Сергей Плотников – Паутина Света. Книга 6 (страница 10)
То, что мать и дочь друг друга недолюбливали — это мягко сказать. Но договориться они смогли. Во имя будущего двух кланов, которым лучше плохо дружить, чем хорошо враждовать. Опять же, по сути глава Джингуджи своего добилась: дочь поднялась к высотам Старой Аристократии, возглавляет тысячелетний клан экзорцистов. И не один Тсучимикадо или Кагамимори не посмеет тыкнуть в её сторону пальцем, мол, “голоногая выскочка”. Только не после того, что Амакава вытворили за последние годы.
Юно, понимая, что от неё требуется, старательно училась и не ссорилась с бабушкой. Успехи не заставили себя ждать. И всё было в общем-то даже нормально, пока не оказалось, что дочка Юто Амакава не умеет проклинать. Зыбкая ещё основа улучшенного генома не закрепилась в наследнице. Может, ещё и потому, что после посещения Сердца Мира у Куэс претерпела трансформацию и ДНК хромосом. Иначе откуда у дочки белые волосы “бессмертной”?
Замена возможности проклинать на долголетие и магическую силу — сделка, как ни крути, что ни на есть выгодная — но Мерухи не сдержалась и вспылила. Всего на несколько секунд потеряла контроль над языком — но успела сказать то, что не должна была ни в коем случае. Если коротко и дипломатично — обвинила Юто Амакава в слабости. Во всех смыслах. На этом обучение у бабушки закончилось, а мама Сидзука свела со лба Юно татуировку в виде полумесяца. А ещё этот разговор заставил маленькую Юно задуматься о личности своего отца.
Отец… До этого она просто знала, что папа пропал без вести – но не просто пропал, а в ходе битвы со страшным богом-демоном, по сути обеспечив победу. Но лишь выйдя из совсем уж детского возраста Юно начала понимать, что кроется за обтекаемым эвфемизмом “пропал”. На дне рождения, где собрались все матери и другие близкие люди (половина через видеосвязь, но ведь выкроили время!), она решила прояснить этот вопрос кардинально… М-да, выбор времени точно был не самым удачным, свой праздник ей удалось испортить. Зато она увидела кое-что другое, очень важное. Реакцию людей и аякаси на прямо в глаза озвученную, как ей тогда казалось, правду. Только мама Ринко отвела глаза, разом будто постарев, а мама Ю расплакалась – также поступили и некоторые вассалы. А вот остальные…
Агеха, сверкнув улыбкой, впервые в жизни девочки выдала вслух матерную конструкцию – если “перевести”, что-то вроде: “Юто, встретив смерть, трахнет её и себе в жёны заберёт!” Мама Сидзука выразилась куда менее экспрессивно: “Он пообещал вернуться, значит мы будем ждать, знаешь ли”. Мама Хироэ улыбнулась даже зубастее хиноёнмы – но промолчала, только послала виновнице торжества такой многообещающий взгляд, что Юно пробила крупная дрожь. А мама… Куэс вздрогнула, но на тоне голоса её это никак не отразилось: “Юто всегда с нами, пока мы продолжаем то, что он начал.”
Выслушав и увидев всё это, Юно решила разобраться сама. Практически полный доступ к архивам клана, возможность что-то выяснить у непосредственных участников событий: не сказать, что возможностей оказалось мало. Попутно девочка стала увлекаться естественными науками, а не просто заучивать уроки – недаром же отец так любил фразу дяди Гилберта “магия - это физика”.
Нет, может и совпадение, конечно – но физика молодой магессе давалась особенно легко. Но и не в последнюю очередь благодаря положению: если большинство сверстников про синхрофазотрон или термоядерный реактор только в книжках и могли прочесть, то для дочери главы клана Амакава ничего не стоило их потрогать. Или даже попросить построить стендовый образец и того и другого специально для неё. С такими возможностями, согласитесь, куда проще проникать в тайны мироздания!
Следующее знаковое событие случилось, когда принцессе клана Амакава довелось организовывать свой первый в жизни приём. В учебных целях, но прям настоящий. В лайт-версии, для друзей. Но подарки, конечно, прислали все, а кое-кто и приехал вручить лично. Одной из таких “забежавших на огонёк”, причем заранее, была тётя Котегава. Она подарила имениннице роскошное “взрослое” шёлковое платье. И на благодарности заговорчески подмигнула: “Хочешь сделать хорошо – сделай это сам.”
И вот тогда-то Юно пробило на озарение. Матери ждут (или не ждут) возвращения отца, грустят, стараются уйти в дела или практикуют медитации, как мама Сидзука, ища в созерцательном разуме покой. И ни одна ничего не сделала, чтобы вернуть мужа! Ведь если Юто написал в своём последнем послании, что вернётся – то вернётся он
Юно уже читала книгу Скотта Донована: знать, что другие думают об Амакава — тоже часть обучения. Американец на её страницах пафосно рассуждал о роли личности в истории. Судя по тексту, экс-фэбээровец был человеком не самым умным и не особо приятным. Но кое-что подметил верно, правда, так и не сумев сделать верные выводы: великие личности, поворачивающие историю, всегда опираются на плечи соратников и единомышленников. Как сам папа, по словам знакомых с ним близко, постоянно повторял: “короля играет свита”.
Однако пропав, Юто для жён и вассалов как-то незаметно и слишком быстро превратился в… недостижимый идеал? Одни верят в него до фанатизма, другие – в его идеи, третьи просто вспоминают с теплотой и грустью. Но почему-то никому в голову так и не пришла простая мысль: а что, если там, куда попал отец – ему попросту не на кого опереться? Нет сил, возможностей или средств вернуться? Впрочем, прилежная ученица Хироэ уже догадывалась об ответе, если она задаст родным новый неудобный вопрос: “Чем тут можно помочь?” А ведь можно. Если Юто написал “я вернусь”, значит, он где-то сейчас есть! Только вот где?
В поисках ответа дочь носящей полумесяц перерыла сначала всю оцифрованную информацию из архива в поисках нужных данных, потом бумаги. Дофу вовремя подсказала, что, возможно, малая часть документов в виде черновиков и записок скорее всего так и осталась прямо дома, в тщательно сохраняемом в прежнем виде кабинете Амакава. А ещё в нём же остались бумажные книги – да-да, с отметками на полях отцовской рукой.
Что ж, время пришло разбить и этот хрустальный гроб. С бумажными огрызками удалось разобраться буквально в один день – цукумогами в прямом смысле перерыла не только кабинет, но и весь дом, на всякий случай. А вот в библиотеке Юно застряла конкретно – записи ведь надо было не только найти, но и понять…
* * *
– Юно-доно, тут…
– Ну, что такое, Лиз? – девочка сдвинула очки "дополненной реальности" на лоб и обернулась. Видимо, получилось резковато – бессменная и единственная служанка Главного дома Амакава в Такамии вздрогнула и, склонив голову, на вытянутых руках протянула коробку, обёрнутую бумагой и несущую печати курьерской службы Охаяси, гарантирующие, что корреспонденция принята "из рук в руки" и не содержит сюрпризов. – Извини, просто ты меня отвлекла. В квантовую физику… каждый раз приходится въезжать.
– П-простите! Посылка на имя Юто Амакава, госпожа!
– Для папы? – удивилась маленькая волшебница. – А почему мне, а не Нуму?
– Нумото-сама с двух часов дня на тренировках… в Ноихаре. Простите! – таким тоном, как будто она сама виновата в том, что наследника забрал "погонять" прадед, сообщила чашка.
– Ладно, давай сюда, я сама вскрою, – Юно Амакава взяла посылку и прочла имя отправителя. – Хм?
После последней памятной СМС женщины клана Амакава сначала отказались признать, что их супруг и глава клана пропал без вести. Но уже через месяц статус "И.О." Куэс всё-таки пришлось сменить на "глава клана" – в том числе и потому, что так требовалось в прямых указаниях, оставленных её мужем в составе завещания. В остальном же… “Юто Амакава в отъезде и не может ответить на ваше письмо”.
Однако – на некоторые письма нельзя было не проявить реакции, потому всё более редкая "твёрдая" корреспонденция вскрывалась и читалась – теми из старшей семьи, кто был поблизости. Юно в силу семейных традиций в свои двенадцать уже давно считалась если не взрослой, то уже вполне дееспособной: сами молодые лидеры клана отлично помнили, с какого возраста начали "рулить". В общем, Юно вскрыла посылку и взяла написанное от руки письмо, лежащее поверх альбомных листов, расчёрканных тушью и карандашом.
Письмо было написано на русском – не удивительно, если отправителем значился Виктор Ежов, художник и комиксист, один из "особо укуренного" коллектива токийской "независимой" (да-да, правда-правда) аниме-студии "Гайнакс". С русским у Юно было не очень – сложный язык и не так много носителей под рукой. Но – раз отец знал его в совершенстве… Расправив лист на столе, юная Амакава начала с определённым трудом разбирать размашистый, но всё-таки довольно ровный почерк профессионального иллюстратора:
«