Сергей Плотников – Плюшевый: пророк (страница 58)

— Расступитесь! — велела Сора.

Очень вовремя!

Секунду назад ее не было, и вдруг она появилась.

— Лис, никто не должен видеть, как я выношу тебя из резиденции, — пока я боролся за очередной вдох, она уже каким-то образом оказалась прямо передо мной, держала обе мои руки в своих, и от этого дышать делалось почему-то немного легче. — Сможешь выйти сам?

Мне очень четко представился Орис Коннах, делающий свои последние шаги под священным Дубом.

— Смогу, конечно, — я смог сказать ей эти слова, не задыхаясь. — Не так мне еще плохо.

— Еще бы. Тебе не просто плохо, тебе хреново, — последние слова она сказала еле слышным шепотом, на нашем родном языке, и я снова не смог удержаться от усмешки — которая неожиданно привела к булькающему кашлю.

— Жидкость в легких, — подтвердила Сора. — Сейчас сядем в повозку — и я тебе сделаю дренаж. Давай. Вставай.

Очень жестким, спокойным тоном.

— Моя опора… — пробормотал я, и в самом деле опираясь на ее руку.

Эти несколько метров до повозки — а ее подкатили прямо к крыльцу — почти мне не запомнились. Я старался сохранять на лице сосредоточенное выражение человека, которого вызвали куда-то по срочному делу, но шагать неторопливо. Вот не думал, что доведется снова использовать опыт жизни с искусственным сердцем — тогда количество кислорода в крови не изменялось от изменения усилий, и приходилось все делать как в анекдоте, «медленно и печально». Теперь же количество кислорода в крови, такое ощущение, убывало, несмотря ни на что. Но все же его хватило, чтобы я, как я надеялся, полным достоинства шагом проделал путь до «кареты скорой помощи» — буквально кареты и буквально скорой помощи, Сора ее заказала именно с этой целью! — и рухнул на носилки, установленные на креплениях по центру возка.

— Яса, скальпель, антисептик и дренажную трубку номер семь, — услышал я спокойный голос Соры — после чего отрубился.

Пришел в себя буквально через несколько секунд — от резкой боли в спине. Повозка двигалась, дышать было несколько легче. Меня почти не трясло и не качало: потому что я полусидел, навалившись на… Да, на Герта. Брат поддерживал меня в сидящем положении, обнимая, моя голова лежала у него на плече. А с моей спиной что-то делали. Так, это Сора: ее ауру ни с чем не спутаешь!

Мощная внутренняя энергия Великого мастера мешала мне рассмотреть, кто еще находится в повозке, однако я подозревал, что как минимум Яса и мастер-лекарь Иэррей — а на козлах, скорее всего, Рида. Да, так и есть. Человека на козлах я кое-как разглядеть мог: первый ранг, компактное сравнительно небольшое тело, но больше, чем у Ясы — только она.

Сора что-то делала с моими ребрами, судя по ощущениям, накладывала плотную повязку.

— Смотри, Яса, вот как это делается, — услышал я. — Ты, вроде бы, проводила односторонний дренаж, а когда двойной, повязка накладывается вот так.

Узнаю свою Алёну: даже в такой момент выполняет свой долг до конца! В данном случае, долг учителя.

— Надеюсь, ты взяла золотые? — пробормотал я в плечо Герту. — Иначе я обижусь…

Я помогал Соре заказать трубки для интубации: хирургической стали как таковой здесь не было, поэтому мы оплатили золотые и серебряные.

— Очнулся! — радостно воскликнула Яса.

— Золотые — мягкие, — отрезала Сора, не прекращая перевязку. — Ты путаешь, это я для сшивания сосудов брала. Для интубации серебро.

— Жаль. Значит, золото — в следующий раз…

— Я тебе покажу — следующий раз! Что у тебя за мания насчет следующего раза⁈

— Просто люблю… золотые украшения…

— И при этом отказался от императорских сережек? Мне есть что сказать по поводу твоего вкуса в аксессуарах!

Я не удержался и захихикал — отчего зашелся кашлем, и Герту пришлось торопливо прижать меня к себе.

— Мастер Сора! — это одновременно воскликнули Яса и Герт, причем Яса просто с укоризной, а Герт буквально с ужасом.

— Он заслужил. Иэр! Расскажите-ка нам о действии яда малкура. Боюсь, я пока не успела о нем ничего узнать.

— Я тоже знаю о нем сравнительно немного, — услышал я спокойный голос Иэррея. Значит, кроме Ясы он еще в повозке. И, скорее всего, больше никого: места недостаточно. — Мой первый наставник упоминал о нем как о примере яда, с которым мне вряд ли придется столкнуться. При вдыхании какое-то время ничего не происходит, затем легкие перестают работать нормально, в них начинает накапливаться жидкость. Симптомы прогрессируют, смерть наступает от недостатка воздуха.

— Мастер Сора отвела жидкость у него из легких! — сказал Герт у меня над ухом. — Значит, если жидкость будет вытекать, Лис это переживет?

— Может быть, — с сомнением произнес Иэррей. — На островах никогда не делают интубацию. Обычно отравленный умирает в течение четверти часа с момента появления первых симптомов, но уже прошло больше времени. Возможно, надежда есть. Если мастер Сорафия правильно передала мне рассказ главы Коннаха, он вдохнул только часть высыпанного на него яда, остальное уничтожил.

— Все так, — пробормотал я.

Вот странно, мне казалось, что Герт намного крупнее меня — а сейчас, когда он держал меня в объятиях, стало ясно, что разница не так уж велика. Если не считать роста, конечно. Будь тут стандартизированные размеры одежды, могли бы одалживать друг другу толстовки. Неплохо я раскачался, однако, за последний год. Еще и рыжий. Гном — он и есть гном…

Смешно будет ребятам… Надеюсь. Представляю, как я сейчас бы выглядел на «семейном фото» с сыновьями!

Я чуть было не сказал это вслух — хорошо, удержался. Голову вело. Очевидно, опять недостаток кислорода. Да что б его.

— Лис, — сказала Сора, — слушай меня внимательно. Я знаю, что у тебя, скорее всего, мысли путаются. То, что ты при этом шутишь шуточки, меня не обманывает, ты, наверное, и когда сердце себе вырывал, реанимационную бригаду веселил…

— Мастер Сора, вы о чем? — охнул Герт.

— О его жизни до рождения здесь, — отрезала Алёна. — Неважно. Итак. Лис. Мне очень нужно, чтобы ты оставался в сознании. Если ты не будешь в сознании, неважно, зажгу я Черное Солнце или нет, никто не сможет тебя вылечить, кроме самого тебя!

— Я буду контролировать твой пульс, но мне нужна твоя помощь, — продолжала моя Алёнка. — Если почувствуешь, что скоро отключишься — говори мне. Я зажгу Черное Солнце сразу же, не доезжая до полигона.

— Нельзя… город… — прошептал я.

— Похрен на город! — это она сказала на орденском языке.

— Нет, — твердо ответил я, уже не знаю, на каком: мысли действительно путались. — Как буду… держать ответ…

— Это мое решение, мне и отвечать.

— Нет, — повторил я.

— Мы, между прочим, уже проезжаем ворота, — вдруг сказал Иэррей. — Так что спор о допустимости применения удара Черного Солнца в плотной застройке можно отложить. Еще четверть часа — и выберемся из предместий. Я бы сказал, что состояние пациента ухудшается стабильно, но медленно. До полигона вряд ли дотянет, но до относительно малолюдного участка — вполне.

Мое состояние действительно ухудшалось, что же касается скорости — смотря что считать медленным. Я очень быстро перестал чувствовать свое тело — в том смысле, что перестал ощущать боль от разрезов, в которые вставили интубационные трубки, перестал чувствовать удерживающие руки Герта. Все, что оставалось: нехватка воздуха, попытки дышать спокойно и размеренно, потом — попытки дышать хоть как-то… стеклянные мушки перед глазами…

— Все, я начинаю, — услышал я голос Соры как сквозь вату. — Рида, останавливай!

«Сора кастует Черное Солнце около минуты… — подумал я. — Меньше, если она заранее сконцентрировала энергию… Подождать минуту…»

Боюсь, правда, мои мысли не были такими гладкими и связанными, я просто старался не потерять сознание, цепляясь за образ моей жены с кинжалом в руках и за образ черной кляксы Прорыва в синем небе.

И вдруг почувствовал эйфорию — слабо, отдаленно, как будто повышенный фон облек кого-то другого, не меня. К счастью, усилия по самодиагностике и самолечению действительно стали для меня почти автоматическими, мне совершенно не нужно было уделять на это сознательных усилий.

В голове сразу стало значительно яснее, я почувствовал дикую боль и ломоту в висках — так, боль снять… Ну что ж, легкие я заставил заработать, однако… однако что? Однако они все равно отказываются дышать нормально! Я «починил», может быть, процентов двадцать от того, что нужно, остальное продолжало стремительно обваливаться, сколько бы магии я туда ни вливал!

— Пророк, вы можете теперь совершить чудо? — клиническим тоном спросил меня Иэррей. — Насколько я понял, Черное Солнце уже зажглось.

— Я уже… — сказал я, пытаясь чуть отстраниться от Герта, который продолжал меня держать. — Я… я лечу себя… непрерывно… но это не помогает!

— Яд продолжает свою работу, — сказал Иэррей. — Ясно. Говорил же, что он длительного воздействия.

Дрянь дело. Есть несколько стандартных методов магического обезвреживания ядов, попавших в тело. Однако я не могу найти у себя ничего странного ни в кровеносной системе, ни в тканях — кроме легочных. Похоже, эта отрава действует на клеточном уровне! Мать вашу. Вот уж повезло так повезло. И она распространилась достаточно давно и далеко. Я могу ускорить метаболизм клеток — собственно, уже ускоряю! — чтобы пораженные быстрее отмерли, а здоровые поделились. Но, раз дело касается легких, это не так-то просто. И, что хуже всего, я по-прежнему задыхаюсь!