Сергей Плотников – Плюшевый: предтеча (страница 55)

Я очень сильно в этом сомневался, но расстраивать дочь так сразу не стал. К тому же, я помнил, что Сергей действительно очень специфическая личность. Возможно, его эта идея заинтересует. А хорошие финансовые аудиторы в любом предприятии нужны.

— Понял, — кивнул Герт. — В общем, вернешься, останешься тут за всем приглядывать, а тогда уж я полечу, — тут он совсем мальчишески улыбнулся. — Слетать в метакосмос! Поглядеть на Лиманион, на настоящую… как ее… атомную станцию! На самолете полетать! Вот это будет приключение!

— Главное — поучиться магии, — мягко сказал я. — По-нормальному, а не так, как я могу тебе предложить.

— Судя по результатам, учитель магии ты прекрасный. А вот экономике и… как его… маркетингу я бы у специалистов поучился, — задумчиво проговорил Герт. — Опять же, эти обрывки про биржевую торговлю, которые иногда залетали по нейрорезонансу, очень меня интересуют.

Я засмеялся.

— Узнаю тебя — сразу, как настоящий боец, находишь самое опасное оружие!

— Или… — продолжал Герт серьезно. — Или не ты вернешься, а Ульн. В смысле, ты под видом Ульна.

— Это еще зачем? — не понял я.

— Для красоты легенды. Пророк ушел в Царствие Небесное — вот пусть так и останется. Это ведь даже не ложь, но это полезно для распространения нашей веры, — он говорил серьезно. — Тем более, что чудо Творца имело место быть несколько раз… Даже не пытайся мне сказать, что не имело!

Я чуть растерянно кивнул. Это я должен был предложить такой изящный вариант, а вовсе не Герт — он даже истории Старой Терры не знает, он понятия не имеет, насколько любой религии необходимы мученики и даже всякое «он улетел, но обещал вернуться».

— Опять же, и новому регенту, а потом и императору, думаю, будет как-то спокойнее, если ты станешь чисто легендарным персонажем, — очень проницательно продолжил Герт.

— Когда ты успел стать таким умным и предусмотрительным?

— Твое дурное влияние!

Мы посмеялись.

— А логично… — пробормотал я. — Под видом Ульна — это, конечно, спорно, мы даже не похожи, и ученики Дуба это знают. Кроме того, что будет, если Ульну на Терре не понравится, и он сам захочет вернуться побыстрее?

— Тогда под видом собственного сына?

— Возможно, но это только лет через пятнадцать хотя бы.

— Почему? Вдруг у вас с Сорой еще раньше родился сын, но вы скрывали. Потому что опасались за его жизнь.

— Н-ну, это как-то уже совсем… как в пьесах, — я не нашелся, как сказать по-местному «мелодраматично».

— Вот поэтому народ все проглотит.

— Все равно, тогда не раньше, чем лет через десять. А мне нужно раньше.

— Тогда лет через десять, как сын, а до этого… ну, просто замаскируешься, — предложил Герт.

Затем, помолчав, добавил:

— Выразить не могу, как меня радует твое желание вернуться побыстрее. Я буду по тебе скучать.

— Я тоже, — честно сказал я.

Сбор отряда и отправка его на Терру заняли около месяца — дольше, чем я думал. За это время произошло много всего: орденцы начали учить местный имперский язык под гиасами, я провел реорганизацию Школы Дуба, назначив Герта временно исполняющим обязанности Главы с условием, что если ни я, ни Ульн, ни наши сыновья не вернутся в течение тридцати лет, Герт и его потомки считаются старшими в Школе. Мы провели отборочные собеседования, чтобы решить, кого именно из рядовых бойцов взять в нашу «частную армию» — а хотели едва ли не все! Несмотря на то, что мы честно предупредили: риски будут не меньше, а то и больше, чем при «обычном» найме.

Соре пришлось работать еще усерднее, чтобы подготовить Школу Цапли и наклевывающийся там университет к своему длительному отсутствию, тем более, что Ясу и Иэррея она хотела взять с собой — помнится, я обещал синекожему доктору, что он сможет посидеть в Орденской библиотеке, если захочет? Дел было невпроворот, времени не хватало, я пытался взять на себя часть обязанностей Соры, помня о ее беременности, но выходило у меня плохо: все же я не был полноценным главой Цапли!

А тут еще роды Риды Коннах в самый неподходящий момент — и довольно тяжелые роды неожиданно оказались, мне даже пришлось врачевать ее магией. Точнее, Ксантиппе Зориной пришлось, она лучший врач, чем я.

Зато мальчик родился крепким и здоровым. Назвали его Элисом — ради преемственности поколений. Я еще успел присутствовать на имяположении ребенка. Под священным Дубом — но уже по правилам новой религии Творца.

Неудивительно, что, когда нам все же удалось отчалить, мы с Алёной свалились на кровать в нашей каюте — и проспали сутки! Тильда, Герна и Ия (разумеется, верные служанки решили последовать за своими госпожами) утомились тоже, так что Афине и Ксюше пришлось занимать малышку Орию. Благо, к тому времени они успели уже прочно поладить, наша девочка даже научилась немного болтать по-орденски.

Тогда-то мне и приснился сон.

Начался он с того, что я будто бы смотрю в зеркало, только почему-то мое отражение одето по-орденски: в джинсы и мой любимый белый свитер. Только сейчас, кстати, о нем вспомнил — а ведь очень жаль этой вещи! Случайно купил на распродаже, и как-то он мне так зашел, что я его даже дважды отдавал на отбелку и реставрацию — за тридцать пять лет регулярной носки почти любая одежда выйдет из строя, даже из натуральной шерсти. Кроме, может быть, пальто какого-нибудь.

Но, вообще-то, на мне нынешнем этот свитер висел бы мешком. А отражению был по размеру.

— Привет! — сказало отражение. — Ну вот и выдалась возможность поболтать.

Я машинально окинул взглядом себя — и убедился, что выгляжу как Аркадий Весёлов для разнообразия. То есть целиком я себя не видел, но руки другой формы, волоски на тыльной стороне ладони светлые, знакомая родинка под большим пальцем левой руки… А вот одет иначе: в новую парадную форму Коннахов с цветами подмастерья, черно-оранжевую.

И тут до меня дошло.

— Ты — Лис, так? — спросил я. — А почему…

— Почему не мелкий? — широко улыбнулся рыжеволосый юноша. — Ты же читал вашу же терранскую классическую литературу, ты мне скажи.

— А, ну да… — пробормотал я. — Души детей растут… «Драгоценная бусинка»[1] и прочее…

Лис фыркнул.

— Нет, я-то уж далеко не драгоценность.

— Извини…

— За что? Смею тебя заверить, то, что тот Ворон очень неудачно мне попал по голове рукоятью меча — вообще никак с тобой не связано. Разве только в каком-нибудь глобальном плане Творца, неисповедимы пути его! Хотя, — добавил он задумчиво, — честно говоря, после того, как я попал сюда, то не думаю, что он в его милосердии хоть как-то планирует гибель детей. Это более-менее случайность. И одновременно — не случайность, потому что случайностей вообще не бывает… В общем, я тебе пока не могу объяснить, тем более, ты спишь! — добавил он. — А это и наяву сложно понять, если ты не математик.

Я кивнул.

— Принято. Может, тогда Ксантиппе Зориной приснишься?

— По принципу рыжести? — фыркнул он. — Едва ли получится. Ладно, короче. Извиняться тебе не за что, это мне нужно тебя благодарить. Ты так о моей маме позаботился, как я бы не смог. А если бы не мастер Алёна, мой брат бы не родился! Так что ваше попадание очень нашей семье помогло.

— Я не спас Ориса.

— Папа просил тебе передать, чтобы ты не думал глупостей, и что он тебя тоже любит, — сообщил Лис. — Мы с ним даже поспорили, кому приходить. Госпожа Майя тоже хотела, но в итоге они оба уступили. Сказали, что терапевтический эффект будет сильнее.

Мама?..

— А у вас какие-то правила?

— Еще бы! Сниться-то живым по вашу сторону можно сколько угодно, но это обычно пустые сны, где сам сновидец половину от себя придумывает. А так, чтобы нормально поговорить, и чтобы ты потом все запомнил — это исключительные обстоятельства нужны. Но нам разрешили, потому что начальство среднего звена чувствует себя слегка виноватыми.

— За что? — мое охренение все росло и росло. Лис говорил совершенно «моим» подростковым тоном, с очень знакомыми интонациями, свободно оперируя орденской лексикой — хотя я мог бы поклясться, что разговор мы ведем на имперском!

— Ну как за что? Это им пришлось выбирать, что делать при квантовом переносе — только память переписывать, или душу заодно тащить. Если бы только память, то мою душу оставили бы в моем теле, а ты бы пошел сюда… Но они были не уверены, как судит Творец и куда тебя отправит — в свет или в тьму внутреннюю, или вообще на границу тьмы внешней. И испугались.

— Чего? — да, ощущение охренения усилилось. — Они… силы какие-нибудь или престолы… испугались меня?

— Ну, почти, — Лис хихикнул. — У них были опасения, что если я получу твою память, а ты потом умудришься как-то подать мне весточку… Или я встречу мастера Алёну — а с ней-то вопроса вообще не стояло, душа госпожи Сорафии там в теле и не могла удержаться, это был вопрос времени! Так вот, если бы я ее встретил, и мы бы с ней поняли, что твоя душа где-то еще… Ну, мы бы, конечно, начали бы думать, как тебя вытащить. А если бы еще архимаг Ураганов подключился!.. В общем, они не хотели лишних проблем.

Я тут же испытал угрызения совести, что не попытался так же спасти Лиса или Ориса. Даже не подумал об этом. Правда, я понятия не имею, как подступиться к такой задаче, но мне только что дали подсказку: Кирилл. Кирилл либо что-то знает, либо имеет шанс узнать.

— А вот этого не надо! — строго ответил Лис на невысказанное. — Во-первых, у тебя просто сон. А во-вторых, оттуда, где мы с папой сейчас, выдачи нет. И не надо, если честно. Зачем, если все рано или поздно здесь будем?