Сергей Плотников – Паутина Света. Книга 3 (страница 14)

Весь состав отдела собрался полукругом за рабочим столом, даже шеф вышел из своей «аквариумной» комнаты со стёклами-жалюзи, и теперь все они внимали Куэс Джингуджи. Некогда дорогое и модельное платье с подгонкой по фигуре было основательно истреплено, прожжено в нескольких (правда, «приличных») местах, открытые участки рук и ног, шея — всё это было в мазках разноцветной, уже застывшей грязи, пожарной пены и царапинах. Было и несколько синяков и ссадин — короче, полная картина «я упала с самосвала». Куэс сейчас в вольной форме пересказывала своё «приключение», со словами «и тут я такая бегу за демоном — и БАХ» — на этом месте Джингуджи выдернула из пространственного кармана АКМ, правда, не выстрелила, а только воздела над головой. Другой рукой она прижимала к себе приличных размеров плюшевого медведя с розовенькой шёрсткой и грустными глазами. Ну, и естественно, когда Кабураги вошёл, «принцесса» сбилась и замолчала. Но, тут же сориентировалась, подошла и с глубоким поклоном передала материализовавшийся у неё в руках лист полицейского протокола.

— Вот, Кабураги-сан, полицейский протокол опроса, мне пришлось отвечать самой, но я постаралась ничего не напутать, Кабураги-сан. Как только допрос завершили, я тут же попросила полицейских, чтобы меня незамедлительно довезли до вашего отдела, Кабураги-сан, чтобы, как положено по правилам передать протокол!

— Хм… Джингуджи-химэ, — прокашлялся руководитель отдела. — Вы могли бы и привести себя сначала в порядок…

— Нет-нет, господин руководитель 4-го дивизиона! У нас с офицером Кабураги строгое соблюдение правил и уставов. Я никак не могла нарушить, господин руководитель!

— Поня-ятно, — протянул глава отдела, долгим задумчивым взглядом приколачивая начавшего догадываться, что сейчас будет, подчинённого к стене. — Кстати, почему такой… интересный выбор табельного оружия, Джингуджи-химэ?

— Табельного? — Куэс хлопнула глазами и пожала плечами. — Это не табельное. Я подобрала во время погони — там здание ДРК хотели захватить то ли террористы, то ли кто, даже в меня пару раз стреляли… Некоторые попались на пути мизучи, я подобрала — надо же было из чего-то стрелять. Ой, да. Я же не имею лицензии на ношение автомата. Я плохо поступила, руководитель-сан?

— Вы правильно поступили, Джингуджи-доно, — с нажимом произнёс глава боевиков. — А почему ваше личное оружие было вам недоступно? Вы его утеряли, или..?

— Я его сдала Кабураги-сану, на хранение, — честно, чётко и окончательно вколотила в гроб куратора гвоздь-двухсотку Куэс. Но не поленилась добавить и контрольный:

— Куратор-сан сказал, что так будет правильно.

— То есть, Кабураги-сан порекомендовал оставить тебе боевое оружие у него на хранении (права в чём, кстати, не имеет) и уехал по своим делам?

— Ну да. У нас же выходной был.

— Выходной… — глава 4-го дивизиона посмотрел на автомат. — Выходной. Ну что ж. А нет ли у вас каких-нибудь пожеланий по работе нашего отдела, Джингуджи-доно?

— Ну-у… пока не знаю. Вроде бы с Кабураги-саном мы уже работали вместе… не так долго. Для пожеланий нужно больше времени, наверное… Но — я обязательно сообщу, если появятся хоть какие-то идеи.

— Ну хорошо. Джингуджи-химэ, ты можешь идти, твой куратор тебя отпускает… всё равно он сейчас будет занят разговором… со мной.

Когда за Джингуджи закрылась дверь, руководитель дивизиона встал, дошёл до двери, закрыл её на замок… подёргал… оглянулся на снаряжённый автомат, оставшийся на столе… открыл рот… закрыл рот… и чётко, внятно произнёс:

— Кабураги… делай что хочешь, пылинки сдувай, работай личным слугой, служи ковриком для ног, если твоя дурная, б…дь, башка больше ни на что не способна. Если я только узнаю, что Джингуджи осталась хоть в чём-то, хоть в малости, тобой недовольна — лучше сделай сеппуку сам. Я серьёзно. Ты работаешь тут, пока она тебя будет терпеть. И выйдешь отсюда с такой характеристикой, что тебя даже в дворники не возьмут. Ты понимаешь, что отобрав личное оружие, ты не только нарушил устав, превысил свои полномочия, но и чуть не угробил наследницу 12-го клана? А по факту — 2-го после Тсучимикадо клана? Я не хочу, чтобы твоё желание «как лучше» стало причиной, почему меня самого выпрут или закатают после смерти девчонки в бетон… живым. У тебя теперь будут расширенные полномочия, офицер 4-го отряда. Приказ будет готов через 10 минут — и будешь сам отчитываться перед шефом. Забирай свой отчёт, автомат и шагай отсюда…

3

С Агехой я провозился часа три. И нет, мы не занимались тем, о чём все подумали: в основном мы просто говорили. Ну, и лежали на кровати в обнимку. К сожалению… нет, наверное, всё-таки к счастью (а то б я тут с ума от переживаний сошёл!) — у меня не было такого опыта «там», но если судить по прочитанному… В общем — Агеха не отличалась по реакции от какой-нибудь мамаши лет девятнадцати. Много удивления (как, это со мной?!), радость (ребёнок! У меня! Наш ребёнок!), страх (Ой, я не справлюсь с этим. Я вообще не понимаю, что с этим делать!!! И как это могло произойти?!) — и так по кругу. Я сразу понял, что успокаивать чем-то вроде «я с тобой, не волнуйся» — не просто не нужно — противопоказано! Больше, чем кровь, хиноенма любила и ценила свободу — и если вогнать изначальные установки с текущими в конфликт (а текущие… ну, не просто же так она меня искала, верно?) ничего хорошего точно не выйдет. Поэтому я чётко повторил: «хочу быть твоим мужем (по клановому канону, а не „государственно признанным“… и не волнует, что там думают окружающие), и спросил, чего хочет она?» Аякаси сначала конкретно подвисла, а потом… как плотину прорвало! «Хочу путешествовать по миру! Хочу, чтобы был дом, который именно дом, а не крыша над головой! Хочу заниматься чем-нибудь важным! Хочу не оставаться одна… ой! Юто… я… это… хочу быть с тобой!» И вот тогда я её обнял, и дальнейшее общение шло «шёпотом на ушко». Прикинув, пообещал, что, как только буду выезжать за рубеж — то только с ней, но чур — пока «живот» позволяет. А в обмен — отслеживание беременности в нашей новой больнице (мы её как раз достраиваем). Пообещал, что специально провезу по самым интересным местам мира — почему бы и нет, в конце концов? Отпуск у меня должен быть, а восприятие времени у демонов позволяет считать годовые перерывы «за недолго». Пообещал, что она будет жить со мной («Я теперь вдруг это поняла! Хочу быть рядом с тобой, когда дома!»). Потом слегка сломал шаблон девушке рассуждениями, что городу Такамии определённо не хватает лёгкой промышленности (я о швейном производстве), а одна прекрасная зубастая девушка как раз в теме. А потом порвал шаблон в клочки и напрочь, сказав что-то вроде «ну а миры Землёй не кончаются — есть и другие планеты вокруг». Ксо! Ляпнул и попал не в бровь, а в глаз! Естественно, Агеха, которая зарабатывает переводом книг на японский (и с японского), была в курсе самых модных книжек по научной фантастике… Просто для неё это был такой же вымышленный мир, как какое-нибудь фэнтези… пока я не сообщил о возможностях «парома света» по «задиранию свойств материалов». Собственно, наличие высокотемпературных сверхпроводников переводило плазменные двигатели из «мечты близкого полёта» в «сделать можно прямо сейчас». Естественно, мне сначала не поверили… и целых двадцать минут слушали со скепсисом… всё уменьшающимся, правда. Знаете, что убедило хиноенму? О, я всего лишь ей пригрозил, что её участие в космической программе будет до первого серьёзного риска. И вообще: умудрится угробиться — найду «осколок», воскрешу, и лично буду вбивать… ну, да, что-то я разошёлся. Я, правда, был из того поколения «граждан СССР», коих «прожектор перестрелки» осветил ещё лет в шесть… или когда она там началась? И космос в моих мечтах поселился потому не в пять, и не в десять — а в «солидном» возрасте 22 года, и виноват в этом был «товарищ Розов» с его «Меганезией»… бывает.

В общем, я замечтался, придумывая и сходу расписывая перспективы «космического проекта Такамии» — думал об этом мельком, а теперь увлёкся, соединяя кусочки мозаики в единое целое. Вот на распекании за мнимую оплошность, я был пойман своей… да, пусть будет младшей супругой и принудительно зацелован. «Давай сюда эту по-настоящему большую свободу!» — Вот чем «горели» её глаза! И только тогда я заговорил о клятве. О брачной, разумеется, не о вассальной. Впрочем, суть изменения была в основном в названии — и не так уж я хотел «привязать»… гхм, свой «Вольный Ветер» дополнительным поводком — да и хрен бы с ним. Работают же у меня Канаме без всякого «парома», и ничего. Да и не поводок «клятва», скорее — внутренний компас, который под действием «света изменяющего» начинает показывать в другую сторону. А вот непроизвольный паром ещё не рождённого ребёнка смущал. Особенно смущал в плане того, что понять, что он делал, не получалось — знакомых элементов не было. Но то, что линии будут расползаться — это я мог гарантировать. Концепцию с клятвой в плане обеспечения комфортного сосуществования матери и ребёнка Агеха приняла на ‘ура’. И я приступил к процедуре.

М-да, это, наверное, была самая не-пафосная свадьба, которую можно представить — полулежащая, облокотившись на подушки, девушка, и парень, на вид в полтора раза моложе её, на коленях переползающий по матрасу, сначала возлагающий руки на голову, а потом водящий ими по всему телу. А потом успокоившаяся клыкастая просто… уснула! Видно, подспудно она чувствовала «давление перемен», возможно, собственный характер стал… мешать? А тут — все проблемы решили, и с гарантией: можно и поспать! Укрыв сладко сопящую и улыбающуюся во сне клыкастую одеялом, я сам вышел в коридор, закрыл сдвижную дверь… и сполз по стене, упёршись ладонью в лоб. Так меня и нашла Котегава.