Сергей Плотников – Станционный правитель (страница 43)
Ну и еще, разумеется, эти будущие владельцы ресторанов не должны были быть совсем уж банкротами: мы с Бриа решили, что оплачивать им дорогу до Узла — это уже что-то запредельное. Пусть все-таки приезжают сами, мы и так им всяческие преференции для заработка обеспечили. В попу дуть никто не собирается.
А ведь еще предстояло устроить пробный конкурс для всех этих участников…
Ну, не совсем конкурс: баллов мы на нем не выставляли и победителя не определяли. Мы вообще не сводили участников в одном помещении. Наоборот, назначили каждому отдельное время и место и устроили индивидуальное «прослушивание». Нам нужно было проверить, соответствуют ли их рецепты концепции конкурса, убедиться, что никто не планирует отравить жителей станции, а заодно подтолкнуть к созданию более зрелищных способов подачи.
В смысле, если какое-то блюдо можно приготовить на открытом огне, с помощью причудливого агрегата (желательно, еще украшенного разноцветными лампочками) или с помощью серии направленных взрывов — пусть конкурсанты изберут именно этот способ.
На лекциях по маркетингу нам рассказывали: большая часть успеха продавцов сладкой ваты — не в самой сладкой вате, которая не более чем жженный сахар. Половина успеха в том, что она готовится на виду у публики, и дети видят, как на палочку наматывается невесомый разноцветный съедобный пух.
Поэтому — да здравствует шоу!
Кстати говоря, сладкая вата тоже есть в конкурсе, потому что удовлетворяет выставленным мною критерием: как почти чистая глюкоза, она подходит всем расам без исключения, даже саргам. Впрочем, когда мы с доктором Сонг закопались в медицинские файлы, выяснилось, что мое восприятие саргов как насекомых ложное: на земные деньги они больше напоминают рептилий. А якобы рептилии-соноранцы оказались чистой воды млекопитающими: красная мускулатура, умение контролировать температуру тела, вот это все.
На насекомых же более всего походили омикра, которых я, естественно, воспринял чистыми млекопитающими: белки и белки… Впрочем, черт с ней, с таксономией инопланетных видов! Главное тут вот что: доктор Сонг со своей командой проверила все конкурсные блюда, и каждому была присвоена цветовая кодировка. Зеленые блюда — те, которые можно есть всем расам без исключения (сюда попала пресловутая вата и еще кое-какие сладости). Желтые — те, которые можно большинству рас, но имеются исключения. Красные блюда — те, которые можно только небольшому проценту рас. И черные блюда — потенциально ядовитые для большинства рас, но некоторым можно употреблять их в ограниченных дозах, на свой страх и риск.
Все блюда из красной, желтой и черной категории мы обязали подавать с упаковками со списком рас, для которых это блюдо полностью или частично ядовито. Также эта информация кодировалась специальным кодом на упаковке — этот код могли расшифровывать личные коммуникаторы и некоторые импланты дополненной реальности, как объяснила мне доктор.
— Все равно найдутся идиоты, которые будут это есть, а потом блевать, — заявила она. — Но тут уж мы бессильны.
Да, разумеется, даже черные блюда вызывали максимум жестокий понос или легкое отправление. Компоненты, которые могли привести к летальному исходу хотя бы у одной расы (при потреблении в разумных количествах), мы на конкурс не допустили вообще. И это было самое сложное! Попробуйте убедить десяток поваров, что их фирменное блюдо ничего не потеряет во вкусе, если заменить фирменный ингредиент не таким фирменным.
А уж стоило заставить некоторых разгласить фирменный «секретный ингредиент», я вообще вспоминать не хочу. Вроде все разумные… существа, вроде бы никому не должно хотеться случайно прикончить клиента… Но нет, будем скрываться до последнего!
Но так или иначе, эти хлопоты завершены. Игра тоже оценила их высоко: за разные этапы проекта мне отсыпали около тысячу очков репутации (еще пятьсот — за продолжение работы по проекту с зогг), да плюс еще остальные статы подтянули.
В центральном коридоре хаба временно демонтированы перегородки между заведениями, чтобы получилось большое пространство.
Фасады бывших здесь ранее едален тоже частично демонтированы: оставлено ровно столько, чтобы можно было закрепить рекламные постеры. Теперь все, кто проходит по коридору, могут сквозь эти несуществующие стены увидеть, что происходит внутри.
А там выстроились столы с разложенными по ним ингредиентами (аппетитно, аж жуть!), стоят длинные скамьи для желающих понаблюдать, и мягкие диваны для жюри — и ведущий с микрофоном собирает народ.
— Уважаемые разумные! Не проходите мимо! Сегодня у нас великий день — день, когда рождается интергалактическая кухня!
Ведущего, кстати говоря, сгенерировала игра. В смысле, он появился на рынке труда, когда мне понадобился соответствующий сотрудник. Я охренел, когда увидел в списке доступных для найма самого Абдуркана Рахмана!
Однако вот он — товарищ из сугирру, то есть той же расы, к которой принадлежит мафиози Вергаас: длинная рожа, длинные конечности, общая имбецильность внешности. И все же знаменитого этнографа и публициста узнают, многие заворачивают специально, чтобы попросить у него автограф. Некоторые даже держат в руках аналоговые экземлпяры его книги — не бумажные, а на пластиковых или кожаных листах.
То есть мне с ним повезло, дело он свое знает.
Ранее я разрывался, что наблюдать лично: открытие конкурса или запуск первых капсул с зогг в атмосферу нашего «Сатурна». С одной стороны, в кулинарии у меня личный интерес, с другой, сил я в оба этих проекта вложил примерно поровну, а попробовать виртуальную еду все равно не смогу…
Победил кулинарный конкурс, в основном именно из-за Абдуркана Рахмана — очень уж мне нравились его описания рас, интересно было, как нейросеть будет обыгрывать этого персонажа.
Конкурсанты — команды из двух-трех, реже четырех поваров самых разных видов — гордо стоят каждый позади своего стола, изо всех сил демонстрируя, что уж они-то способны стать родоначальниками межгалактической кухни единолично, а кто сомневается, того пустят на котлеты. Типичное, в общем, выражение лица для тех, кто работает на кухне.
Сам я стою сбоку, позади огороженной ложи для членов жюри. От станции там доктор Сонг, плюс еще по представителю от каждого модуля. (Сперва я сам хотел жюрить вместо доктора, потом опомнился: какой смысл, если я способен судить только по эстетической привлекательности? Да и мне нужно, чтобы эти повара удовлетворяли запросы тех, кто в игре…)
И тут вижу, как среди собравшуюся толпу ко мне протискивается Бриа.
Очень рад ее видеть, тем более, что с первого взгляда понимаю: передо мною не непись. Сложно сказать, как я наловчился это определять — по выражению лица, что ли? И тем не менее, определяю.
— Привет, — радуюсь я ее приходу, — решили все же составить мне компанию?
— Капитан, — говорит она вместо приветствия, — у нас проблема!
— В чем дело? — спрашиваю я.
— Сарги оскорблены из-за запуска проекта зогг, и настолько сильно, что угрожают вывести свои фонды со станции!
— Чего? — не понимаю я.
— Они заявляют, что это неуважение к ним и нарушение их художественного видения!
Последние слова Бриа тонут в сигнале гонга: Абдуркан Рахман объявляет начало конкурса.
М-да, ни минутки свободной!
Глава 22 (без правок)
Оказывается, когда капсулы с личинками зогг обжигают молниями, это очень красиво.
Самих выстрелов плазмы не видно: они слишком тонкие и неяркие на таком расстоянии, да и смотрим мы под неудачным углом. Ведь платформа расположена на самой станции, а видом на газовый гигант я сейчас любуюсь из окна рубки управления.
А вот когда в атмосфере начинается обещанная цепная реакция, и в ней разворачиваются диковинно-хищные паутины молний — вот это зрелище для художников.
Поскольку эти молнии тянутся в глубь атмосферы планеты на много километров и пронизывают несколько слоев разных газов, они вспыхивают разными цветами. Лиловым, алым, даже слепяще-белым, который привычен нам на Земле. Не знаю уж, то ли там есть кислород в составе атмосферы, то ли какой-то другой газ дает ту же расцветку.
Как бы то ни было, вид открывается потрясающий. Особенно с учетом того, что среднее кольцо нашего «Сатурна», преобразованное саргами, тоже вспыхивает и переливается. В результате планета похожа на гигантскую елочную игрушку — если бы елочные игрушки насчитывали миллиарды километров в диаметре.
— Великолепно, — выдыхает Нирс Раал, стоящий рядом со мной.
Гляжу на него с любопытством: да, я уже понял, что у него есть чувство прекрасного, но все же меня до сих пор удивляет его демонстрация.
— Именно в этом наша проблема, — сообщает Бриа.
Теперь она выглядит спокойнее и суше. Безусловно, это моя, живая Бриа — но сейчас она не расположена к неформальному общению, это чувствуется.
— Что это слишком красиво? — удивляется Нирс.
— Именно, — говорит она. — Саргов возмущает нарушение их художественного замысла. По их интерпретации нашего договора, если вы уж отдали им права на видовое преображение космического пространства, то не имели права отдавать их кому-то другому.