Сергей Плотников – Станционный строитель (страница 22)
— Демьян, — спрашиваю, — что это такое?
— Прошу прощения, уточните запрос, — отвечает искин.
— На что я сейчас смотрю?
Искин, конечно же, способен распознавать фокус внимания, это даже простейший фотоаппарат может.
— Вы смотрите на арт-объект.
Мне кажется, что я ослышался.
— Демьян, ты не перегрелся?
Искин на секунду как будто подвисает.
— У вас недостаточный уровень допуска для запуска программы самодиагностики. Однако если это было риторическим восклицанием, то подтверждаю: перед вами предмет искусства, созданный одним из постояльцев станции.
— Потрясающе, — хмыкаю я, — а почему этот предмет искусства посреди коридора?
— Не знаю, но могу предположить, что таков был замысел художника.
Понимаю, что обсуждать этот вопрос с Демьяном бесполезно. Ну ладно, мало ли, что у инопланетян за причуды. Они и у земных творческих личностей бывают такие, что будь здоров.
Решаю поинтересоваться этим вопросом позднее: вряд ли это что-то критически важное, если только такие пирамидки не начнут появляться по всем коридорам.
Заезжаю в грузовой лифт и спускаюсь на самый нижний уровень хаба, тот самый, который предназначен для технических работ. Как и сулила Миа, тут все увешано плакатами и указателями, рекламирующими «Норагир» и сулящими «покой и отдохновение». Кстати, красивые постеры: зеленые деревья в нежных розовых цветах склоняются над журчащим ручьем, мягкие кушетки, расставленные прямо в зеленой траве… Примерно то же самое, что в их рекламном проспекте, который я просмотрел на встрече с Миа. Тогда-то я и решил, что они нацелились на отдельный модуль. Ясное дело, что в рядовом отсеке станции такие условия создать нереально. Наверняка обычное рекламное гонево.
Дверь в отсек преобразилась. Она уже больше не похожа на обыкновенную раздвижную дверь ангара: новые арендаторы наложили сверху маскирующие панели, и теперь дверь выглядит, как фрагмент ствола огромного дерева, невесть откуда взявшегося на станции. У меня возникает неприятная ассоциация с прорастанием, о котором говорила Бриа. Интересно, потерявшая контроль над своими инстинктами талесианка будет выглядеть так же в своем причудливом посмертии?
Дверь заперта, что странно. Может, они закрыты? Да нет, на станции из-за игровых условностей все работает круглосуточно.
Нажимаю кнопку звонка.
Мне открывает никто иная как старая знакомая Миа, только одета она на сей раз не в юбку с блузкой, а обычное для ее соплеменников сари — ярко-малиновое. На лице девушки мелькает удивление, почти испуг, но почти сразу сменяется исключительным радушием.
— Капитан! — щебечет она. — Как мило с вашей стороны заглянуть в наш скромный рекреационный салон! Вы наконец-то тоже решили отдохнуть и расслабиться?
— Почти, — говорю я. — Хочу посмотреть, как у вас тут все устроено. В конце концов, я лично одобрил ваше присутствие на станции.
— Это честь для нас! — говорит Миа и кланяется.
Хотя я знаю уже, что для талесианок это не просто поклон, а жест «от сглаза». Ну-ну. Я, девочка, собираюсь доставить вам столько неприятностей, что никакие жесты не помогут!
Миа провожает меня в приемную, которая больше всего напоминает приемную дорогой парикмахерской или массажного салона на Земле.
Тут хорошо пахнет, играет негромкая приятная музыка, стоит мягкая даже на вид мебель — причем бесформенная, рассчитанная явно не только на гуманоидов. Стоят растения в кадках, очень похожие на обычные для присутственных мест фикусы или монстеры, только ярко-голубые, с желтыми метелками цветов.
Стойка ресепшена тоже примерно такая, какую я видел в земных салонах: этакая плавная подкова, в тон креслам. На ресепшене сидит, однако, не талесианка, а пи… прошу прощения, представительница расы 3,14 — человекоподобная, если не считать перьев на голове и отсутствия носа, и довольно симпатичная, одетая в абсолютно минимальный наряд (залегендированный, насколько я помню, тем, что 3,14 происходят из очень холодного мира, и им всегда жарко).
— О, Миа, никак капитана заполучила в клиенты? — девушка подмигивает моей провожатой, а меня награждает откровенно флиртующей улыбкой. — Мы еще представителей его вида не обслуживали! Хотите пройти сканирование? — она кивает на будочку размером с просторную душевую кабину, установленную перед стойкой. — Это нужно, чтобы определить биологические особенности вашего организма!
— Спасибо, нет, — сухо говорю я.
— Никаких проблем! — она снова сияет улыбкой. — Если не хотите сканирование, можно просто заполнить анкету!
Она толкает ко мне по стойке планшет и стилус.
Машинально кидаю взгляд на планшет, и система послушно разворачивает передо мной список вопросов в виде диалогового окна. Вопросы там непривычные, не на все я даже знаю, как отвечать:
— Я пока не собираюсь пользоваться вашими услугами, — толкаю планшет обратно к пернатой девушке. — Просто посмотреть.
— Жа-аль, — тянет она кокетливо.
Но тут же резко теряет ко мне интерес, утыкаясь в свой портативный коммуникатор — станционный аналог смартфонов. Только интернет тут, согласно справочной информации, исключительно местный, ограниченный самой станцией. Быстрая межгалактическая связь существует, но очень дорога. Тратить ее на условные «картинки с котиками» никто не будет. Однако те же 3,14 и некоторые другие расы как раз и промышляют тем, что за относительно небольшую плату накачивают локальные сетки различных космических поселений и кораблей контентом из крупных планетарных сетей.
Миа же улыбается мне несколько нервно и толкает следующую дверь.
— Это наш зал «Стандарт», подходящий для большинства разумных рас, — говорит она. — Ведь все расы, сформировавшие Межзвездное содружество, дышат кислородом и заселяют планеты примерно сходного типа…
Да, думаю, и в этом еще один недостаток игры: жалко было, что ли, хоть парочку метанодышащих рас придумать? Или живые кристаллы какие-нибудь — как будто мало фантастов про них писало!
А может, на самом деле это не баг, а фича? Если вспомнить лор игры, то ведь Межзвездное содружество создавалось с целью совместной галактической экспансии. А значит, в принципе бессмысленно принимать в него расы, которых интересуют какие-нибудь Марсы и Венеры, или, хуже того, Титаны и Плутоны, вместо привычных нам Земель…
Но отбрасываю в сторону свои размышления, сосредотачиваюсь на том, что подкидывает мне игра. А подкидывает она мне… странное.
Совсем недавно я успел прикинуть, что изображенное на рекламном плакате и в проспекте — наверняка преувеличение или, по крайней мере, задел на будущее. Ну какая к черту зеленая лужайка на космической станции?
Однако внезапно для себя я и в самом деле стою на мягкой земле, по колено в высоких зеленых травах. Они похожи на земные, многие стебли даже заканчиваются привычными колосками. Надо мною шелестит листвой огромное узловатое дерево… нет, даже так — древо.
Его ветви раскинулись, закрывая собою синее небо, откуда льется очень натуральный солнечный свет. Несмотря на то, что это виртуальная реальность, от смены освещения начинаю моргать.
Оглядываюсь.
Все как в проспекте: из травы поднимаются лежаки, одни выглядят как привычные оттоманки с подушками, другие похожи на валуны, укрытые мхом. Некоторые лежаки заняты, большинство — разноцветными талесианками. Хотя встречаются и другие расы. Особенно интересно выглядят пять не то шесть ацетиков, которые расположились вместе на одном из каменно-моховых лежаков, опутав его серебристой сеткой мицелия, раскачиваются туда-сюда в унисон и тихонько напевают.
— Видите, — говорит Миа, — мы не какое-то криминальное предприятие! Мы предоставляем услуги самым разным расам!
— Как вы устроили… все это? — обвожу рукой поляну. — Голограмма?
Вокруг меня и так виртуальность, и я никак не могу оценить реалистичность этого нового сеттинга. Но подозреваю, что задумывалась эта самая реалистичность самого что ни на есть высокого уровня.
— Обижаете! — улыбается Миа. — Голографическими технологиями организм не обманешь. То есть немного голограмм тут есть, — идет она на попятный, — но в основном синт-почва, быстрорастущая трава и мох… — тут она понизила голос. — Дерево синтезировано фабрикаторами элитного класса, вроде тех, что изготовили эту станцию, только поменьше. Оно не живое, но материалы экстра-класса и находящиеся внутри нанороботы создают полную иллюзию жизни!
Сделав несколько шагов, прикладываю руку к коре дерева.
Разумеется, ничего не чувствую: я же все-таки в виртуальности. Как при любом контакте с виртуальными объектами, рука аватара дальше не проходит, хотя моя собственная рука препятствий не встречает. Чувствую себя глупо.
Ну, будем считать, что иллюзия жизни достигнута, и что с ее помощью «Норагиру» и впрямь удалось создать здесь ощущение мира и покоя на лоне природы.
— Можете все здесь осмотреть, — делает Миа широкий жест.
Пользуюсь ее разрешением и по очереди подхожу к нескольким лежащим талесианкам. Попутно замечаю, что дальше от входа в основном только они: Превосходный, компания ацетиков и храпящий соноранец размещены у входа, словно специально, чтобы создать впечатление «да-да, мы насквозь межвидовые и ничего дурного не хотим!». Понемногу мне становится понятно, почему Старейшина заклеймила это место наркопритоном.