Сергей Плотников – Соло для капитана с оркестром (страница 31)
В данном случае с этим было просто — Бэла и Володька, их потерянные друзья. Нужно было найти их любой ценой…
Еще помогает графическая опора; говорят, графическая магия как таковая разрабатывалась изначально для нужд орденов.
Стандартное основание для круга — классическая пентаграмма. Но они не могли ее использовать, потому что два луча остались бы пустыми. Следовательно — треугольник. Чем проще форма и чем меньше у нее углов, тем крепче замыкание членов круга друг на друга, тем больше отдача для каждого из них в случае проблем. Но другого выхода не было.
Еще одна проблема заключалась в том, что они не могли отлучиться из рубки, а удобнее всего было бы проводить ритуал в кают-компании, около алтаря корабельного духа — там он сумел бы им помочь.
Но ничего, воспользовались и рубкой. Правда, пришлось демонтировать одно пилотское кресло, чтобы хватило места.
Сандра старательно изобразила на полу большую треугольную печать — до уровня Володьки она, конечно, не дотягивала, но вообще-то как кормчий она постоянно имела дело с графической магией и была подкована в ней лучше, чем Сашка или Катерина.
Затем они заняли места на вершинах треугольника. Сашка начал читать стандартную форму объединения сил на старославянском… и вдруг провалился в это объединение почти без всякого труда!
То ли хватило их с Сандрой связи, то ли они оба успели узнать Катерину значительно лучше, чем им казалось.
«Очень странное ощущение», — решил он.
Окружение не то чтобы растворилось, просто перестало восприниматься как единственно важная часть мироздания. Корпус бригантины вокруг потерял плотность, так же как тела экипажа; Сашка мог видеть кровь, переливающуюся у них в сосудах, даже содержимое кишечников мог видеть — и это его почему-то ужасно насмешило.
Но отвлекаться на юмор уровня начальной школы было некогда, ситуация требовала немедленных действий. У Сашки внутри тикал обратный отсчет: Бэла и Володька находились в плену уже четырнадцать часов точно — а может быть, и шестнадцать, он точно не знал, когда они попали на вражеское судно.
Теперь, получив силы своих подруг, Сашка мог вновь направить свой разум на поиск каравеллы — они заранее согласились, что лучше это делать ему, как самому опытному в таких вещах.
На сей раз было проще: он видел эфирные потоки четче и яснее, границы его восприятия раздвинулись, картинка уже не плыла перед глазами.
И все равно, искать иголку в стоге сена было бы проще, чем след каравеллы в ближнем эфире!
— Давай теперь ты, — сказал он, уступая пальму первенства Саньке. — У меня глаз замылился, вообще ничего не вижу. Только какие-то пятна.
— Это Залунный мир, в нем все время пятна, — пробормотала Сандра, но ведущую позицию переняла.
Потянулись минуты ожидания. Теперь Сашка мог только ждать вместе с Катериной, чувствуя, как через него проходит, пульсируя в такт с сердцебиением, их общая сила.
И вдруг...
— Это она! — воскликнула Сандра. — Я чувствую Белку! Я их нащупала! Координаты: удаление от Ядра 5e316, от Земли...
...И тут же по их нервам ударил взрыв.
Глава 20, о реакции на стресс и эффекте попутчика
Сундук… покачивался. Мерно — видно, им повезло, и они оказались в сравнительно стабильном широком потоке, их не выкинуло в какой-то малый бурный стрим. Спокойным и обнадеживающим розовым светом горел маленький кристалл жизнеобеспечения.
Больше ничего спокойного и обнадеживающего вокруг не было. И меньше всего Бэла могла применить эти эпитеты к своему спутнику.
— Черт-черт-черт! — Володька держался за голову, маятником раскачиваясь туда-туда. От него нестерпимо пахло потом и стрессом, даже в человеческом облике Бэле хотелось зажать нос. — О чем я только думал! Мы же задохнемся!
Бэла знала, что такое бывает у некоторых: во время проблем и серьезных испытаний держатся хорошо и действуют разумно, но как только основная опасность заканчивается и наступает относительное затишье — начинается истерика и резкое отупление.
Задохнутся! С кристаллом-то жизнеобеспечения! Как эфирник с двухлетним — или сколько там? — опытом мог сказать такую чушь?
— Раньше умрем от жажды, — хладнокровно ответила Белка. — Кристалл жизнеобеспечения восстанавливает воздух. Пока он не выработал свой ресурс, кислорода у нас достаточно.
— А. Точно, — Володька немного успокоился. — Знаешь, в смерти от жажды тоже приятного мало!
— Ничего, у нас есть выход.
— Какой это? — насторожился Володька и почему-то от Бэлы отодвинулся.
— Я знаю заклинание, которое позволяет впасть в спячку, — пояснила она. — Тогда ты не хочешь ни есть, ни пить, и даже в туалет не ходишь. Только подкожный жир медленно превращается в воду.
Это было одно из немногих заклинаний, на которые у Бэлы хватало способностей. Она его как-то даже раз пробовала: погрузила себя в спячку на три дня, когда оставалось несколько дней до стипендии. Дело было зимой, в такую пору крыс и мышей ловить в городском парке сложновато — кроме того, его поделили бродячие собаки.
Результат спячки Бэле не понравился, и после этого она нашла подработку у мадам Романовой, чтобы не сидеть на хлебе и воде.
Но в ситуации, когда иного выхода нет, это ценное подспорье.
— Заклинание оборотней? Я от него вообще очнусь? — нахмурился Володька.
— А кто тебя знает…
— Ну да, а если не очнусь, то у тебя будет запас мясных консервов, — пробормотал он.
— Ну тебя! — буркнула Белка. — И нечего на меня так подозрительно таращиться!
Только тут до нее дошло, что подозрительно или не подозрительно, а она все еще одета только в Володькин плащ.
— Я сейчас превращусь, — сказала она. — Все-таки нагрузка на кристалл меньше.
И только сказав это, сообразила, что сказала. Она пока ни разу не превращалась на глазах у своего экипажа, даже на глазах у Сашки и Сандры.
— Ладно, — кивнул Володька, не учуяв торжественности момента.
И продолжил пялиться.
— Отвернись!
— Я тебя голую и так видел.
— На это мне пофиг. А оборачиваться — это другое!
— Пофиг, если голая? — Володька удивленно заморгал. — Это у всех оборотней так?
— Это у всех, кто работал в цирке, — бросила Белка. — Не пялься, короче.
— Ну… ладно.
Через пару минут черно-бурая лиса, свернувшись клубком, спала на коленях у офигевшего от этого человека: Бэла очень, очень устала.
***
Бывают секунды, когда мир разваливается, а сделать больше ничего нельзя.
В кают-компании было тихо, только тикали ходики. Казалось, что если прислушаться, то за этим тиканьем можно было разобрать, как вода течет вверх по стеблям плюща, регенерирующего кислород. В воздухе до сих пор висел слабый запах корицы от булочек Катерины, которые она пекла, кажется, целую вечность назад. Самих булочек на столе больше не было: их убрали и закрепили перед стартом, да так назад и не вернули. Не до того было.
Сандра сидела на диване, сжимая амулет Белки в руке, и думала: если бы не пошли к Мэлвину Дюраку, а поспешили на корабль. Если бы наплевали на правила и сразу стартовали с планеты. Если бы быстрее составили круг.
Вот только что все можно было исправить — и вот уже исправить ничего нельзя. И этот миг, когда прошлое еще было свежим, отдаляется и отдаляется, как будто с каждой минутой увеличивая страшную непоправимость. И ты знаешь, что это иллюзия, знаешь, что нельзя вернуться в прошлое даже на секунду назад — теоретики магии обосновали это давно и прочно; и увидеть прошлое нельзя, разве что заглянуть кому-то в воспоминания, но эти воспоминания будут подвержены субъективным искажениям — но кажется, что если вот сейчас напрячься, сделать одно усилие, ты как-то сможешь вразумить себя суточной давности, изменить все.
Или проснуться.
Ощущения были остро-знакомыми: когда умер Артур, она так себя чувствовала… наверное, первые несколько часов. Потом нахлынуло отчаяние, столь глубокое, что в нем можно было утонуть. И все-таки, когда оно пришло, стало легче: в нем не было места безумной надежде.
Но секунды шли, ходики тикали, отчаяние запаздывало. Сандре хотелось, чтобы амулет острыми углами врезался бы ей в ладонь — за неимением ногтей, которые она ради возни с кристаллами стригла коротко — вот только она сама сделала эти чертовы амулеты круглыми.
Нужно же будет сообщить родным… А где эти родные? Кто они? Клан Тихие травы… где они живут, как их найти? Княгиня, может быть, знала. Знает ли Людоедка?
Или в ОРК только один клан с таким названием?
Ну почему она не расспросила Белку подробнее! Болтали же, много болтали, но как-то так выходило, что больше трепала языком сама Санька — про родителей, про Саю, про их с Сашкой проделки… даже про Артура парой слов обмолвилась, хотя думала, что не сможет никогда. Белка тоже рассказывала про свой клан, но мало, мало! Нет бы Сандре задавать больше наводящих вопросов, слушать внимательнее…
Она едва заметила, что Сашка спустился в кают-компанию из рубки и замер около лестницы, скрестив руки на груди и глядя на нее. Молчал — и на том спасибо, Сандре сейчас было бы тяжело притворяться, что она может говорить.
— Санька, — а нет, заговорил. — Прекрати.