Сергей Плотников – Плюшевый: пророк (страница 7)

— Ну, я так, округляя. А с другой стороны я. Ко мне приходит человек и ложится под нож, потому что доверяет. И я пересаживаю ему, скажем, почку, которую завещал другой человек, чтобы спасти кому-то жизнь. И один гибнет из-за моей лени или невнимательности, а священный дар другого пропадает — эта почка больше никому не годится… Скажи, разве это не столь же тяжелый проступок? Или даже тяжелее?

Она говорила спокойно, легким тоном, но я чувствовал в этих словах застарелую боль.

Алёна бросила оперировать двадцать лет назад, когда ошибки у нее превысили пять процентов. Всю карьеру цифра держалась на тройке, но постепенно административная работа становилась все более ответственной и требовала все больше внимания. Выкраивать время на операции и подготовку к ним становилось все сложнее…

— Меряться тяжестью грехов — тоже род гордыни, — сказал я, когда нашел слова.

— Именно, — усмехнулась Алёна. — Но счет на табло. Я попала в тело Сорафии — а ты в тело Лиса.

Крыть было нечем. Я и сам недавно думал о том же. Хотя это казалось излишне жестоким, совершенно не в струе милосердия Творца.

— Может быть, дело не в наказании? — предположил я. — Может быть, Творец просто поместил тебя туда, где ты принесешь больше всего пользы? И где нам не так сложно было бы найти друг друга? Просто мы с тобой те еще дятлы оказались в этом плане…

— Да, теперь я тоже так думаю, — согласилась Алёна. — Потому что, во-первых, Творец не жесток. Во-вторых, не может быть наказанием то, что принесло в итоге столько радости, — она сжала мою руку, я переплел пальцы с ее. — Но я с самого начала не сказала «наказание», я сказала «урок». Видимо, мне следовало выучить больше, чем тебе. И еще, по-моему, из моей позиции в этом мире следует, что я должна во всем тебе помогать. Хотя бы это я, к счастью, поняла с самого начала и поняла правильно!

— Я с тобой не согласен, — возразил я, — но пока не могу аргументировать… Ладно, сейчас не время для философских споров. Нам пора возвращаться к лошадям — бедняги там всю ночь, надеюсь, волки их не съели… А стратегические планы обсудим потом. У тебя вся резиденция, должно быть, на ушах стоит.

— Нет, еще не стоит, — усмехнулась моя жена. — Я их еще только поставлю. Хорошо, Яса должна как раз сегодня вернуться из своего отпуска — как раз и нагружу ее.

— Ты отправила Ясу в отпуск?

— Коротенький. По случаю свадьбы.

— Чьей?

— Её собственной, конечно.

— Она вышла замуж⁈

Алёна посмотрела на меня с иронией.

— Ага. Вот сразу как от тебя выскочила с подожженным хвостом, побежала искать, на ком бы взять реванш. И нашла. На свою голову.

Интерлюдия. Яса Керн, Иар Иэррей и Сорафия Боней, несколько дней назад, сразу после нападения гвардейца и наемников

Все в резиденции Цапель знали, что мастера Иэррея можно застать в своем кабинете рано утром или поздно вечером — день он обычно проводит, посещая пациентов или выполняя так называемые «операционные вмешательства», чаще всего вместе с мастером Боней. Поэтому оиянец не удивился, когда в дверь постучали практически на ночь глядя. Особенно учитывая ту суету и суматоху, которая царила в резиденции!

— Войдите! — разрешил он.

Дверь отворилась — и, к его удивлению, на пороге появилась подмастерье Керн.

Нет, удивление вызвал даже не его визит — она порой являлась за настойками для мастера-наставницы в самое неурочное время. А то, как она выглядела. В резиденции Яса одевалась обычно либо в тренировочную форму, либо — чаще — в простое, наглухо закрытое черное платье, чтобы оно удачно контрастировало с белыми нарядами, которые предпочитала мастер-наставница. Однако теперь на ней был роскошный темно-зеленый ансамбль с открытыми плечами, весьма выгодно подчеркивающий белизну кожи и достоинства телосложения прекрасной воительницы.

Яса выполнила поклон согласно оиянскому этикету и без преамбул произнесла:

— Мастер Иэррей, вы знаете, как приготовить афродизиак для мужчин?

Иэррей не удержал контроль за выражением лица: его брови взлетели чуть ли не выше линии волос.

— Безусловно, знаю. Но зачем он мог вам понадобиться?

— Для дела, — коротко сказала девушка.

Иэррей позволил себе короткую, сардоническую улыбку. Эта красавица всегда вызывала у него смешанные эмоции, но теперь, пожалуй, она зашла слишком далеко.

Если этот дурацкий предлог вообще не выдуман с самого начала. Неужели девочек на традиционном Пути Цапли не учили самостоятельно смешивать подобные снадобья?

Впрочем, может быть, и не учили. Приехав сюда, Иэррей с удивлением узнал, что благородное искусство составления зелий и ядов на континенте считается чисто дворянской прерогативой.

— Вам не нужны афродизиаки «для дела», — спокойно заметил он. — Если вы хотите соблазнить мужчину, вам достаточно подойти к нему на расстояние вытянутой руки, а потом не отшатываться.

К его удивлению, выразительное лицо девушки дрогнуло.

— Вы знаете⁈

— Знаю о чем? — спокойно осведомился он.

Яса сглотнула, чуть опустила веки. Затем, подобрав подол, она прошла через всю комнату и опустилась на колени почти вплотную к Иэррею, который сидел за своим низеньким, привычным ему оиянским столиком.

— Так — достаточно близко?

Она вскинула к нему лицо. Ее щеки чуть розовели, жилка на шее трепетала. Иэррей почувствовал, что самообладание изменяет ему. Захотелось даже ткнуть себя в ногу острым концом кисти, чтобы проверить, не сон ли это: перворанговая помощница Боней пару раз являлась к нему в грезах. Но нет, пожалуй, не сон.

«Осмотрительный человек отверг бы это предложение, — подумал он. — У нее явно есть скрытые мотивы, а ее эмоциональное состояние так же явно нестабильно… Но…»

Осмотрительный человек никогда не бросил бы жизнь сына аристократического семейства и не пересек бы океан в поисках медицинских знаний.

Он наклонился к девушке так, чтобы ее губы ощутили его дыхание.

— В самый раз.

Иэррей считал себя предусмотрительным человеком, поэтому он догадался дать себе команду проснуться до рассвета — чтобы удержать Ясу, когда она попытается ускользнуть из его комнаты, не поговорив с ним. Он угадал правильно: девушка, выбравшись из-под одеяла, была, кажется, очень смущена, увидев, что он сидит в кресле возле кровати, уже полностью одетый.

— Доброе утро, — сказал Иэррей. — Как вы предпочитаете, прямо сейчас отправиться к мастеру-наставнице, чтобы она подтвердила наш брак, или желаете устроить торжественную церемонию?

— Брак⁈ — охнула Яса. — Вы с ума сошли!

— Отнюдь, — спокойно проговорил Иэррей. Он достал из кармана, вшитого в рукав, футляр с иглами, вытащил одну и задумчиво покрутил ее в пальцах. — По обычаям наших островов, после того, что вы мне устроили, либо замуж — либо один из нас должен умереть.

Яса сделалась белой, как свежевыделанная бумага:

— Я должна поговорить с мастером-наставницей! Не делайте ничего!

— Как пожелаете, — чуть улыбнулся Иэррей.

В том, что Сорафия Боней поддержит его гамбит, он не сомневался.

Сорафия Боней слушала рассказ Ясы за чашкой чая, которой имела обыкновение заканчивать завтрак, не выказывая никаких эмоций. Девушка же старалась говорить четко и логично — но все равно сбивалась, путалась и краснела.

— … Я не смогла! — воскликнула она. — Он уже из штанов практически выпрыгивал, но тут я дернулась, и он тут же…

— Почему дернулась? — перебила ее Боней.

— Он положил пальцы мне на шею. Я… это глупо, я знала, что он мне ничего не сделает, но я видела, как эти пальцы вырвали у человека кадык, и…

Сорафия усмехнулась.

— Ясно. А каким образом в это дело затесался наш мастер-целитель?

— Я пошла к нему просить афродизиак для Коннаха, а Иэррей сказал, что он мне не нужен. И тут я подумала — неужели я и этого затворника не сумею соблазнить? Ну я и…

Сорафия Боней со звоном поставила чашку на блюдце. Яса аж вздрогнула, настолько жест был нехарактерен для ее наставницы.

— Девочка моя, чем ты думала⁈ А впрочем, ладно, не отвечай. Ясно, чем. Это ведь был твой первый опыт?

Вот теперь Яса покраснела по-настоящему.

— Но я же прошла ритуал женственности, я не девушка, он не мог этого понять!

Сорафия глубоко вздохнула.

— Он лекарь, глупышка. Очень хороший лекарь. И очень наблюдательный мужчина. Ты отдала ему свое девичество — а он тебя уважает. Он совершенно прав: теперь он либо должен забрать тебя себе, либо получится, что он совершил несовместимый с его честью поступок. Тогда либо ему умереть — либо начать рассматривать тебя как проститутку. Некоторые оиянцы в таких случаях действительно могут и убить девушку, чтобы она не распространяла порок. Допустим, убить тебя в бою уже не так-то просто, — Боней тут усмехнулась, — а для пятирангового вроде него задача еще больше усложняется. Однако я подозреваю, что если он поставит себе такую цель, то изведет тебя другими средствами.

— … Это правда? — тихим, испуганным голосом спросила девушка.

— Нет, я только что это выдумала, чтобы вас свести! — произнесла Боней с четко слышным в ее ровном голосе раздражением и недовольством. — Я тебе говорила, что к телесной близости нельзя относиться легко! Говорила? Говорила! Я тебе говорила, что не всем мужчинам нужны только плотские удовольствия без обязательств, как бы вам ни промывала мозги моя свекровушка? Говорила! А ты что?

— Промывала?.. — неуверенно переспросила Яса. — Что делала старая госпожа?..