Сергей Плотников – Станционный хранитель (страница 52)

Я немного опасаюсь, что это тоже фасад, под которым прячется какой-нибудь ловкий интриган, тем более, что Файоли делает кучу фотографий на личный коммуникатор — но в остальном он ведет себя как турист. То есть демонстрирует уровень интеллекта на уровне стадного парнокопытного.

— Я же говорила, — хмыкает Мийгран, которая помогает мне развлекать соотечественника. — Его опасаться не стоит.

— Как так вышло, что вы, три-четырнадцать, считаетесь самыми опасными мошенниками в Галактике? — спрашиваю я давно приходящее мне на ум. Мои знакомства с три-четырнадцать это отнюдь не подтверждают.

Да, они склонны все лоббировать, да, себе на уме, да, контракты с ними нужно читать и перечитывать с лупой… но не более, чем имея дело с любыми ушлыми дельцами на Земле. В остальном — люди как люди, только мода у них дурацкая и флиртуют почем зря, это и правда напрягает. Но бывают они и умные, и глупые, и даже простодушные… всякие.

— При всем моем уважении к Абдуркану, он считает, что стереотипы — это полезное лекало для быстрого принятия решений, — вздыхает Мийгран. — Популярные книги с ними лучше воспринимаются, а значит, и лучше продаются. В серьезных монографиях у него и разговор более серьезный.

— Ясно, — киваю я.

— А еще, — вдруг смеется она, — нас считают выжигами, потому что мы учим детей финансовой грамотности!

Это первый раз за последние пару недель, когда она смеется. Так Мийгран по-прежнему ходит мрачнее тучи, и я по-прежнему не знаю, что с ней не так. Миа и Вергаас только руками разводят.

Представитель преи, некая Русанна Смело-смотрю-в-будущее, и впрямь оказывается поклонницей Виоланны и присылает мне письмо, в которой заверяет в своих добрых чувствах к станции и рассыпается в хитрозавернутых словесах, которые мы с Миа расшифровываем так: не знаю, что у вас там за хрень творится, но мешать не собираюсь из уважения к великому адмиралу, уж очень много она на вас сил положила.

Тораи Девалго Криспи, немного освоившись и завербовав себе в помощь пару талантливых студентов Нолькарро, разворачивает на станции информационную кампанию по сбору денег для спасения своих моллюсков. Больше его, похоже, действительно ничего не интересует.

Шелеа из клана Белых Ягод посещает модуль талесианок и интригует там для свержения Старейшины с ее поста; но этим занимаются Бриа и Миа, я его не касаюсь — внутренняя политика талесианок вообще не дело станции, просто девушкам приходится встрять, потому что они оказываются в двусмысленном положении.

Квартет саргов, как выясняется, на досуге пишет музыку. Их главная цель — встреча с другими композиторами, у которых в модуле саргов, оказывается, есть своя собственная община, анклав в анклаве.

Ацетик Элелгерл-Торрол по видеосвязи просто кивает в ответ на мое приветствие, потом вежливым тоном спрашивает, нравится ли мне работать с его сородичами, а затем советует как-нибудь обязательно посетить свою родную планету, после чего отключается. На всякий случай я прошу Вергааса проследить, не будет ли он связываться с колонией ацетиков на станции и не исходит ли от него какая-то опасность для Аллероп-Аллероп. Вергаас успокаивает меня: Аллероп теперь под защитой Содружества и, раз нам удалось официально признать медцентр, она имеет лицензию на целительскую деятельность. Может быть, ацетики и смогли бы арестовать ее у себя на территории, но точно не на станции.

Впрочем, Элелгерл сидит себе на корабле и носа (несуществующего) наружу не кажет.

А вот Дальгейн Саул-Раго, которого Мийгран не ожидала, а потому не раскопала о нем заранее никаких сведений, доставляет нам немало хлопот.

Кстати, приставка «Саул» в его фамилии означает тех, кто возделывает пашню. Не знаю, что насчет возделывания, но пахать он сразу начинает как лошадь: разбивает лагерь в моем кабинете, который мне приходится для него освободить, запаролив личные аккаунты, и развивает бурную деятельность. Даже слишком бурную.

— Хана нам, — коротко формулирует Вергаас на совещании командного состава через два дня. — Я точно знаю, что чувак получил две любительские записи происходящего в рубке в тот момент.

Ему не приходится уточнять, в какой момент.

— Лекке, — ругается зубы Нирс. — Я-то думал, что все вахтенные специалисты нас поддерживают!

— Это лишний раз показывает, какие вы, рогачи, наивные идеалисты в массе своей, — покровительственно говорит наш начбез. — Не бывает такого, чтобы поддерживали абсолютно все. Ну, если вы не держите в заложниках их семьи. Да и тогда бывают сюрпризы, — он издает мрачный горловой смешок, который очень к месту смотрелся бы в игре, где сугирру выглядели более страшными, чем они есть на самом деле.

— Но мои переговоры с Энестиа он не достал? — уточняю я.

— Нет, до ваших личных данных защитка Томирла его не пропустила, — кивает Вергаас. — Но тут особого ума не надо, чтобы сообразить, что вы отправили корабль к родной планете.

— И что теперь? — хмуро спрашиваю я.

— Не знаю, — пожимает плечами Вергаас. — Не моя сфера.

Миа, Бриа и Мийгран переглядываются.

— Мы тоже не знаем, — наконец говорит Миа. — Скорее всего, ничего. Никаких средств воздействия на Землю у Содружества нет… Даже договор об обучении искина Земля заключала не с Содружеством, а с консорциумом три-четырнадцать, как субподрядчики. Вас они бы могли уволить… раньше. Но мы ведь пробили экстерриториальность станции, и теперь, чтобы вас снять, требуется голосование акционеров. Это можно устроить, но в качестве акционеров, опять же, выступают отдельные компании, у них разные финансовые вклады, их голоса пропорционально этим вкладам. Некоторые компании имеют связи с определенными политическими силами в Содружестве, другим наплевать, лишь бы прибыль капала… В общем, чем кончится такое голосование, сказать трудно. Если Дальгейн затеет что-то подобное, нам придется разбираться отдельно. Но это будет дело не одного дня.

— Какой-нибудь военный корабль к Земле они не пошлют?

— Точно нет, — качает головой Бриа. — Я вам уже говорила, один рейд военного корабля обходится баснословно дорого, тем более, в такую даль, как ваша планета. Военный конфликт между ацетиками и тораи в нашем пространстве — исключение, а не правило. К тому же у Содружества нет собственных сил, оно только арендует боевые единицы отдельных рас. Да и… если бы даже каким-то чудом им бы удалось выбить под это деньги, какой смысл? Абсуррах уже выпущен из контейнера.

В смысле, кот выпал из мешка. Понятно.

— И не забывайте о нашем отвлекающем маневре! — поддерживает ее Мийгран. — Обосновать какие-то меры им будет очень трудно, потому что всегда найдутся те, которые скажут — да ладно, все считают, что это была лишь инсценировка, зачем возиться? Для этого мы и старались.

И только мы доходим до этих утешительных выводов, в конференц-зале звучит стандартный вызов по коммуникатору.

Вызывают меня.

— Капитан Старостин! — на экране появляется фотография нашего друга Дальгейна, не к ночи будет помянут, и именно его голос звучит в динамике. — Не могли бы вы зайти в мой кабинет? То есть, в ваш, конечно же. Есть разговор.

— Угу, — говорю я, охваченный предчувствиями.

Сбрасываю вызов, оглядываю свою команду.

— Главное — держись твердо, кэп, и ничего они тебе не сделают, — говорит Вергаас.

— Ни хрена в этом не понимаю, но да, по моему опыту лучше всегда валять дурака, — кивает Нор-Е.

— Не знаю, что от него можно ждать, но, думаю, вы справитесь, — обнадеживающе советует Мийгран.

— Плюсую, — кивает Бриа.

— Этот недостойный желает вам всяческой удачи, — церемонно наклоняет рога Нирс.

— Ни пуха ни пера, — говорит Миа, которая продолжает прилежное изучение земной культуры. Когда она успевает? Моя единственная книжка «Быт и нравы дочерей Талес» за авторством Абдуркана уже неделю висит в коммуникаторе открытой на пятидесятой странице.

Улыбаюсь ей.

— К черту.

— Капитан Старостин, — говорит мне розовокожий сафектиец, сидящий за моим собственным столом. — Вы отдаете себе отчет, что задумали убийство всей разумной жизни в нашей Галактике?

Глава 23 (без правок)

Мой кабинет выглядит привычно, сафектиец даже на столе ничего не поменял: там все так же стоит специальная игрушка для Белкина с качающимися шариками (а что? Стол мой так велик, что грех не использовать его для удовольствия котейки) и маленькое настольное растение, принесенное Миа — продолжая штудировать все, что ей доступно о земных культурах, она вычитала, что у нас принято делать подарки во время ухаживания, и что частенько дарят цветы. Правда, срывать цветы для этого она посчитала варварством. Деталь, что обычно цветы дарят мужчины женщинам, тоже не учла.

А вот экраны показывают совсем другое. Я их либо не включаю — мелькание отвлекает — либо вывожу на них умиротворяющие картины. Космическую ночь, например, или какие-нибудь джунгли для Белкина, или с недавних пор виды Альп — мне по квантовой связи прислали. Однако сафектиец включил на них нечто весьма своеобразное.

Нет, по одной стене это просто виды станции, ничего особенного. Правда, довольно специфические виды.

Я вижу модуль нашей будущей Медицинской академии — разноцветные кубики корпусов, висящие в космическом пространстве под боком у соноранского модуля. Вижу «Лабораторию синергии», созданную саргами — она находится у них в модуле и уже стала местом паломничества любителей искусства, потому что стены там расписаны какими-то сногсшибательными сюрреалистическими узорами, которые к тому же меняют форму сами по себе. Вижу, наконец, здание в сафектийском модуле… и не сразу соображаю, что здесь расположено наше конструкторское бюро, занятое созданием чертежей космического корабля по выкладкам омикра. Ну да, тут мне немудрено не узнать: курирование этого проекта я бессовестно свалил на Нор-Е, потому что сон еще ладно, а вот ходить в туалет и гладить кота когда-то надо… даже если совмещать эти два процесса. Вообщем, сам в нашем КБ я даже не был ни разу.