Сергей Плотников – Плюшевый: пророк (страница 27)
— И теперь вы… действительно наша ровесница? — спросила Тильда.
— Не знаю, госпожа Коннах, — покачала головой Сора. — Я чувствую себя гораздо моложе, это верно. У меня начинают отрастать волосы прежнего цвета, не седые. Но я понятия не имею, сколько продлится это чудо!
— Пока я в силах, я буду лечить Сору, — ответил за нее я. — И тебя, мама, и вас, Айна. Сделаю все, чтобы вы сохранили молодость и здоровье!
Тильда смотрела на меня странным, напряженным взглядом.
— Если бы Творец пожелал совершить это чудо четыре года назад! — тихо сказала она.
Я сглотнул.
— Я тоже все время об этом думаю, мама. Пути Творца неисповедимы. Возможно, четыре года назад я недостаточно хорошо услышал его волю. Может быть, я мог получить доступ к чудесам уже тогда — но оказался слишком глуп и глух, чтобы его услышать.
Тильда опустила взгляд.
— Не думаю, что ты виноват, сын, — тихо проговорила она. — И ты, пожалуйста, так не думай. Я очень рада, что вы теперь здоровы, Сора. Позвольте мне спросить откровенно. Вы сможете родить Лису ребенка? — она говорила слегка хрипло, но с полным самообладанием. Я знал, что она не заплачет.
Сора покачала головой.
— Я бы охотно родила ему столько детей, сколько он пожелает. Но вряд ли. Точно не в ближайшее время. Эта часть моего тела требует лечения, на которое чудеса Лиса не способны.
— Или способны, но не сразу, — поправился я. — Поглядим.
На несколько мгновений повисло довольно тяжелое молчание. Потом Сора заговорила:
— Быть может, еще рановато для этого, но позвольте и мне высказаться прямо, госпожа Коннах.
Тильда кивнула.
— Мой покойный муж научил меня ценить прямоту. Прошу вас, говорите.
— Я понимаю, что вам тяжело. Как бы я ни выглядела сейчас, но я старше и вас, и госпожи Рен почти в два раза, а Лис моложе меня на полвека. Вы это знаете, я это знаю, этого не изменить, — ее тон стал жестким. — Поэтому я долго не соглашалась на этот брак. Но Лис сумел меня переубедить. И раз так, я считаю своим главным долгом охранять моего мужа, чтобы он смог выполнить миссию, возложенную на него Господом!
Моя мать посмотрела в глаза моей жене.
— Лис вступил на очень трудный путь, — сказала она. — Ему нужна вся возможная защита!
— Я тоже так думаю, — согласилась с ней Сора.
После этого я понял, что они действительно поладят.
[1] Этой истории в «Проделках новых магов» нет, не ищите. Мы так до нее и не добрались. Но намекаем здесь на Хлою.
Глава 11
Сельская свадьба и деловые переговоры
Интерлюдия. Тильда Коннах
Тильда проснулась, как от рывка. Показалось, что на границе яви и кошмара плакал ребенок. Ульн! С Ульном что-то случилось!
Подорвалась бежать — враги, отравители! Но еще до того, как подскочила на постели, успокоила бьющееся сердце. Это не дом ее отца, отравы можно не бояться; с Ульном не случится так, как с ее младшим братишкой. И Ульн уже большой, ему скоро пять лет. Она очень хорошо обучала его и Бера, точно так же как раньше Лиса. Он не возьмет еду ни у кого, кроме доверенных людей: ее, Айны, Герны, Лиса, Герта или Фиена. Даже у сестер Бера или лекаря Коона не возьмет!
С Ульном все в порядке, он выпил свой стакан молока, как и Бер, и пошел спать. Или ему опять приснился кошмар?
Тильда чутко вслушивалась в тишину. Нет, никто не вскрикивает от ужаса, никто не плачет. Тихо. Слуги пока не зажигают свечи в коридорах — значит, еще глубокая ночь. Комнату слабо освещали лишь тлеющие угли через отверстие в печной заслонке — маленький розовый островок света.
Ульн уже большой мальчик, и больше не спит в корзине рядом с ее кроватью — или в комнате Ренов, когда у Тильды уже кончилось молоко, а у Айны еще нет. И Лис тоже давно большой мальчик, настолько, что собрался жениться, даже привез домой свою невесту… которая старше самой Тильды и Великий мастер притом! Правда, выглядит очень молодо — потому что Лис совершил для нее чудо. Впрочем, Лис вот уже много лет изумляет свою бедную старую мать, чем дальше, тем больше — она уже привыкла и старается только не мешать ему…
Да, Тильда называла себя старой. Пока еще мысленно, но уже примеряла, как будет говорить это вслух. Орис ее бы отругал за это. Но быть старой в ее положении вовсе не плохо. Быть старой — это выгодно с политической точки зрения, делает прочнее положение, внушает уважение и авторитет. Опять же, быть может, если она начнет иначе одеваться и иначе вести себя, это положит конец этим отвратительным слухам о ней и Фиене Рене!
Как будто она могла бы посмотреть на другого мужчину после Ориса. Как будто она могла бы обмануть и унизить подругу. Как будто она могла бы поставить под угрозу будущее Лиса, Ульна и Школы, уронив свою репутацию!
Но все же Тильда чувствовала отвращение к такой тактике: стареть напоказ отчаянно не хотелось. Пусть не для кого теперь было прихорашиваться, пусть Истинный Бог через Лиса обещал шанс встретиться с Орисом после смерти, — но приглашать старость и гибель казалось дурным знаком. Морщины, выпавшие зубы, трясущиеся руки, слабнущие глаза… Кому же захочется?
Лис обещал, что сохранит молодость и ей. Если бы не Сорафия Боней, чью внешность Тильда отлично помнила по ее прошлому визиту — как будто она могла забыть хоть одну подробность тех страшных дней! — Тильда была бы уверена, что старший сын придумал для нее утешительную ложь. Но теперь…
Теперь она не знала, что и думать. Поэтому старалась не думать вовсе, а просто исполнять свой долг. Да, казалось бы, можно было бы привыкнуть к чудесам Лиса за минувшие годы, но их темп как будто ускорялся день за днем!
Должно быть, ее внезапное пробуждение как раз и было вызвано нервным напряжением последних дней. Ей очень тяжело давалась подготовка к свадьбе Лиса и Боней.
До сих пор невозможно поверить, хотя брак, по сути, уже заключен — они уже сыграли свадьбу в Тверне, они живут вместе в хозяйских покоях.
Так странно думать, что ее сын, аккуратный и вежливый мальчик — ладно, пусть уже юноша — с этой женщиной…
Нет, лучше, действительно, не думать вовсе.
И тут Тильда вздрогнула. Тишина не была полной. Она будто бы услышала… кто-то словно бы сказал что-то или воскликнул. По коридору, за две двери отсюда. Голосом Ульна!
Все-таки не зря проснулась — у малыша опять кошмар!
Ему часто снились плохие сны. Лекарь Коон говорил, что нет ничего страшного, просто богатое детское воображение и телесное напряжение дня находят такую разрядку ночью. У многих активных детей бывает такое, с возрастом проходит. Фиен даже припомнил, что Элиса тоже в детстве мучили кошмары и прекратились только тогда, когда он был примерно на четвертом ранге. Но Тильда все-таки не могла успокоиться до конца.
Вот и сейчас: она встала, накинула просторную домашнюю тунику с рукавами поверх ночной рубашки, сунула ноги в войлочные унты, нашла и зажгла свечу (огниво лежало на столике рядом с кроватью), после чего поспешила по коридору в комнату сына и его друга.
Ульн и Бер жили вместе — так пошло еще с тех пор, как к мальчикам приходилось попеременно вставать ночью. Потом они уже отказывались засыпать друг без друга. Тильда не возражала. Она чувствовала легкую вину перед Гертом: Орис столько сил положил на то, чтобы она принимала его племянника как родного сына, а Тильда все-таки не смогла — так до конца и не стерла разницу между ним и Лисом! А вот с Бером, хоть он не был даже родичем Орису по крови, почему-то получилось легко. Может быть, сама Тильда изменилась, стала старше. А может быть, потому что малыш Герт младенцем рос в отдельном доме, а Бер — у нее на глазах и под руками. Она частенько укачивала его вместе с Ульном, и если не кормила грудью, то лишь потому, что молока у нее не хватало даже на одного ребенка. Это Айна, у которой молока было с избытком, докармливала Тильдиного сына!
Или дело в характерах? Герт, помнится, был драчливым и независимым парнишкой. А Бер — ласковая лапочка, весь в маму. Куда нежнее задиры Ульна! Лис был почти таким же ласковым, только более маленьким и слабым.
Точно! Не почудилось! Тильда увидела свет, пробивающийся из-за щели полуоткрытой комнаты мальчиков. Там горела свеча и слышны были голоса. Не только Ульна и Бера! Еще один голос! Чужой!
Нет, не чужой — голос Великого мастера Боней!
Что она там делает⁈
На миг Тильда подумала совсем уж чудовищное — старая растлительница! Четырнадцатилетнего мальчика ей мало, подавай четырехлетнего⁈
Потом ей стало стыдно за себя. Все-таки это жена Лиса, Великий мастер. Женщина, которая без нареканий однажды отправилась в длинное и, без сомнений, тяжелое для нее путешествие, чтобы спасти Ориса, — и даже не взяла денег, когда искусство ее лекаря оказалось бессильно! Женщина, которая, вообще-то, принимала Ульна и, возможно, спасла жизнь самой Тильде!
Но все же она приближалась к двери вся в холодном поту, не дыша. И услышала…
— … Чудовища из сна ничем не могут повредить, только помочь, Ульн, — закончила фразу Боней.
— Творец их посылает, чтобы мы подготовились биться с ними наяву? — очень серьезным, не по возрасту тоном спросил Ульн.
— Или так. Или понять, каких мы уже победили, — с легкой улыбкой в голосе проговорила жена Лиса. — Некоторые люди говорят, что кошмаров нечего бояться. Но бывают такие кошмары, после которых самые тяжелые испытания принимать немного легче.