Сергей Плотников – Станционный хранитель (страница 27)

При этом жилые гроздья винограда оплетают лозы с самыми настоящими гроздьями. Я вижу, как пара дронов собирает урожай прямо над чьей-то столовой, где мирно обедает семья (штук семеро детишек и двое замороченных взрослых; из лекции Миа я знал, что эти взрослые — скорее всего папаши совместного выводка, а мамаша болтается где-то по работе, но с моего расстояния деталей не разобрать).

Однако та гроздь жилых модулей, к которой мы подлетаем, для разнообразия полностью непрозрачна. Вблизи стена дробится и переливается, как панель из граненого стекла, которые раньше вставляли в двери в поликлиниках и других присутственных местах. Вход возникает прямо перед нами, легко пропуская внутрь.

Внутри гравитации тоже нет, как и мебели — перед нами абсолютно пустое помещение, размером поменьше бассейна в спорткомплексе, где у нас стояли капсулы, но побольше спортзала в детском саду или в деревенской школе.

И посреди этой пустоты парит адмирал Виоланна, держась за пересекающую круглый зал колонну. Больше никого. Мои проводницы тоже остаются за дверью.

Не знаю, чего я ожидал. В реальности преи оказались очень похожи на то, какими их изобразили в игре — менее мультяшные, разумеется — но все же не вполне такие. Я знал, что и адмирал Виоланна будет иной. Но почему-то никогда не думал, что она будет настолько старой.

А она выглядит даже не старой — дряхлой. Седая шерсть на морде, обвисшие щеки, глаза, упрятанные в широкие кольца облысевшей морщинистой кожи, длинные уши уныло висят (у молодых преи они торчат вверх). Кроме того, вместо правой руки у нее кибернетический протез, который до конца не скрывает рукав военной формы.

— Приблизьтесь, молодой капитан, — говорит она. Голос у нее тоже старый (видимо, голосовые связки преи также становятся более дряблыми с возрастом), однако при этом сильный и звучный. Слышно, что она привыкла командовать. Земная актриса озвучки тоже говорила властно, но по-другому, как оперная дива.

Итак, она велит приблизиться — и вот тут мне становится жаль, что сопровождающие меня покинули. Все же я не настолько хорошо ориентируюсь в невесомости, а ухватиться не за что. По всему выходит, придется оттолкнуться от порога и надеяться, что меня вынесет прямо на адмирала Виоланну в центре комнаты.

Я так и поступаю: отталкиваюсь, и меня несет.

Как оказывается, я рассчитал почти верно — в том смысле, что траектория моего движения проходит мимо колонны в центре, и я, наверное, могу за нее ухватиться… Мог бы — будь у меня руки подлиннее.

К счастью, адмирал ловит меня за вытянутое запястье и без напряжения подтягивает к колонне. Несмотря на дряхлость, хватка у нее крепкая.

— Рада вас видеть во плоти, — говорит она дружелюбно.

— Я вас тоже, — отвечаю я.

На самом деле вру.

«Во плоти» адмирал Виоланна несколько крупнее, чем наши дезигнеры нарисовали ее соотечественников, но ненамного. Однако у меня появляется странное чувство, что, несмотря на возраст, она могла бы меня выпотрошить и выбросить. Даже без оружия.

— У вас интересные запросы, капитан, — продолжает она. — Право распоряжаться своим бюджетом — понятное желание. Экстерриториальность — уже несколько большее. Кто-то, возможно, сочтет попытку ее добиться изрядной наглостью. Или даже преступлением.

— Законы Межзвездного содружества все равно будут здесь действовать, — говорю я. — Я просто хочу получить возможность реально управлять этой станцией.

Адмирал неожиданно всхрюкивает — видимо, у ее расы с их вздернутыми носами такой звук заменяет хихиканье.

— Вы хотите устроить тут казино, — говорит она. — И открыть космический госпиталь для всех рас скопом… Поразительная самонадеянность! До сих пор ни у кого не получалось — а у вас получится?

— Насколько я понял, до сих пор никто как следует не брался, — упрямо говорю я.

Адмирал Виоланна снова тихо хрюкает.

— Молодежь! — говорит она. — Вечно вам кажется, что только у вашего поколения есть ответы на все вопросы… Если хотите знать, попытки создать межвидовую медицину предпринимались уже давно, сразу после Катастрофы. Но были похоронены.

— Отложены в долгий ящик? — спрашиваю я.

— Нет, именно похоронены, — отвечает Виоланна. — Вместе с пациентами. Или, лучше сказать, жертвами?

Мне становится не по себе. Но ведь у Аллероп есть результаты, ведь ее жертвы… то есть пациенты!.. выздоравливали!

— С другой стороны, — Виоланна разговаривает словно бы сама с собой, — до сих пор ни у кого пороху не хватало привлечь ацетиков… Эта ваша Аллероп-Аллероп — интереснейший персонаж. Если объединить ее наработки с телепатическими технологиями тораи, да использовать их не для создания безмозглых рабов, а для исцеления, может быть, какой-то результат вы и получите. Но сумеете ли избежать злоупотреблений?

Она смотрит на меня крайне пытливо.

— Адмирал, — говорю я, — когда люди создают что-то новое, неважно что — новую технологию, новую религию, новый способ правления — злоупотребления обязательно бывают. Главное, чтобы польза от новшества перевешивала вред от него же.

— И вы за это ручаетесь? — крошечные карие глазки смотрят на меня очень, очень внимательно. Мне чудится, что они видят меня насквозь.

Всего меня, молодого парня с провинциальной планеты, без особого опыта, без особого образования, без гениальности или харизмы.

Все, что я могу выставить свинцовым заслоном на пути этого рентгена — свою твердую решимость. Не отступать, не сдаваться, позади Москва… то есть будущее галактической цивилизации. И моего собственного человечества тоже, потому что я не я буду, если на этом космическом корабле, который мы скоро начнем строить, не полетит и сообщество землян — достаточно большое, чтобы обеспечить воспроизводство населения где-то там, у чужих звезд.

— Приложу все усилия, — твердо говорю я.

— Да, — соглашается Виоланна после секундного разглядывания. — Да, вы приложите… Вопрос, будет ли этого достаточно. Но я всегда полагала, что инвестиция в детей — это самая надежная инвестиция, — она вдруг улыбается мне и похлопывает меня по ладони жестом доброй бабушки. — Кстати, держу пари, что вы сейчас думаете — «ну и здорово же исказили преи в моей игре»?

— Примерно… — удивляюсь я.

— Так почти не исказили, — объясняет Виоланна. — Я курировала описание рас, и я сама намеренно сделала из моего вида «плохих парней», лишь чуть утрировав наши недостатки. Мы действительно большие наглецы и перестраховщики. Другое дело, что это всего лишь медианальные данные. Среди нас встречаются герои и мудрецы, ничуть не реже, чем среди других рас. К сожалению, и не чаще.

— А зачем было… утрировать? — спрашиваю я.

— Ну как, — отвечает она, — чтобы обученный на этом материале искин всегда нас чуточку недооценивал. Некоторые другие расы тоже так подсуетились. Вы, наверное, обратили внимание, что соноранцы выставили себя трудягами и работягами, одной из так называемых «младших» рас, а на деле они могли бы стать и спонсорами — уровень развитие и богатство им вполне позволяет. Но не захотели.

— И поэтому Нор-Е главный инженер, а не бригадир монтажной бригады… — бормочу я.

— Вот именно, — веско говорит адмирал Виоланна. — Все вы прекрасно понимаете.

Она не говорит «я советую вам поменьше доверять Нор-Е», но это читается между строк.

— А Превосходные, — продолжает она, — скрыли свой главный позор… ну да они все время пытаются его скрыть! Правда, не очень удается. Тогда как талесианки выставили свое самое уязвимое место на всеобщее усмотрение, да еще и подсветили его — смотрите, мы растения, мы прорастаем при малейшей провокации!

— А на самом деле? — чуть удивляюсь я.

— А на самом деле им хотелось бы, конечно, прорастать, — хмыкает Виоланна, — но для этого нужно почти невозможное сочетание факторов… Вы думаете, они постятся всю жизнь, чтобы не прорасти случайно? Наоборот! Чтобы под старость дать себе волю, и спровоцировать прорастание. Иначе привычное к комфорту тело не отреагирует на необходимые условия. А они считают это своим шансом на бессмертие. Хотя могли бы пойти гораздо дальше…

— В смысле?

— В том смысле, что все наши расы давно перестали развиваться по большому счету. Так или иначе. Но все нашли собственный способ избежать болей и проблем роста. Талесианки создали жесткий свод правил, который не дает им развиваться. Превосходные уничтожили свою дуальность. Сарги заменили технический рост искусством, считая, что совершенствуются духовно — а на самом деле только мусолят одни и те же темы из поколения в поколение. Тораи чересчур увлеклись иерархическими играми. А наша раса… — Виоланна вздыхает. — С нами сложнее всего. Или я только хочу считать нас особенными? Мы купировали свой милитаризм… Вы ведь знаете, что преи очень любят оружие? Слишком любят! Вот уже много веков лишь пожилые люди имеют шанс взять в руки реальное оружие — и только совсем дряхлые старики и старухи вроде меня получают в свое распоряжение оружие массового поражения. Так мы избежали войн, проистекающих из нашей неуравновешенности — но и совершенствоваться почти перестали. Зачем, если все, что тебе нужно — это дожить до старости?

Все это звучит смутно знакомо — вроде о чем-то подобном со мной уже говорили… или я даже уже об этом где-то читал?

Меня охватывает странное чувство: с одной стороны, я вроде как готов согласиться с адмиралом Виоланной едва ли не по всем пунктам. А с другой стороны, чувствую в ее рассуждениях некоторую неправильность.