Сергей Плотников – Соло для капитана с оркестром (страница 53)
Зарычав, Сашка выхватил из ножен висящий на поясе длинный кинжал и бросился на полусотника. Топор в его сценическом костюме спрятать было негде, нож — другое дело. Ничего, этому гаду хватит, даже если он никакая не тварь!
Несколько дальнейших секунд растянулись для Сашки… нет, не в вечность, как пишут в книгах. Всего лишь минут в пять.
Он отчетливо видел, как полусотник развернулся к нему, как потянулся за пазуху, видно, планируя достать оружие или магический амулет. Сашка взмахнул ножом, пытаясь полоснуть его по этой руке, но полусотник успел увернуться. Сашка развернулся следом и встретился с ним взглядом.
Не тварь, значит?..
Глаза Паштровича ничуть не напоминали человеческие — как они все не заметили раньше?! В них клубились мутные разноцветные потоки, прямо в глубине белка! И во всем этом черной дырой висел обычный зрачок, окруженный светло-серой радужкой.
Выражение же этих глаз…
Никогда Сашка не встречал столько неприкрытой ненависти, направленной персонально на него!
Паштрович продолжил движение, выхватывая из-за пазухи что-то вроде дубинки с небольшим набалдашником… укороченный боевой посох, надо же, хорошо снабжают стражу на Порт-Суглате!
«Эти штуки бывают самонаводящиеся, стреляют сразу, как покидают ножны, повинуясь воле владельца, — подумал Сашка. — Черт!»
Он понял, что не успеет увернуться, он уже увидел, как пляшут молнии на деревянном набалдашнике, пока еще маленькие и ручные, но уже готовые отправиться в полет…
И тут Паштрович покачнулся, глаза его расширились. Не веря себе, Сашка наблюдал, как на груди его противника, прямо на обычной светлой рубашке, какие много кто носит — и сотник, и его помощник ходили в гражданском — взбухает маленький бугорок, который вдруг прорезается острием меча, а потом вокруг острия расплывается алое пятно.
Меч — судя по виду, тоже железный — торчал из груди Паштровича.
Люди не умирают за долю секунды, разве что если ударить в голову. Сашка был уверен, что своевременный удар — интересно, кто это подсуетился, даже меч притащил?! — его не спасет, Паштрович успеет воспользоваться посохом.
Но вместе с кровью из раны начала сочиться странная серебристо-голубая субстанция, а молнии перестали блистать на набалдашнике жезла в опущенной руке.
— Прошу прощения, — сказал сотник Эдмундсен, выдергивая меч из груди помощника. Тело грузно осело на пол. — Толпа… Сучья мать, это что за хрень?!
Впервые Сашка видел элегантного и невозмутимого сотника в таком состоянии. Было, отчего: серебристая субстанция вырвалась из раны, на миг повиснув в воздухе лабиринтом причудливо спутанных нитей, словно капля чернил в чашке с водой. А затем с безумной скоростью рванула прочь, петляя между деревьями!
— Поздравляю, — сказала Сандра, тяжело дыша. Она подошла и встала рядом с Сашкой, положив руку ему на плечо. Сопереживание покинуло его, он уже не чувствовал ее как себя — и слава богу!
— С чем? — хмуро спросил сотник, глядя на тело своего заместителя.
Лоск и невозмутимость покинули Эдмундсена окончательно; Сашка вдруг увидел, что для вампира он не так уж стар, просто нарочито двигался и говорил медленнее, чтобы создать впечатление отточенной многими десятилетиями элегантности.
Ох уж эти вампиры, позеры все как один! Только по-разному. Княгиня вот...
Но он не хотел, не мог сейчас думать о Княгине.
— Ваше имя будет вписано в историю науки, — с отвращением произнесла Сандра. — Теперь ясно, что эфирные твари не только могут спускаться на планеты, но и вселяются в тела людей. И, похоже, умеют менять хозяев.
— Вы думаете, оно полетело искать новое тело? — спросил Эдмундсен.
— Я ничего не думаю. Я… я, похоже, в истерике, — сообщила Сандра.
После чего уселась прямо на землю и захохотала.
Сашка подумал, что он очень хочет к ней присоединиться.
Ну, эфирный спрут! Ну, «Присцилла»! Ну, Княгиня с Князем! Ну, удружили!
***
Володька не мог нарадоваться на съемный коттедж. На самом берегу озера, совсем рядом с городским парком — всегда можно гулять! Отличный вид на ледник, сияющий золотым и розовым на закате.
А сегодня вдобавок там давали какой-то концерт, и в темной сумрачной воде отражались сполохи от вставшего над парком купола.
В солнечные дни же комнату с большим окном, которую Володька отвел под свой кабинет, заливал яркий свет. Идеально для рисунков.
— Теперь у меня все удобства для рисования, — сказал Володька вслух, стоя у окна и словно пробуя эти слова на вкус. — Каждый день, а не время от времени! Сколько угодно бумаги. Сколько угодно карандашей. Красивый вид из окна для вдохновения. Правда, один и тот же… И, пожалуй, такой дом для меня все же великоват…
«Ничего, — это он уже вслух не произнес, — найму прислугу, чтобы убирать!»
Как раз в этот момент что-то синее, сверкающее и прозрачное метнулось к нему через озеро, не отражаясь в серой от пасмурного неба воде.
КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.