Сергей Плотников – Плюшевый: кулак (страница 48)

Однако рано или поздно наступал такой момент, когда никакая «раскачка» уже не помогала, и человек полностью переставал контролировать свою внутреннюю энергию. Обычно это происходило на стадии Великого мастера, хотя если адепт по какой-то причине лишался подвижности или тяжело заболевал, могло случиться и на более ранних этапах. Поэтому и считалось, что двадцать лет в Великих мастерах — это потолок. А многие даже не могли продержаться более десятка.

Что же с ними случалось через десять лет?

Те, кто затянул, струсил или просто не отследил свое состояние, погибали в мучительной агонии, от неконтролируемого жара и судорог, часто вдобавок утрачивая разум. Те, кто был внимателен и осторожен, предпочитали уйти самостоятельно, добровольно сжигая себя избытком внутренней энергии. Говорят, впечатляющее зрелище. Оно называлось «Вознесение» и считалось, что Великий мастер таким образом отправляется сразу к своему богу-покровителю. Достаточно редкое и достаточно торжественное событие, чтобы устроить по этому поводу внеочередной турнир!

Вот как тот, который предполагалось провести весной.

Мастер Олер сам хладнокровно назначил дату своего отбытия и теперь всесторонне к этому готовился, утрясая дела в Школе Ручья — которой, фактически, управлял по причине юного возраста и неопытности нынешнего официального Главы, Лейта Дарета.

Его визит к нам на экзамен был отчасти отдачей доли благодарности, отчасти — последней возможностью повидать внучку и правнуков перед тем, как он приедет к нам весной на турнир, когда уже будет не до этого.

Герт и Орис смотрели на Великого мастера с восхищением, Айна — с грустью и жалостью, Тильда — с хорошо скрываемым страхом, видимо, видя в нем довольно близкую судьбу Ориса (я был солидарен с матерью: такой взрывной человек, как отец, вряд ли сможет задержаться в Великих мастерах надолго!). И лишь у меня особых эмоций не было, хотя я пытался изобразить такое же восхищение, как Герт. Разве что спокойное сочувствие и уважение.

У себя на родине я, скорее всего, смог бы спасти этого человека. Или таких, как он. Это наверняка потребовало бы длительных исследований, но в результате я почти не сомневался — разве что в итоге выяснится, что, несмотря на изрядное внешнее сходство, жители этой планеты все-таки не люди биологически.

Но он платил цену за свои поступки, как я собирался оплатить свои. Не о чем жалеть.

— Отдыхаю душой тут с вами, — проговорил мастер, поворачивая в руках чашечку чая и слабо улыбаясь. — Отрадно видеть, что и мой правнук растет таким славным молодым воином, и мой правнучатый племянник уже столь много добился, несмотря на юный возраст! Коннахам повезло с новым поколением. И вот теперь это действительно комплимент — от самого сердца!

Голос Олера звучал с искренним теплом, когда он это говорил, а на лице улыбались не только губы, но и глаза.

— Благодарю вас! — проговорил Орис.

— По-моему, это заслуга больше твоей прекрасной супруги и моей Айнушки, чем твоя! — расхохотался старик, подмигивая Тильде и своей внучке.

Те заулыбались, слегка расслабившись.

Дальше я увидел полноценный мастер-класс психологической разгрузки и светского общения! Мастер Олер с редким искусством вел одновременно и «непринужденную», и вполне содержательную беседу, заставив развеселиться даже напряженных женщин. Более того, он и Фиена, твердо решившего изображать мебель, втянул в орбиту — тот, разумеется, не мог игнорировать прямые вопросы Великого мастера, и незаметно оживился. Я мотал на несуществующий ус местные риторические приемы. Когда-то я умел делать что-то подобное — уж не знаю, на том же уровне, или похуже. Но тогда на моей стороне была совсем другая пластика тела, звучание голоса, положение в обществе, в конце концов… Да и «контекст» совсем другой. Всему этому придется учиться заново, и я старался учиться на примере.

Старый мастер даже нам с Гертом и дочерям Айны не позволил отмалчиваться, задавая вопросы вроде того, что мы любим делать, какие у нас любимые блюда, как мы планируем тренироваться и тому подобное — причем с таким видом, как будто ему живо были интересны ответы. Правда, младшие девочки вскоре стали клевать носами и Айна отпросилась, чтобы отвести их домой.

— Конечно, дорогая, — сказал ей Олер, — извини, что сдернул тебя… Я еще зайду к вам позже, вечером!

Айна с благодарностью кивнула и была такова вместе с дочерьми. Герт тоже, кажется, засыпал: взрослый разговор явно казался ему скучным. Однако он пытался не дремать, вроде бы даже щипал себя. У меня же сна не было ни в одном глазу. В какой-то момент Олер изрядно удивил меня, сказав:

— Вообще только с возрастом начинаешь понимать, насколько на самом деле ценна семья…

— Извините, мастер, — почтительно возразил ему Орис, — тут я с вами не соглашусь! Вы ведь не скажете, что мы с Элисом мало ценили семейные узы или были непочтительными?

— Не скажу, — усмехнулся Олер, — ты и твой брат были редкостными молодцами! Как же жаль!.. — он вздохнул. — Но я не об этом. Одно дело понимать, насколько важны родня, клан, Путь твоей школы — и совсем другое по-настоящему беречь свою семью — в том числе от горечи и печали! Если бы все люди понимали это, не было бы ни войн, ни сражений! Никто не шел бы на войну, зная, что его семью могут убить. Никто не убивал бы людей, по которым страдают и тоскуют. Вместо Пути воинов все шли бы Путями договора! И изобретали бы не способы убивать друг друга, а способы сделать жизнь проще и счастливее.

Орис удивленно уставился на мастера — кажется, эта утопическая мысль была для него совершенно свежей. Фиен поджал губы и склонил голову. Пауза затянулась: было видно, что Орис хочет возразить, но не считает возможным спорить со старым мастером. Тот же продолжал молчать, слегка улыбаясь.

Тильда подала голос, явно пытаясь спасти беседу:

— Я бы тоже хотела жить в таком мире, Великий, — улыбнулась она. — Но Боги, кажется, заповедовали нам не это. Поэтому таким мужчинам, как вы, Орис или мастер Фиен приходится становиться сильнее…

— Быть может, боги заповедовали нам что-то другое, но наши предки неверно их поняли? — мягко предположил мастер. — Что ж, я надеюсь вскоре встретиться по крайней мере с нашим богом — и почтительнейше задать ему именно этот вопрос!

Школа Ручья также считала своим покровителем бога Подземного Царства.

Орис хмыкнул.

— Жаль, что вы не сможете передать нам ответ!

— Это точно, — кивнул старый мастер.

Экзамены на следующий день начинались рано. Сперва разминка — только более торжественная, потому что на ней присутствовали приглашенные мастера: Великий мастер Олер, а также еще один мастер и два подмастерья из Школы Последнего Заката — нейтральной, но могущей считаться союзной, потому что один из недавних «заказов» они брали вместе со Школой Дуба.

Потом завтрак, только с более длинной праздничной молитвой, причем отдельно святому предку, отдельно — Богу-покровителю. А потом вместо уроков начинался собственно экзамен.

Первыми его держали малыши. Сперва самые-самые мелкие: тем, кому было всего лет шесть или семь, сдавали на десятый ранг. Выглядели бы эти ребята мило и забавно — этакие детсадовцы или первоклашки на выпасе! Если бы я не знал, что это не спортивное хобби, которое в девяти случаях из десяти разве что поможет им вырасти здоровыми и без лишнего веса; что их уже реально готовят драться насмерть и умирать. Уже в таком возрасте.

Экзамен у них принимал один из наших подмастерий. Дети в этом возрасте еще не умели объединять внутренние энергии для измерения их потенциала, поэтому эта часть экзамена их не касалась. Спарринговаться их тоже не ставили. Они просто должны были продемонстрировать один боевой комплекс из базового набора приемов, после чего проводилась проверка контура. Ребенок раздевался до нижнего белья (вполне привычного мне вида шортики, кстати, хоть тут ни к чему новому привыкать не пришлось), после чего подмастерье наносил на его или ее грудь кистью широкую полосу специальной краской. После чего ребенок должен был выпрямиться, сведя ноги и подняв руки вверх. Под воздействием недавно выделяемой внутренней энергии маслянистая краска должна была занять положение вдоль энергетических контуров. В этом возрасте — одна ровная полоса от пупка до шеи. Все. У кого этой полосы не получалось, считался не прошедшим экзамен. У кого получалась, хоть бы даже и размытая, считался наработавшим внутренней энергии на десятый ранг.

На девятый ранг прием экзамена проходил примерно так же, но там считалось, что у этой полосы в центре тела уже должны были появиться ответвления в руки, хотя бы плохо оформленные.

На восьмом ранге уже предполагались «почти настоящие» спарринги — то бишь обмен ударами — с подмастерьями и старшими учениками.

Седьмой ранг — все то же самое, но спарринги уже серьезнее. Кроме того, после спарринга производился замер внутренней энергии путем объединения (прикладывание ладоней) и краска должна была образовывать на теле более четкий ветвящийся фрактальный узор.

Экзамен на шестой и пятый ранг ничем не отличался от экзамена на седьмой, поэтому всех моих ребят я туда отправил скопом, в общую очередь. Кто сдаст, тот сдаст. Нужно было только четко сказать экзаменатору, на какой ранг ты претендуешь.