Сергей Плотников – Станционный правитель (страница 55)

— Ни хрена не верная, — басом замечает американский президент из угла. — Не морочьте парню голову!

Его переводчик порывается перевести, но мистер Даллес только машет ему рукой — мол, не надо, все все поняли. И вообще не для протокола.

— Дело не в том, — вежливо говорит немец, — что вы попали в компьютерную симуляцию настоящей станции. Дело в том, что вы участвовали в работе тренажера искусственного интеллекта, который, действительно, был создан по заданию наших инопланетных друзей. И некоторые задачи, которые вы решали там, были взяты с натуры.

— И вы решили их так успешно, что теперь наши стратегические партнеры хотят, чтобы вы занялись этим, так сказать, и-эр-эл, — улыбается мне Ди Чуньи.

И-эр-эл. IRL, то есть, «в реальной жизни». Господи.

— Не то чтобы успешно, просто напортачили меньше, чем другие, — поправляет американский президент. — Говорите ему правду, а то голову вскружите.

Мне в голову лезет странная ассоциация: он похож на обиженного ребенка, которого другие не взяли в игру, и поэтому он делает вид, что играть ему с самого начала не хотелось. Однако все равно интересно, вот и лезет с подсказками.

Ловлю себя на том, что мне очень хочется присесть.

Кто-то — кажется, один из переводчиков — двигает мне стул.

— Чаю? — заботливо спрашивает премьер-министр Дев.

Я могу только кивнуть.

Итак, вот что мне рассказывают в итоге.

(И я до сих пор удивлен, что мировые лидеры пожелали ввести меня в курс дела самолично, а не переложили это дело на каких-нибудь атташе. Может быть, не доверяли друг другу, и боялись, что помощники не так расставят акценты? Хотя какие там особо акценты…)

Оказывается, Земля вступила в контакт с инопланетной расой вот уже лет пять как. Все началось с испытания новых систем связи на квантовом принципе. Хотели улучшить прохождение сигнала мобильных телефонов и избавиться от дорогостоящих вышек сотовой связи, а вместо этого нечаянно связались с далекими звездами.

Но широкой публике это разглашать не стали, по условию самих же инопланетян: они пообещали человечеству всяческие бонусы, если их существование будут держать в секрете.

— Почему? — не могу удержаться от вопроса, хотя, пожалуй, перебивать китайского председателя (эту часть истории рассказывал он, поскольку первая установка связи строилась именно на китайской территории, в Гималаях; как совместный с Россией проект, но все же).

— Все дело в общей культурной незрелости человечества и отсутствия твердой юридической базы в Мезжвездном содружестве, — говорит китаец. — Нам дали понять, что как таковое Межзвездное содружество не сумеет создать безопасные условия для развития нашей расы, а раз так, то нам следует повременить с выходом на межзвездный простор.

— Кроме того, у Земли все равно не было технологий для дальних космических полетов, — подает голос президент Лученко. — А за сотрудничество нам эти технологии пообещали… рано или поздно.

— Они хотели использовать наш как дешевый рынок рабочей силы, — вмешивается американский президент. — Отдавать нам для аутсорсинга некоторые проекты. Это было бы труднее осуществить, если бы население знало о существовании Межзвездного содружества, пришлось бы больше платить.

Все остальные глядят на него с легкой укоризной: мол, да, так оно и есть, но зачем же так прямо?

— Мы с пониманием восприняли это условие наших инопланетных партнеров, — говорит президент Лученко.

Ну да, думаю я, небось только порадовались. Любая новая инфа — это осложнение. А государственная власть очень не любит осложнения. Поэтому почти в любой фантастике правительство всегда скрывает первый контакт… по крайней мере, поначалу. Я всегда думал — почему?

А потом, побыв в шкуре управленца, понял. Когда на тебе одновременно висит десять тысяч проблем, сделаешь все, чтобы отложить десять тысяч первую хотя бы на месяц-другой.

Хотя… вот тут-то и собака зарыта. Как это они умудрились утаить это все от широкой общественности?

— Прошу прощения, — говорю я, — но я не верю в теории заговора.

Главы государств снова НЕ переглядываются, но у меня складывается ощущение, что если бы не привычка всегда быть только за себя, они бы переглянулись: у них на лицах проскальзывает некое схожее выражение, некая досада. На меня, что ли? Что недостаточно легковерен?

— При чем тут это? — спрашивает президент Лученко, на сей раз с едва заметным раздражением в голосе.

— При том, — говорю я, — что нельзя скрыть контакт с инопланетянами, если о нем знало больше трех человек. А у вас знало… ну сколько? Ну хотя бы персонал того центра в Гималаях.

Сильные мира сего снова не переглядываются, но чувство общности усиливается.

— Это была работа нашего моей команды, — говорит Лученко с подчеркнутой гордостью.

Американский президент фыркает — снова, как не кажется, с завистью.

— Мы ничего и не скрывали, — продолжает Лученко. — Наоборот, всячески подчеркивали, что вся необходимая вводная информация о станции «Узел» получена от наших заграничных партнеров. Поскольку проект был совместный с американской стороной, все думали, что это такое ироничное обозначение США.

— А что касается персонала экспериментальной установки связи, — говорит китаец, — то там лишь очень мало людей участвовали в самом контакте. И большинство было нашими людьми. А мы умеем хранить секреты. Особенно когда они касаются национальной безопасности.

И снова приятно улыбается, но мне почему-то не по себе. Что они там делают, просто грозят огромными штрафами, или членов семьи в заложники берут?..

Или я в плену темных стереотипов, и председатель Ди всего лишь упирает на знаменитый китайский патриотизм?

Только тут до меня доходит все, что следует из сказанного.

— То есть… — начинаю я, — вы хотите сказать, что все расы… все, о чем говорится в справочной информации к игре про станцию «Узел»… Все это существует? На самом деле?

Неприятно это осознавать, но тон у меня почти жалобный.

— Не совсем, — на сей раз мне отвечает германский президент. — Вводные данные были получены от наших космических партнеров, но значительно переработаны. Так, чтобы это не входило в противоречие с целью проекта. Например, дизайнеры-люди изменили облик некоторых рас, чтобы сделат их более удобоваримыми для нашего пользователя. Да и в целом упростили многие моменты.

— А цель проекта — подготовить капитана реальной станции «Узел»? — у меня перехватывает дыхание. Вот сейчас мне скажут, и выбьют почву из-под ног, и мир изменится бесповоротно.

— Конечно, нет! — фыркает американец. — Если вы решили, что этим малохольным Чужим нужен в управленцы какой-нибудь задрот-игроман с Земли, то вы сильно заблуждаетесь!

— Энрике, да ладно тебе, — укоризненно говорит ему Лученко. — Не издевайся над молодым человеком.

— Это вполне разумное предположение, если исходить из имеющихся у него данных, — кивает китаец.

Я изо всех сил пытаюсь не выпустить на лицо разочарование… или облегчение? На миг мне показалось, что сейчас мне скажут: я показал самые лучшие результаты в симуляторе, и меня отправят к инопланетянам взаправду.

Но вместе с отчаянной готовностью броситься очертя голову в пекло и учить матчасть хоть десять лет по ночам вместо сна, лишь бы только позволили полететь в космос, во мне проснулся страх. Нет, даже не страх — ужас. В космос — я?! По-настоящему управлять космической станцией — я?!

— На самом деле, — немец явно жалеет меня, — цель и смысл игры состояла в том, чтобы обучить искусственный интеллект методами машинного обучения. Это длительный и чрезвычайно затратный процесс, даже по инопланетным меркам. Он требует участия живых операторов, на чьих решениях искин учится. При том неважно, принадлежат ли эти операторы к одной из инопланетных культур: искину ведь придется взаимодействовать с самыми разными расами. Значит, как нам объяснили, даже лучше, если он будет обучаться теми, кто ничего об этих расах не знает и будет узнавать все в процессе…

— Дикари им нужны на эту роль, — исправно поясняет американский президент, который уже покончил с чаем и тортиком и налил себе какую-то коричневую жидкость в стеклянный стакан, разбавив минеральной водой из сифона. Наверное, пресловутый виски с содовой. Никогда вживую не видел! — Табула раса.

Говорит он с акцентом, и получается что-то вроде «тейбула рэса». Еле узнаю латынь, но переводчик исправно переводит: чистая доска.

На сей раз никто Даллеса не одергивает.

— А… при чем тут я? — спрашиваю я.

— А! — президент Лученко снова улыбается мне тепло, без малейшего следа досады, хотя улыбка не достигает глаз: они остаются расчетливыми. — Ну, в детали программы я не посвящена, тем более, что проект был международный, и многие части делали наши партнеры… Но, насколько я знаю, вы прошли двухступенчатый отбор, прежде чем получили доступ к технологии глубокого погружения?

Киваю. Правда, не припоминаю, чтобы отбор был такой уж двухступенчатый.

— У вас были нужные качества, чтобы доверить вам пост одного из учителей искусственного интеллекта, — продолжает Лученко. — Ответственность, упорство, находчивость. И в то же время ваше мышление не настолько нестандартно, чтобы сделать найденные вами решения непременимыми или слишком странными.

«Предсказуемая, но надежная посредственность», — машинально перевожу ее слова. В этой формулировке они оставляют легкий осадок, хотя не должны бы. Разве я сам не думал всегда, что все беды — от неумения просто делать свою работу?