Сергей Плотников – Сэйл-мастер (страница 8)
— А они разве… не инициируют? — Бэла как будто удивилась.
— Ты больше желтых газет читай, — хихикнула Сандра. — До двадцати процентов населения — неинициированные полукровки. А у всех остальных в каком-то поколении да затесались вампирские гены. Сколько у нас уже за межрасовые браки не преследуют, лет триста?
— Точно, обращать совсем не обязательно, — кивнул Сашка. — Это решают родители, когда разбираются, с какой родней ребенку будет удобнее расти: знаешь же, что вампир и человек долго жить вместе не могут… Когда вампир — мать, ребенка чаще всего инициируют. Просто в моем случае мама захотела уйти в монастырь почти сразу после моего рождения, так что решено было, что я останусь с папой. Но папу потом послали на каторгу, и я лет до десяти жил все-таки с материнской родней.
— А почему они тогда не?..
— Потому что только до года можно. Ну и дальше, когда отец вышел и женился во второй раз, я своих вампирских родичей частенько навещал… — Сашка подкрутил колку, задумчиво провел смычком, прислушался и удовлетворенно кивнул. — Они меня научили всяким штукам. И с Сандрой мы там подружились.
— Ага, — кивнула Сандра, извлекая из скрипки длинный, ноющий звук. — Он был жутко несчастным ребенком! Ты же видела эти вампирятни: понятия о комфорте никакого… сквозняки, освещения ноль, чем они питаются — тоже знаешь… фу-у-у! — она сморщилась. — А мои родители тогда рядом жили с их замком, в деревне… ну, летом дачу снимали.
— Она меня подкармливала, — усмехнулся Сашка. — Отдавала мне свои конфеты, — ему удалось сыграть целую фразу, и он остался очень доволен собой.
— Половину, — хмыкнула Сандра. — Стала бы я отдавать все!
— Да и вообще ты не ради любви к ближнему своему старалась: ты вербовала меня в сообщники, чтобы я помог тебе забраться в сокровищницу моей родни.
— Фу, как нехорошо с твоей стороны об этом вспоминать! — Сандра сморщила нос. — Как низко!
— Ты подорвала мою веру в человечество, и теперь вообще мне кругом должна, — парировал Сашка. — Ну что, «в лесу родилась елочка»?..
— Погодите, — сказала Бэла. — Я сейчас схожу в нашу каюту за тамбуринами. И еще у меня есть ноты пьесы Млацкого для срипки и барабана, я думаю, ее можно на три партии разложить без особого труда…
Белка осторожно внесла в кают-компанию свои маленькие тамбурины. Пилот выглядела довольно потерянно, словно сомневалась, правильно ли поступила, заикнувшись о совместной музыке.
— Ставь сюда, — щедро предложила Санька, отодвигая в сторону стол и скидывая на пол подушку с дивана.
Белка с сомнением посмотрела на подушку, потом на диван, потом на Сандру, лицо которой прямо-таки светилось искренним предвкушением. Наконец она, несколько нервничая, уселась на подушку, скрестив ноги, поставила перед собой тамбурины, вытащила откуда-то из-под шали палочки.
«Она будет играть на тамбуринах палочками?» — удивился Сашка.
Однако недоумение прояснилось: Бэла достала оттуда же из складок шали небольшую складную рамку и тарелочку. Подвешенная на рамке, тарелочка издавала тихое дребезжание.
— А саму рамку можно использовать, как треугольник, — сообразила Сандра. — Умно!
— Есть и портативные ударные установки, — сказала Белка отстраненным тоном; стеснения в нем, однако, уже не чувствовалось — точнее, чувствовалось, но не так сильно. Не стеснение, а некая сухость. — Но у меня такой нет. Млацкого, к сожалению, тоже. Забыла, наверное.
— Ничего, — сказала Сандра. — В этой книжице был Мартон, как раз очень хорошо подходит. Еще можно взять тот квартет, который я помню наизусть. Вам только надо будет подхватить.
— О нет, избавь меня бог от того, что ты помнишь наизусть! — Сашка поднял руки в защитном жесте. — Наверняка опять какая-нибудь жуткая головоломка. Да и Мартон, если подумать…
— Ну хватит! — прикрикнула Сандра. — Этак мы и в самом деле договоримся до «В лесу родилась елочка».
— Давай турецкий марш? — взмолился Сашка. — Ты же его начала.
— Это слишком легко, — непреклонно отозвалась Санька. — И не вздумай лениться!
С этими словами она протянула Бэле одну копию нот, с другой подсела ближе к Сашке. Они пристроили листки на стол между ними и почти одинаковыми движениями подняли инструменты к подбородкам.
Бэла посмотрела на них с некоторым сомнение, но ничего не сказала.
Это и впрямь был Мартон, Tosca Fantasy[17]. Сашка только не помнил: там должны были быть скрипка и альт, скрипка и виолончель или вовсе две скрипки? Ну ладно, в любом случае, решил Белобрысов, он более или менее справится, а если и возьмет пару-тройку фальшивых нот, так ничего страшного, все свои.
Первые ноты, низкие и протяжные, и впрямь принадлежали ему. Что ж, не так трудно, как показалось сначала. Потом ему помогла Сандра, включилась, и сразу стало легче — как глоток свежего воздуха. Белка послушно оттеняла их перекличку барабанной дробью то тут, то там, но пока это не имело особого значения: так, разминка.
Играть в паре с Санькой всегда было сущим наслаждением: Сашка шел за ней, почти не глядя, полностью полагаясь на ее чуть более высокое мастерство и гораздо большую уверенность в своих силах. Когда же она покидала его, устремляясь вверх, он вполне уверенно держал партию, встречая ее ласково, когда она возвращалась — словно акробатический этюд, когда Сашка в роли нижнего гимнаста подбрасывал партнершу вверх (в реале он бы проделать этого не мог: Санька, скорее всего, весила ненамного меньше него).
Теперь дело оставалось за барабанщицей: сможет ли она держаться с ними вровень? За взрывом первой трети пьеса успокаивалась: игру вела скрипка, альт ее поддерживал, а ударным оставалось только отбивать ритм. Если они не сорвутся с самого начала…
Они сорвались. Барабаны не вступили, какое-то время скрипка и альт продолжали вдвоем, но было совсем не то: мелодия потеряла половину прелести, утрачивая законченность и превращаясь из мощного и радостного отрывка в нечто куцее, даже одинокое: без ударных мелодия сразу же утратила большую часть энергии, став почти примитивной.
— Ну и чего? — спросил Сашка довольно сердито, глядя на Белку.
— Я не успела дочитать, — буркнула она довольно резко и повела плечами, скидывая шаль. Под шалью обнаружились белая футболка и темно-синие шорты.
— Ну извините!
— Там легко, потом одна вариация все время повторяется, — сказала Сандра. — Теперь дочитала?
— Теперь да, — нейтральным тоном ответила Бэла. — Прошу прощения. Давайте сначала?
— Давай… — недовольно сказал Сашка. Ему казалось, что второй раз он точно не сможет повторить вступление, не сфальшивив — кажется, первый раз ему удалось только чудом. Однако чудо повторилось: ноты пошли ровно, гладко, словно упали уже на проторенные рельсы, как эфирный поезд; фарватер был знаком. Низкие, саркастические ноты заскользили ровно и плавно, потом в него влилась новая струя, — Санька — и в нужном месте таки прервались дробью радостных ударов. Сашка чуть было не сбился: это было неожиданно. У девчонки оказалась твердая рука и эта самая сумасшедшая страсть, которая отличает барабанщиков и скрипачей — но в барабанщиках она сочетается, вдобавок, с настоящим безумием. А что вы хотите от людей, которыми целыми днями только и делают, что колотят по всему палками. Безумный удар, дробь… второй удар… helvete, как говорит Санька, а ведь пошло! Пошло! Хотя и странновато звучат глухие удары тамбурина там, где должен быть барабан, но уж ладно.
Они повторили первую вариацию несколько раз, потом Сандра разразилась вдохновенным пассажем, из-за которого Сашка потерял нить беседы, а Бэла так увлеклась, что упустила ритм — но начало, тем не менее, было положено.
Сашка взял особенно неловкую, сомнительную, скособоченную ноту, и так она жалко прозвучала во внезапно наступившей тишине, что все трое просто не могли не расхохотаться.
— Чудно! — сказала Сандра с удовольствием. — Совместная игра — лучшее средство для сплочения команды! Еще, конечно, помогает секс, но это трудновато, когда речь идет о большой компании… — на этом месте Сашка фыркнул, опознав давний прикол: «Чтобы пилота потом не поимел капитан, ему лучше поиметь штурмана еще на трапе».
Бэла покосилась на Сандру с такой опаской, что Сашка не мог не расхохотаться снова.
Глава 5, в которой капитана похищают, а штурман пускает пузыри
Три с половиной недели вояжа — совсем малый срок. Но уже через пару дней, как только стих ажиотаж после появления домового, а расписание дежурств на камбузе перестало вызывать жаркие споры (Сашка, вопреки воли капитана, хотел избавить Саньку от большинства обязанностей не по судовой роли: мол, пусть он лучше пожертвует частью отдыха, чем будет есть