Сергей Плотников – Плюшевый: предтеча (страница 28)

Герт слегка недоверчиво покачал головой.

— Отцовство — естественное состояние мужчины, — добавил я. — Как материнство для женщины. Просто прислушайся к себе и делай, как считаешь правильным, только не сваливай все на Риду и служанок. И все будет хорошо.

— Спасибо… — пробормотал Герт, кажется, этим моим советом не обнадеженный.

Как и должно быть.

Зима 2 года правления Лимариса Шестого, 10 557 год от сотворения мира

— Для людей, которые не верят в карму, я нахожу в нашей жизни что-то уж больно много повторяющихся паттернов, — произнесла Алёна на орденском языке, кутаясь в меховой плащ.

— Например? — поинтересовался я.

Утро было таким на редкость морозным, что я тоже с удовольствием бы во что-нибудь закутался. Но — вынужден был сидеть на лошади памятником самому себе, сохраняя вид строгий и величественный.

Соре, вообще-то, тоже полагалось бы выглядеть строго и величественно — как-никак, Великий мастер. Однако плевать она на это хотела, и вместо этого оделась потеплее. Даже надела шапку с ушами и завязочками под подбородком. Впрочем, это ее ничуть не портило, плюс такие шапки в этом сезоне стали в Тверне невыразимо модными. Отчасти — с подачи самой Соры. Отчасти — из-за погоды, которая пока и не думала исправляться.

Неужели нас ждет третий год той же беды? Два года мы сражались, постепенно съезжая по наклонной, но все-таки не падали. Обрушимся ли следующей осенью, когда закончатся последние запасы? Или тем, кто выживет после эпидемии, все же хватит подножного корма?

— Например, — сказала Алёна задумчиво, — у тебя было сорок лет детства под Проклятьем древних магов. И потом ты загремел в тело Лиса — и еще лет пять того же, н-на с лопаты!

Она снова сидела в одноместной повозке, я — на лошади рядом. Свистел холодный ветер, наша свита находилась на расстоянии нескольких шагов. Едва ли кто-то, кроме Герта услышит даже то, что мы говорим не на языке Империи. А если и услышит — ничего не разберет.

— А ты обречена быть фабрикой клонов? — с улыбкой спросил я.

— Вроде того. И обречена работать врачом и управленцем, куда бы ни попала… А ты, милый, к тому же вынужден всегда заниматься дипломатией!

— Ну, дипломат из меня тот еще, — я поморщился. — На Терре я взялся за это только потому, что Мишке реально некого больше было назначить. Немага отправлять к древним бесполезно — его не примут всерьез. А никто из магов еще «не дорос» и не обзавелся подходящей репутацией, чтобы его боялись на других планетах. Кроме Кирилла, но он отказался наотрез. Интересно, взялся ли теперь, после того, как мы сгинули?

— Скорее, Последнего герцога припахал, — чуть улыбнулась Алёна. — Но смотри, как ты ни пытался увернуться, а здесь тебе тоже приходится заниматься международными сношениями!

— Не те сношения, которые я предпочитаю в это время дня, — пробормотал я. — И не то общество, в котором я их предпочитаю!

— Чем тебе не нравится мое общество?

— Тем, что вокруг многовато зрителей, и ни у кого из них нет нет столько денег, чтобы купить билет.

Банальные шутки, конечно, но подобный обмен репликами явно поднял Алёне настроение — она улыбнулась. А за ней и я.

Тем временем послы Малых Королевств уже поднимались по склону холма к воротам города, у которых их ждала представительная делегация: бургомистр, главы самых влиятельных городских Школ и Гильдий, а также графы Флитлин и Барнс, которые ну вот совершенно случайно оказались в городе во время встречи зарубежных послов.

Но первым делом послам нужно было пройти мимо нас с Сорой — что тоже было организовано будто бы совершенно случайно.

Однако пора уже рассказать подробнее об этих зарубежных послах.

С самых первых дней в этом мире я знал о существовании у Империи соседей. Во-первых, Оиянские острова, последний «живой» осколок Эремской империи. Во-вторых, еще несколько островных то ли королевств, то ли пиратских баз, которые скопом назывались просто Островами — именно там чуть не пропал с концами Ланс Рефтон, адепт нашей Школы, когда был вынужден несколько лет самостоятельно заниматься своей карьерой. В-третьих, собственно большой остров Эрем (если верить некоторым картам, он вполне тянул на континент, размером примерно с половину нашего Болоса), ныне поделенный между тремя или четырьмя — смотря как считать — государствами, в основном, занятых войной друг с другом. В-четвертых, россыпь мелких королевств к востоку и к западу по побережью, которые, сказать по чести, мало чем отличались от провинций Империи — или даже походили на саму империю в миниатюре. Между прочим, лишь года три назад я узнал, что, хотя сами жители Империи не величали свою страну никак иначе, соседи называют ее «Империей Десяти Провинций» или просто «Десять провинций», а островитяне — «Большим континентальным королевством». Соответственно, остальные королевства для них «малые».

Вот гостей из последних мы и ждали.

Малые королевства — это, по сути, довольно аморфные территориальные образования, каждое из которых представляет собой нечеткий конгломерат нескольких боевых Школ, управляемых старшим родом одной из них. Глава такого рода, соответственно, является и королем. Института аристократии как таковой почти нигде нет, точнее, аристократия полностью слилась со старыми родами Школ. Там нет ни городов, ни чиновничества, ни вообще какой бы то ни было альтернативы Школам. Только крестьяне и бойцы. Соответственно, все эти королевства живут бедно. Они вынуждены продавать продовольствие и рабов за дешево в ближайшие имперские провинции, еще больше обирая собственных селян, взамен получая промышленные товары (не очень много) и предметы роскоши (основной объект импорта). Про себя я назвал их «варварскими королевствами», хотя в культурном отношении они немногим отличаются от империи и в основном даже говорят на том же языке.

Кстати говоря, довольно интересный момент: существование этих королевств подтвердило то, что я давно уже подозревал — имперская аристократия, все эти графы-бароны, представляют собой не «севших на землю» сильных бойцов, которые вывели свои семьи за пределы Школ, а потомков древнеэремских чиновников. Там, куда цивилизационное влияние Эрема не дотянулось, или там, откуда выветрилось, люди жили еще беднее и скуднее — вместо этапа «перед самой промышленной революцией», каковой мы с Алёной застали здесь после нашего попаданства, там у людей были самые что ни на есть Темные Века, по нашим меркам примерно как перед Исходом или сразу после.1

Но я опять отвлекся.

В общем, в Тверн прибывали представители целых трех из примерно десятка этих королевств — Большого Индара, Манторы и Западного Чернолесья. И появились они здесь за тем, что хотели договориться с поставками напрямую из Тверна — вместо ближайших к ним провинций Пирота и Номина.

И дело было не в том, что Пирот и Номин затронули неурожаи и голод. В этих южных приморских провинциях дела обстояли относительно благополучно, если не считать того, что они, как и мы, столкнулись с притоком беженцев. Дело было в другом.

Едва взойдя на трон, Лимарис Шестой принял целый ряд указов, многим из которых рукоплескали — например, указу о раздачах бедноте не только зерна, но и вина, якобы из дворцовых подвалов. (На самом деле, скорее, из запасов, предназначенных для слуг, но тем не менее.)

Однако были у него и менее популярные меры, которые широко не публиковались. Из-за последствий одной из них я и вынужден был сейчас изображать радушного хозяина во время приема гостей.

Делегация, несущая флаги королевств и Школ на длинных штандартах, наконец начала взбираться на холм. Впереди — по старшинству — ехал представитель Западного Чернолесья. Очень сильный мастер, на грани с Великим мастером. Примерно таким я запомнил Ориса. Но, в отличие от Ориса, то был пожилой, очень мощный седовласый мужчина — лет, наверное, шестидесяти или семидесяти. Насколько я знал, в таком возрасте не факт, что человек действительно станет Великим мастером: можно и не справиться с собственной внутренней энергией, умереть от старости, болезни или случайной раны.

Следом за ним послы Большого Индара и Манторы не производили такого уж сильного впечатления. Посол Большого Индара выглядел очень молодо для своего высшего ранга, однако когда я пригляделся, то увидел, что ему уже точно за тридцать. Просто он, в отличие от посла Чернолесья, принадлежал к типу «маленькая собака — весь век щенок», вроде Великого мастера Олера, деда тети Айны. Худощавый, тщательно бритый, в элегантной, богато расшитой одежде, длинные волосы убраны в сложную систему хвостов по южной моде (пряди волос напомажены, плотно прилегают к голове, но переплетены разноцветными кожаными шнурами — интересный стиль, я бы такой попробовал. Не на себе, конечно, — волосы свои я пока магией поправлять не стал, оставил, как есть, а как есть они у меня не особенно располагают к парикмахерским экспериментам. На ком-нибудь еще). Посол Манторы показался мне средним арифметическим между двумя другими: с одной стороны, мощный и плечистый, лет сорока, тоже с аурой мастера. С другой — богато, хоть и довольно неряшливо одетый. Да еще и с бородой.

— Глава Коннах, — чуть склонил голову посол Чернолесья, самый старый и мощный. — Великий мастер Бонней-Коннах. Рад встрече с вами. Я — Бургис Айвор, мастер Школы Черного Слепня, посланник Верховного главы Западного Чернолесья, Малниса Айвора. Говорю с вами на правах старшего в годах и в уровне внутренней силы. Со мною вместе посланник Союза Школ Большого Индара Тарин Крей, мастер Школы Угря, и посланник королевства Мантора Вланис Калит, мастер Школы Младшей Мухоловки. — Последнее странное название означало, что когда-то Школа Мухоловки поделилась, причем одна ее ветвь неведомым образом оказалась аж в Малых Королевствах. — Как прикажете называть вас — глава Коннах или Пророк?