Сергей Плотников – Станционный хранитель (страница 34)

Дело в том, что наша Хартия, которую мы не далее как вчера ратифицировали, предусматривает смертную казнь за убийство или покушение на убийство — в случае, если преступник пойман с поличным. При этом оговаривается, что капитан может лично помиловать негодяя.

Однако если я вот так возьму и помилую, да еще того, кто покушался на меня лично, не увидят ли в этом слабость, несовместимую с жизнью? Примеры некоторых российских монархов… ну, не то чтобы стоят перед глазами как живые, но я помню их по урокам истории.

Чтобы успокоиться, глажу Белкина. Впрочем, вот кто уже спокоен, как… собственно, как кот в поисках вкусняшки! Унюхал что-то в кармане Превосходного и так и тянется к нему.

— Что это с ним? — Превосходный чуть отодвигается. — Капитан, скажите своему зверю, что я не вкусный!

— Вы на ярмарке ничего не покупали? — спрашиваю я.

— Нам не положено… — начинает Превосходный, но тут Белкин приоткрывает пастюшку и издает свой призовой жалобный мяв.

Я не знаю разумного, способного устоять перед жалобным мявом Белкина. Тем, кто считает сфинксов уродами, стоило бы увидеть его просительную мордаху в этот момент!

Превосходный вздыхает, достает из кармана промасленный пакет.

— Ему же можно белковые кубики?

— Вы не обязаны… — начинаю я, потому что ну вдруг он думает иначе.

— Да знаю я, — отмахивается Превосходный. — Считайте, взаимная взятка: я кормлю вашего зверя, а вы не докладываете шефу, что я должностные инструкции нарушаю, — и подмигивает мне. Потом торопливо добавляет: — Честное слово, на посту я это есть не собирался, просто я сегодня поздно заканчиваю, ярмарка уже закроется!

— Сделка принята, — говорю я.

У меня проносится мысль, что, может быть, это часть хитроумного плана по выведению меня из строя, что Превосходному специально подкинули ядовитые кубики, и что Белкин, попробовав один, свалится бездыханным… Черте что в голову лезет.

Начать с того, что для такого многоходового покушения я, опять же, не настолько важная персона… и закончить тем, что слишком много неизвестных гипотетическому организатору переменных. Такое, небось, только в боевиках срабатывает.

Хотя Вергаас, конечно, молодец, что запретил своим бойцам есть на посту.

Подавляю паранойю и смотрю, как кот, довольно урча, пожирает лакомство. Естественно, никакого яда там нет.

Поэтому, когда мы все же добираемся до рубки, настроение у меня уже заметно лучше, чем раньше. Покажите мне того, у кого не поднимается настроение после кормления котиков! Ну или других симпатичных животных по их выбору.

…И тут же меня словно ледяным душем окатывает.

Перед входом в рубку лежит груда костей. Прямо скажем, небольшая груда, словно от средних размеров собаки или ребенка лет двенадцати. Сверху череп — большая черепная коробка, но челюсть точно не человеческая. На миг меня охватывает облегчение, однако очень короткое: я замечаю, что к груде прислонен странный предмет, похожий на очень длинную флейту. Только предназначена эта флейта, наверное, для игры в группе хардкорных металлистов. Или даже тех, кто креативит в стиле панк-рок (как бы их назвать правильно, не знаю даже). В общем, корпус флейты весь металлический, утилитарный, но при этом хищный, с какими-то угловатыми накладками и выгравированным довольно агрессивным узором.

— Боевая пневмотрубка преи, — леревянным от удивления тоном произносит Превосходный.

Мне, впрочем, и так это ясно.

— Это беспрецедентно! — говорит Миа. — Омикра никогда прежде не вмешивались в дела остальных разумных рас.

— То есть вы все-таки считаете их разумными? — желчно спрашивает Мийгран. — После случившегося?

Мы обсуждаем произошедшее в конференц-зале возле рубки. Присутствует весь старший состав — кроме Бриа, которую врачует Аллероп. А так тут Мийгран, Миа, Вергаас, Нор-Е и даже Томирл — впрочем, наш студенистый главный компьютерщик больше молчит.

— Именно после случившегося! — запальчиво восклицает Миа. — Омикра никогда прежде преступников не задерживали — а тут задержали. Значит, близко к сердцу приняли нашу миссию и готовы помогать. Вы, капитан, в самом деле их увлекли, — с этими словами она обращается ко мне.

— Может быть, не я увлек, — говорю я. Мне как-то не по себе, одновременно хочется куда-то бежать, выпить полбутылки водки, спрятаться под стол, завалиться спать и отправиться в модуль сафектийцев, бродить по берегу озера с закатанными штанинами и распевать во все горло «Ничего на свете лучше не-ету» — причем только первую строчку, потому что ничего больше не вспомню.

— Вы, — отвечает Миа, тон ее неожиданно яростен, глаза неожиданно ярки. — Верьте в себя! Если вы сейчас начнете себя недооценивать — значит, все было зря.

— Что меня особенно печалит, — говорит Нор-Е, — это то, что все произошло в обход моих сенсоров. Какой-то наемный убийца цепляет свой катер на обшивку, а я ни сном ни духом!

— При всем уважении, господин начальник, — невыразительным шелестящим шепотом произносит Томирл, — сенсоры на этой станции в основном моя прерогатива. Так что упустил я.

— Да ладно твоих! — восклицает Вергаас. — Кто тут точно проштрафился, так это я. По уму, капитан, тебе бы меня в отставку отправить. Но ты, конечно, не отправишь. Потому что хрен ты тут кого-то лучше найдешь за те же деньги.

— Вот именно, — в тон ему отвечаю я. — Поэтому тебе придется исправляться самостоятельно. Хотя вообще твои ребята молодцы, появились вовремя.

— Да как бы тебе сказать, чтобы цензурно… — вздыхает Вергаас. — Если бы вовремя, то ты бы вообще об этом покушении не узнал.

— Есть предложение не превращать совещание в соревнование по самобичеванию, — морщится Мийгран. — Как-то излишне кинково на мой вкус, а мы с вами пока не настолько хорошо знакомы.

— Поддерживается, — говорю я, решив проигнорировать ее шуточку на грани фола.

Нет, все-таки я поторопился, когда сказал, что три-четырнадцать ведут себя как земные женщины. Они ведут себя гипертрофированно сексуально, даже когда это абсолютно неуместно.

— Я склонен согласиться с Миа, — говорю я. — В данной ситуации виднее плюсы, чем минусы.

Все смотрят на меня с удивлением, а я испытываю страшное чувство невыучившего ученика в видеочате, когда преподаватель включает твой микрофон: совершенно не понимаю, что сказать, и гуглить уже некогда, потому что препод видит твою сессию.

— Это покушение показывает, что нас принимают всерьез, — говорю я. — Что мы становимся успешны, раз нас пытаются прикрыть… И кстати говоря, я думаю, что теперь не только мне следует беречься. Всем нам.

— Почему всем? — не понимает Нор-Е. — Ладно капитан или Мийгран — они важные персоны. Но остальные…

— Ты тоже важная персона, Е, — фыркает Вергаас. — Все заинтересованные личности знают, что ты эту станцию по винтику построил и только благодаря твоей команде она не разваливается. Бриа и Миа теперь засветились как капитанова дипломатическая поддержка. Если кто-то действительно решил прикрыть станцию, то он быстро поймет, что на самом деле можно вывести из строя не только капитана, но почти любого из нас — и проект если не провалится, то сильно застопорится. Так, кэп?

— Так, — киваю я. — Спасибо за формулировку проблемы. Кстати, а ты выяснил уже, на кого работали убийцы?

— Только тот, который был приманкой, — разводит длинными руками Вергаас. — В таком деле можно не сомневаться, что хозяева у обоих разные. Точнее, заказчик-то один, но ни подсадная утка, ни те, кто стоит за ним, могут и не знать, на кого на самом деле работают.

— Ладно, а на кого работает подсадная утка? — нетерпеливо спрашивает Миа.

— Будете смеяться, на фан-клуб адмирала Виоланны, — конечно, никто не смеется. — Из-за того, что она поддержала смену статуса станции, ей пришлось уйти в отставку… ну, вы все тут в курсе. А она пользуется огромной популярностью у себя на родине. Нашлись горячие головы, которые начали вопить, что она сможет вернуться на пост, если статус станции аннулируется. Ну и никто не сомневается, что за этой сменой стоит капитан.

— Глупости, — говорю я. — Бриа для этого больше меня сделала, я так и не смог разобраться в этой законодательной каше…

— В ней никто не сможет разобраться, — с той же неожиданной яростью отвечает Миа. — Потому что это не настоящие законы, а свод правил по попилу кассы взаимовыручки! И все это хоть как-то куда-то движется, пусть и со скоростью раскормленного крувата, только потому, что среди этой заплывшей… отходами организма… разноплеменной бюрократии иногда попадаются целеустремленные люди вроде капитана! Нужно быть таким же влюбленным в свое дело человеком, как Бриа, и посвятить этому немало лет, чтобы хоть немного ориентироваться!

С удивлением смотрю на нее. Нет, то что она высоко меня оценивает, это я знал и раньше — хотя все равно слышать лишний раз чертовски приятно (хотя… целеустремленный? Я? Не сказал бы, просто ответственно подхожу к поставленным задачам). Но вся эта экспрессия для нее совершенно не характерна. Миа обычно говорит сдержанно и доброжелательно. А ее улыбка до того неизменна — и при этом всегда выглядит абсолютно искренней — что незнакомый с ней человек, пожалуй, сочтет ее не слишком умной.

Кажется, остальные тоже разделяют мое удивление этой горячей речью. Кроме Мийгран. Она похлопывает Миа по локтю, благо, сидит рядом.