Сергей Плотников – Плюшевый: кулак (страница 7)

После обеда настал черед занятий. На сей раз, для разнообразия, школьных — чтение, письмо, арифметика. Для них пришлось переодеться — снова в кружевную рубашку и короткие шортики. Ох какие мы тут благородные! Одежду я опять нашел в комнате на стуле, а вот куда бросать грязную форму для тренировки, не понял. На всякий случай положил на кровать.

Дальше сложность началась за сложностью: от поиска учебного класса (найти Герта, следовать за ним) до собственно учебы. Ничего из того, что здесь предлагали для усвоения, я не знал даже близко! Кроме арифметических действий, разумеется.

Образование было организовано так себе: в школьном классе дети сидели прямо на полу на подушках, перед каждым по маленькому столику — это почему так, интересно, обеденные же столы нормальные? Что за традиция такая? Сперва все читали вслух, повторяя за учителем — тоже молодым парнем, еще подростком, но уже другим, не том, что на физкультуре. Потом записывали то, что он диктовал.

Мне повезло дважды. Во-первых, слуга в серой одежде, примерно одного со мной возраста, поставил передо мной корзинку с письменными принадлежностями (к счастью, там лежали не кисть и брикет туши, с которыми я бы не знал, что делать, а более привычные чернильница и металлическое перо). В корзине нашлись тетради Лиса: привычного мне вида, в кожаных обложках, но прошитые вручную. Будет, с чего начинать, когда я немного освоюсь — хотя пока я только делал вид, что пишу. Во-вторых, на стене висели плакаты с буквами алфавита (дважды ура, это был именно алфавит, а не иероглифика или иная символьная система!) и цифрами. Соотнести буквы со звуками оказалось тяжело, но, подглядывая в тетради соседей, я справился, как раз все занятие на это потратил.

На этом везение кончилось: местный язык предполагал большое различие между написанным словом и словом на чтении — куча непроизносимых букв, странные фонетические исключения. Язык разрабатывали или садисты, или комитет по усложнению жизни иностранным шпионам. Тут явно назрела реформа письменности! Как только подорву могущество местного языкового лобби, с нее и начну. А вот цифры дались влет: десятичная система, даже значки для плюса и минуса совпадали.

Так, вот и задача на ближайшие пару недель. Нужно как можно скорее освоить навык чтения и письма. Уровень сложности неслабый, даже странно, что мне вообще досталось знание разговорной речи — похоже, высшие силы ненароком «зевнули» и не так жестко выкрутили регуляторы.

Уроки продлились всего часа полтора: по полчаса на чтение, декламацию и арифметику. Потом — опять переодеваться (зеленую форму никто не стирал, я нашел ее на кровати так же, как и оставил, и порадовался своей предусмотрительности) и тренировка. И вот здесь меня ждал откровенно неприятный сюрприз.

Для этой тренировки наш малышовый десяток — кстати, не самый младший, были и моложе, из чего я заключил, что тренировки здесь начинаются лет с шести — отвели в отдельно стоящее здание, недалеко от поместья. Большой и светлый спортзал, отлично освещенный выходящими на южную сторону окнами, ничуть не напоминал тот, более сумрачный, с которого началось мое пребывание в этом мире.

Мы выстроились коротенькой шеренгой, откровенно несерьезной на фоне большого зала. А прямо напротив нас вышел подросток, примерно в возрасте погибшего путем усекновения головы Кая. И одет был в такую же белую униформу, как Кай, которая, как я уже понял, маркировала тут учеников-наставников.

Но, в отличие от Кая, которого я запомнил парнем симпатичным — за те пару секунд, что видел живым — у этого было довольно неприятное лицо. Не чертами, а, скорее, намертво в него въевшимся выражением «мне все должны».

— Ну что ж, — сказал он. — Меня зовут Фейтл, как многие из вас знают. А кто не знает — те узнают. Мастер-наставник наконец-то понял, что нужен нормальный тренер, иначе он из таких недоучек, как вы, нормальных бойцов не сделает. Так что придется мне исправлять ошибки, допущенные этим недоноском Каем…

О как толсто. Или случай личной вражды, или парень действительно настолько идиот, или он провоцирует…

Провоцирует!

— Кай славно погиб! — воскликнул Герт — ну, кто ж еще. — Он защищал Лиса!

Фейтл поглядел на Герта с неприятной ухмылкой.

— Вот я и говорю — он был слабаком и умер, как слабак. Если бы он как следует учил вас, ему бы не пришлось сражаться с учениками Ворона в одиночку!

Ну… вообще-то, заявление не лишено логики. Вряд ли стайка детей могла бы что-то противопоставить взрослым бойцам, даже при самой лучшей выучке. Однако они могли хотя бы не кучковаться в углу, как идиоты, а рассредоточиться по залу и дать Каю свободу маневра. Почему они этого не сделали? Потому что никто их этому не научил. А это вина… правда, не столько Кая, он явно был совсем пацаном. Сколько его собственных наставников.

Впрочем, Герт явно так не думал. Он покраснел, как помидор, и тяжело задышал. Я подумал — кинется на этого ученика-наставника! Но нет, сжал кулаки, однако не кинулся.

— Хочешь доказать мне, что я неправ? — хмыкнул Фейтл.

— Хочу! — резко воскликнул Герт.

— Ну так давай проверим как положено ученикам Дуба — в честном бою, — ухмыльнулся Фейтл.

— Я готов! — воскликнул Герт.

— Не ты, — ухмылка Фейтла стала еще язвительнее. — Я хочу посмотреть, на что способен этот ваш… наследничек. Небось, после вчерашнего геройства решил, что он тут самый сильный, а?

И Фейтл ткнул пальцем в меня.

В голове сразу промелькнуло несколько сценариев. Нет, Фейтл меня совершенно не разозлил — такая примитивная манипуляция меня едва ли могла тронуть, будь я даже на самом деле в возрасте моего донора. Но нужно было учитывать, как это все выглядит со стороны.

Моя репутация, и у этой десятки, и у отца, которому, несомненно, обо всем доложат.

Поэтому я шагнул вперед, улыбнулся — надеюсь, что мило, пока не имел возможности потренироваться перед зеркалом. И сказал максимально вежливым тоном:

— Не знаю, насколько я силен. Но не хотелось бы проиграть придурку, который оскорбляет мертвецов.

Вот теперь покраснел и побледнел уже Фейтл.

— Как ты разговариваешь с учителем!

— Как с тем, кто не умеет внушать уважение, — снова улыбнулся я. — Проверим на кулаках?

На самом деле я был почти уверен, что проиграю. Всего несколько приемов за душой — как тут можно выиграть? Но также я понимал, что до серьезных травм меня бить не будут. А тут важно две вещи: во-первых, оказать достойное сопротивление. Во-вторых, как ты ведешь себя после драки.

Однако бой пошел не по плану.

Мы с Фейтлом встали друг напротив друга. Формального поклона или иного ритуала не было — но я вдруг почувствовал, что мой соперник концентрируется, набирая внутреннюю энергию. Не могу сказать, как. Просто понял. И ударил на опережение.

Это был обычный удар, из арсенала самых простых — кулаком от пояса в основной стойке. Фейтл, конечно, успел поставить блок… но я почти его проломил! Почти! В глазах парня плеснулась настоящая паника — похоже, такой мощи он от мальца не ожидал.

Ого. Поиграем, значит.

И мы поиграли. Стиль школы Дуба, как я уже понял, не предполагал ударов ногами: на ноги нужно было приседать, двигаясь почти по-фехтовальному, с низким центром тяжести, и нанося удары в основном руками, иногда головой (Орис, похоже, в юности злоупотреблял этим приемом). Я быстро осознал что, несмотря на мой первый успех, защита Фейтла поставлена неплохо — он сильнее, крепче и мощнее меня. Допустим, по внутренней энергии у нас паритет или у меня даже побольше — но чтобы это стало преимуществом, нужно поработать головой.

И я поработал. Для начала перегрузил парня короткими мелкими ударами с минимальной энергетикой, кружась вокруг него, как оса. Не очень подходящий стиль для Школы Дуба, тут мне пришлось вспомнить кое-что из моего старого опыта, вплоть до танцевальных па — но я старался, чтобы это выглядело как модификация стиля школы, держа центр тяжести максимально низко над полом. Затем, где-то через минуты, когда противник почти выдохся и частично дезориентировался — умудрился зацепить его ногу своей. Подножки стилем Школы не воспрещались, я уже узнал у Герта. Разве что считалось бесполезным: именно для того, чтобы никогда не терять равновесие, ученики и тренировались передвигаться на крабий манер!

Но я подал в ногу внутреннюю энергию — и все отлично получилось!

Фейтл рухнул на пол, с размаху приложившись затылком по доскам. И я добавил кулаком в солнечное сплетение, тоже с выбросом энергии. Фейтл взвыл от дикой боли, закашлялся — все, теперь минут десять не встанет. Занятие насмарку. Впрочем, сам виноват.

— Прошу меня простить за самонадеянность, ученик-наставник, — тяжело дыша, но выдавливая из себя мягкую улыбку, сказал я. — Пожалуйста, больше не порочьте при мне мертвых — особенно тех, кто отдал жизнь за Школу Дуба и семью Коннах!

Фейтл продолжал подвывать.

Что ж, первая победа — и первый личный враг. А возможно, и не один. Кто его покровитель внутри Школы? С какими целями именно Фейтла назначили в наставники Лису — и кто? Неужели Орис? Все это надо будет выяснить, и как можно скорее.

Глава 4

Терновый куст

— Так, сегодня занимайтесь самостоятельно, — бросил детям Орис. — Старшая — Рида. Час — повторение базовых элементов, второй час спарринги по очереди. Если будете шуметь, наказание знаете сами. Лис, Герт, за мной.