Сергей Плотников – Паутина Света. Книга 3 (страница 73)

Не буду полностью описывать, чего мне лично стоило поднять свою производительность на один порядок. Достаточно сказать, что всё это время я занимался только учебой в школе (наполовину спал, честно говоря), исследовательской работой в подвальной лабе университета (один из трёх разов в неделю пришлось выкинуть), и приползал домой есть-спать. Нет, конечно, я делал себе один выходной — иначе и умом тронутся можно! Но дела при таком раскладе не то чтобы в голову не лезли — я решал только то, что без меня не закрыть, вроде разрешения набрать в патруль Отряда «левых» аякаси из числа приезжих. Они, эти духи, были нужны мне даже больше как символ того, что «полицией» в части магии может стать любой одарённый или демон, а не только принёсший клановую присягу ставленник Амакава. Пока это было не особо важно — но я работал на будущее. Единственное, Пачи всё-таки удалось продавить принятие ограниченной клятвы, вроде той, что приносят выпускники полицейских училищ и академий: «служить и защищать» короче говоря. Не всегда действенные для людей слова обретают особую силу, будучи произнесёнными под «паромом света»…

…в какой-то момент я даже стал думать, что сломаюсь. Каждое моё действие смотрелось каплей в море, я начал часто запарывать заготовки — разум отчаянно противился тупой монотонной работе. Честно скажу — если бы не мой всё-таки немалый возраст «там», я бы просто опустил руки. Однако, мой жизненный опыт говорил, что если иного выхода, кроме как долбиться в стену, нет, надо долбиться в стену. По крайней мере, пока не «осенит» очередной идеей, как это прекратить. Спасли мою голову медитационные практики… и некоторое знание истории технологий. Один мужчина тоже испытывал необходимость увеличить скорость работы его тогда ещё не очень крупного предприятия — и был так же, как я, ограничен в количестве инженеров и техников: он машины хотел делать. И он придумал конвейерное производство. Звали мужика Генри Форд.[23]

После ряда неудачных проб удалось составить работающую конвейерную схему так, чтобы я мог не отвлекаться на «обсчёт» формы-размера-соответствия заготовки визуально: деревообрабатывающие станки с ЧПУ всё-таки решают. Мне даже не приходилось открывать глаза, выискивая подъехавшую на «карусельном круге»[24] деталь — специально обученный помощник (из числа демонов додзе Разящего, конечно же) клал её ориентировано по специальным маркерам. Мне даже рукой двигать не приходилось — простой привод поднимал и опускал закреплённую в своеобразной перчатке ладонь. И только тогда, «отпустив» контроль тела и отрешившись от ощущений и от мыслей, впав в никак не контролируемый транс, я смог добиться своего — теперь за несколько часов удавалось «отштамповать» примерно 2000 штук рабочих частей амулетов контрольно-подавительной сети. Правда, приходилось тратить на это около пяти часов времени, порой отрывая его от сна, еды или чего другого важного.

Кстати, впадению в такой глубокий транс мне пришлось дополнительно учиться — и лучше вам не слышать, что сказал мне мой старый сенсей, когда-то обучивший меня основам работы с медитационными техниками. И что сказали мне после первого занятия Сидзука и Химари, которых мне пришлось в обязательном порядке притащить для обучения выведения меня из глубокого транса: контроль времени в таком состоянии недоступен, и умереть от истощения или даже жажды довольно просто. И поверьте — просто пинок достаточной силы, чтобы пробить «отключённые» рецепторы — не панацея: дезориентация и многочасовая головная боль — ещё цветочки по сравнению с временной частичной доступностью «быстрой» памяти. Ещё раз «спасибо» доброму дяде учителю, что не забыл продемонстрировать мне это. Правда, на последнем занятии сенсей себя полностью «реабилитировал», всё-таки рассказав, что «уход в себя» и является следующей базовой ступенькой к таким занятным штучкам, как полная нечувствительность к боли, например, впадение в контролируемое сумасшествие (тебя бьют и пытают, а ты только глупо хихикаешь*), попадание в свой собственный «внутренний мир» (то, что так любят изображать в манге), контроль памяти (забыть что-то до определённого момента) и прочие опасные ништяки. Включая и осознанные контролируемые сновидения, кстати — вот чему я удивился. Видно, моё сознание ещё до «попадания» изначально имело нужную склонность — по крайней мере так можно объяснить, что в своих «аппаратно инициируемых» снах я был не наблюдателем, а участником. И таки доучаствовался… ладно.

В любом случае, после месяца отчаянных усилий дело всё-таки пошло на лад. Карта доступности городской территории для аякаси ежедневно расширялась, и если к началу октября покрыто было всего 17 % условно-общественной территории города (по периметру Такамии, внутри рабочих кварталов и немного в центре, где сквер), то к середине декабря пусть сильно неполное местами, но покрытие работой амулетов было везде, где оно было очень нужно. То есть, если в цифрах, то не менее 75 % от всей «общественной» площади города. Даже существенная часть крупных магазинов и складов обзавелись соответствующими устройствами — я бы назвал это «Канаме-эффект»: к счастью, там проблемы были, как правило, не в количестве, а в софте — и ко мне они отношения не имели…

«Очнулся» я одним декабрьским вечером — пока мы шли от «цеха» (или без кавычек?) до машины (да, машина всё-таки появилась, правда не совсем личная) — мне на лицо спланировала одинокая холодная снежинка. Я остановился и посмотрел вверх — в свете мощных ламп, неторопливыми прихотливыми зигзагами, танцуя, с неба спускались её товарки. Многочисленные глубокие «рабочие» медитации не прошли для меня даром — сознание очистилось от посторонних мыслей, и некоторое время я просто заворожённо смотрел за редким для этих широт проявлением климата — и наслаждался темнотой, тишиной и… свободой? Всё вокруг в поле зрения было до сладостной истомы настоящим, материальным — это мир, этот снег, этот асфальт…

— Я меняю рабочий график: с этого дня производственным будет только один день в неделю. Амулетов уже с запасом на складе, чтобы оперативно затыкать все дыры, если такие появятся. Хватит с меня. Возвращаемся к нормальному ритму жизни, — я повернулся к сопровождающим — как раз в тот момент когда Сидзука повисла у меня на шее. Хоо? Когда это я успел догнать её в росте?! Нашел её губы своими — холодные, чуть напряжённые, и с удовольствием поцеловал… Эй, а это что?

Я повернул мордашку своего «телохранителя», исполнительного директора, старшей жены… да и просто одной из самых важных для меня существ в этом мире к свету и успел заметить стремительно высыхающие мокрые дорожки от уголков глаз.

— Сидзука…

— С возвращением, знаешь ли, — прошептала она так тихо, что я скорее угадал, чем услышал.

— Я же никуда не уходил… — немного обескураженно сказал я, но Богиня рек ничего не ответила, если только не считать за ответ крепкие объятия, которые она соизволила разжать только через пять минут, и то, скорее из-за перетаптывающегося ученика Тенгу за спиной.

— Всем привет! Я дома! — крикнул я из прихожей, скидывая ботинки. К моему удивлению, на кухне не только было людно (демономно?), но и готовился ужин: на данный момент над кастрюлями колдовала Ринко.

— Привет, дорогой! — Агеха подошла за своим поцелуем… чёрт! Живот младшей жены уже был вполне определённо животом: по крайней мере, если знать, что «там кто-то есть». Да и мне, как выяснилось, больше не надо задирать голову, чтобы найти губы хиноенмы: теперь уже она была только на пол-головы выше меня.

— Юто, привет! — Кузаки помахала мне ложкой. — Как дела на работе?

— С работой пока всё, — я, наконец, заставил оторваться себя от аккуратного ощупывания брюшной стенки супруги и сесть за стол. — Предупреди наших, завтра начнём подводить итоги работы клана в состоянии «без главы». Как раз вовремя — скоро год кончается…

— Упс! — Ринко упустила ложку в суп: ей, похоже, было уже не так весело. — Как раз успею написать завещание!

— Да ладно тебе, все важные дела в порядке, — я ещё раз пробежался в памяти по тем немногочисленным самым важным вопросам, которые держал «на контроле»: стычки, приехавшие в город аякаси, дебет, кредит, здоровье семьи Гото (что всё «ок» — стало понятно ещё полтора месяца назад).

— Ага, зато по мелочи мы такое нарешали, блин! — Ринко смотрела в пол и даже про плиту забыла, пока Сидзука не выключила конфорку.

— Всё фигня, кроме пчел! — беспечно отозвался я. — Вы — директора, а, значит, и должны были потренироваться. Кстати, я и не говорил, что сниму с вас расширенные обязанности.

Ответом мне был тоскливый стон.

— А почему пчёлы не фигня? — поинтересовалась Агеха.

— Потому что пчёл — МНОГО!

29

— Ммм, Юто-кун, а почему ты вообще уверен, что это воздействие получится «поймать»?

— Потому что физическое воздействие можно измерить физическими методами, мой недоверчивый друг! — в отличии от скептически настроенного Михаила, я был убеждён, что всё получится, и вообще, — несокрушимых гор не бывает. Несколько самонадеянно, конечно, но я был уверен, что всё получится. Нужно просто найти подход.

Кемеров-младший только головой покачал: моё настроение явно зашкаливало за отметку «отличное», и уж больно контрастировало с хмурой сосредоточенностью последних недель. Не знаю, могу ли я сказать, что длительные медитационные трансы каждый день пошли мне только на пользу, но определённо помогли сбросить «с души» то ощущение неподъёмной плиты ответственности и обязательств, которую я невольно возложил на себя и самостоятельно утяжелял каждый день. Ну, ответственность, ну долг. И что, убиться от этого? У меня есть соратники и помощники, хорошие и умные помощники и верные и преданные (спасибо тебе за определённость, «свет, изменяющий»!) соратники. Чего ещё желать?! Да, лажа может быть — куда ж человеческому (и приравненному к нему по интеллекту) социуму, да без лажи? Вопрос в том, чтобы проблемы не перевешивали положительные моменты, а тут, судя по устроенной мною пред-рождественской проверке, было всё в пределах нормы. Ну, почти.