есть еще пара часов, которые можно посвятить разбирательству на станции…
«Нет, — жестко говорю я себе. — Тут стоит только начать. Один маленький шажок, один раз посуду не помыл — и вот у тебя уже гастрит и инфаркт от недосыпа».
Так что заставляю себя плестись на кухню и заняться приготовлением еды на неделю. Но обычного удовлетворения мне этот процесс не приносит. На сей раз я заставляю себя исправно высидеть все самые скучные этапы готовки, дожидаясь, когда сработает таймер на духовке и на пароварках. В это время проверяю почту с телефона, освежаю кое-какие контакты. Мама пять раз пыталась мне позвонить, в конце концов скинула обиженную СМС. Ну что, я ведь предупреждал ее, что днем в виртуальном шлеме и звонки с нерабочих номеров не беру (а к рабочим номерам относятся только номера текущих заказчиков).
Смотрю на часы, прикидываю разницу во времени — если позвоню сейчас, будет возмущаться, что разбудил среди ночи. Скидываю ей фотку себя с Белкиным. Хватит.
Наконец пытка готовкой кончается. Методично раскладываю еду по контейнерам, скармливаю Белкину его порцию вкусняшек (немного яйца, немного творога). Все! Теперь можно заняться игрой.
Нет, нельзя. Трезвонит телефон. Кто это на ночь глядя, интересно?
На циферблате наручных часов появляется надпись: мама. Надо же. И не спит.
После непродолжительной борьбы сам с собой трубку не беру. Пусть думает, что это я лег пораньше. Главное, она знает, что я жив и даже здоров — «физически», как ехидно добавляет маман, намекая, что с психическим здоровьем вопрос остается открытым.
Но с психическим здоровьем у меня тоже все в порядке. Я прекрасно себя контролирую. Готовлю еду, хожу гулять по расписанию… ладно, последнюю неделю не ходил, но в основном из-за погоды. Со следующей недели опять начну. Тем более весна уже наступит.
А главное, я сплю достаточно часов. Да и Белкин мне никогда не позволит затеряться в виртуальности.
Блокирую телефон на нерабочие вызовы и надеваю шлем. Два часа игры у меня еще есть, постараюсь выжать из них максимум.
А все-таки насчет бунта — это разработчики подло придумали.
Тридцать процентов — это много или мало? Ну, скажем так, это значит, что если подкинуть двадцатигранный кубик, то примерно шесть граней будут означать бунт. Может быть, семь, если ваш игровой мастер слегка садист.
Однако если подкидывать кубик достаточно часто, рано или поздно роковые грани выкинуться обязательно.
У меня возникает лишь один вопрос: насколько часто будут подкидывать кубик неведомые нейросети, управляющие игрой?
Что-то в интонациях Григория наводит меня на мысль: раз уж бунт представляется им такой многообещающей моделью, наверняка они захотят испытать ее на многообещающем игроке… а я, увы, прохожу у них в зарплатной ведомости именно так.
Во мне крепнет решимость ни за что такого бунта не допустить. На вверенной мне станции все должно быть благополучно и спокойно. Не идеально, нет — идеал не достижим. Но все должно быть устроено, организовано и так, чтобы любую проблему всегда можно было разрешить с помощью накопленных ресурсов.
В жизни этого практически невозможно добиться. А в игре?
Короткий обход станции в режиме аватара показывает, что кое-какие плоды мое решение расконсервировать ботов охранки дало. Импровизированный лагерь беженцев из главного коридора станции исчез, это хорошо. Сами боты стали встречаться чаще — это… не знаю, не хорошо и не плохо. Меня их вид не раздражает и не наводит на мысли о полицейском государстве.
Однако взгляды, которые кидают на меня встреченные прохожие, довольными не назовешь.
Заговариваю на выбор с троицей саргов — они в основном ходят группками — спрашиваю, все ли их устраивает на станции.
— Да, все совершенно, совершенно устраивает! — говорит один из них, поводя пушистыми усиками. — Только сложнее стало договариваться о встречах на станции!
— Именно-именно! — поддерживает его второй сарг. — Мы ведь обосновались здесь специально, чтобы легче было встречаться с контрагентами! Чтобы легче было их проверять!
— А теперь их сюда не заманишь! — поддерживает третий. — У вас же тут разгул преступности! Вот, вы даже число роботов охраны увеличили!
— Но в остальном нас все-все устраивает! — эстафета опять переходит к первому.
— Все-все! — хором поддакивают двое других.
Хочется выругаться в голос. Ага, значит, тут не только угроза бунта; тут еще и то, что дополнительные роботы создают моей станции отрицательную репутацию в деловых кругах… Кстати, как с моей собственной репутацией?
Проверяю ее — к счастью, там все более-менее в порядке, счетчик хотя бы не падает.
А вот с деньгами швах. Между тем, мне вскоре нужно по контракту строить новый модуль. Теоретически я могу это сделать в кредит — он у меня до двух миллионов вроде бы. Практически — не хочется. Ой как не хочется.