Сергей Плотников – Не... спаситель мира?! (страница 7)
Ладно. Полугодовой перерыв в стремлении чего-то добиться— это как раз то, что мне сейчас нужно. Устал— не физически, но психологически. Я вот думаю, не из-за рекомендации ли психолога из консульства меня так оперативно и быстро передали под опеку Марине? Сельская жизнь— то, что надо для затягивания душевных ран. Опять же, акклиматизироваться в социальном смысле мне здесь будет, наверное, проще всего— где уже каждой собаке известно, что я не просто какой-то залётный чужак, а «внук Викторовны». Опять же, у меня есть все шансы успеть к началу какой-то движухи сделать новое тело для Зэты и разблокировать вирит-комплекс, скушав нужный объем пищи…
— Ох, внучок, совсем забыла, — заглянула в дверь опекунша. — Тебе бы сегодня лечь пораньше, не выспался, поди? А то завтра ни свет ни заря в школу вставать.
— В школу?! — это восклицание у меня вырвалось от неожиданности.
— Так первое сентября же как раз, — логично указала мне Марина.
— В третий раз, — я все-таки приложил руку к лицу. — Я же в США её закончил. И первый курс колледжа тоже!
— Ну вот придут документы твои, тогда будем разбираться, — здраво рассудила бабушка. — А пока придется ходить. Ты же не хочешь, чтобы меня лишили опекунства из-за того, что я не даю тебе реализовать базовые права гражданина?
Глава 7 без правок
Время «не свет, не заря» оказалось скорее образной пугалкой, чем реально какой-то несусветной ранью. Во всяком случае, мне вставать в школу в шесть утра — формально, кстати, действительно за восемь минут до восхода Солнца— было скорее привычно. Все детство, прошедшее в родном мире так делал— правда, не сказать, чтобы уж совсем добровольно. А здесь, в этом мире, решив всеми силами взяться за ЗОЖ и подкачаться при помощи пом-пома, я уже по собственной инициативе
Вот только бабушка Марина, встала явно на час раньше меня! Автоматизация, роботизация, капельное орошение и прочие высокие технологии в сельском хозяйстве — а справный крестьянин в деревне как вставал раньше петухов, так и продолжает. Сильно подозреваю, что обслуживающий персонал российских космических оранжерей, буде такие появятся, тоже не сможет похвастаться крепким сном по утреннему станционному или корабельному времени! Есть все-таки во всех мирах незыблемые константы, и ни одно Изменение не в силах их поколебать… наверное.
Итак, меня, только продравшего глаза, уже ждал завтрак… и мой же костюм, и даже с галстуком. Потому что первое сентября для школьника всегда праздник— это родственница мне напомнила, если я вдруг забыл. Даже если один путешественник со сложной судьбой идет туда с одним ПКУ, не озаботившись скачать хотя бы учебники или чем там еще надо?
Завтрак я смёл во мгновение ока, несколько удивив опекуншу, решившую, похоже, что я буду носом крутить, увидев пшенную кашу на молоке, обильно сдобренную сливочным маслом. Не объяснять же, что в последний раз я такое блюдо ел черте-когда, даже не могу сказать сколько лет назад— меня им
Потому толстенную и одуряюще пахнущую охапку цветущих гладиолусов, только что срезанную родственницей в собственном цветнике, принял не то, что безропотно— с благодарностью. И, наконец, отправился учиться, учиться, и еще раз учиться… правильно, к остановке рейсовиков, куда же еще. «Кузнецово» как деревня считалась слишком маленькой для собственной школы. То ли дело почти-соседние «Красные горки», из аж
Чисто из статистики, кроме меня из нашей деревни кто-то еще должен был посещать школу в «Горках» — тем более, вчера детей среди односельчан я и видел мельком, и куда лучше, чем увидел, расслышал. Но то ли родители отправили чад в ближайший город грызть гранит науки еще вчера вечером (что логично), то ли что — но такой красивый и с цветами в дирижабль на нашей остановке забрался я один.
А вот в салоне другие школьники присутствовали, заняв вместе с сопровождающими едва ли не половину мест. Тут я обнаружил, что мой букет один из самых маленьких, практически совсем формальный на фоне, как бы это сказать, цветущих
Когда я дошел до здания школы, гордо носящей название «номер один», в спутниках у меня оказалось семеро бедолаг. Совсем мелких не было, пятерых я условно «зачислил» в средние классы, где-то между пятым и восьмым— эти почти сразу скучковались, явно знакомые между собой. Моей возрастной группе соответствовало двое: уныло тащащий венник вдвое больше моего парень и девица, собравшая волосы в косу при помощи просто огромного белого банта. Она старалась казаться бодрой и веселой, но поминутно заразительно зевала и лишь чудом не спотыкалась на своих пятнадцатисантиметровых каблуках. У меня сложилось четкое впечатление, что барышня сегодня встала в два часа ночи— чтобы уж точно успеть нанести сложный макияж и справится с прической.
Школьное здание не внушало размерами: обычный довольно старый, может, даже начала двадцатого века, кирпичный хорошо отремонтированный двухэтажный дом. По-моему, в моей первой московской школе родного мира здание столовой было больше. С другой стороны, и столпотворения перед учебным заведением не наблюдалось: вместе с мамами-бабушками набиралось еще человек двадцать. Набрался бы один полноценный класс, будь тут все одного возраста. А так… Мне даже интересно, как нас собираются учить?
Как оказалось, все просто: для младшеклассников предназначался свой класс с подходящими по размеру партами-терминалами и учителем-по-всем-предметам. Точнее, молодой учительницей— такой миленькой, что я аж засмотрелся, и не только я. Среднеклашкам досталось собственное помещение, оборудованное аналогично с поправкой на рост — к ним направилась стройная и подтянутая женщина… в спортивной форме. То, что сегодня первое сентября и ей сейчас торжественно принимать букеты— её нимало не смущало. А вот нашу, саму взрослую тройку отсадили отдельно— да, все те же столы-триде-экраны с активной поверхностью, которые при желании можно было повернуть вертикально.
— Так, тому альтернативно-одаренному, кто и в этот раз «догадается» подарить мне свой стог сена, я лично обещаю долгие и плодотворные дополнительные часы, проведенные в моей мастерской мастерской, — вместо «здрасте» сходу вывалил на нас чрезвычайно ценную информацию ввалившийся в класс тип. Своей манерой одеваться и причесываться преподаватель отчетливо напомнил мне Синдзи. Только в отличии от моего приятеля-мечника неряшливость здешнего сенсея складывалась в некий законченный, не лишенный брутального шарма образ— разве что незажженной сигареты к растрепанным волосам и щетине для полного образа не хватало. — Лариса придет— ей и отдавайте. Ларина, ты меня хорошо поняла?
Одноклассница задрала нос и отчётливо фыркнула, но после все же кивнула.
— Замечательно, взаимопонимание достигнуто, — чуть сбавил напор преподаватель, которого мне почему-то захотелось на японский манер поименовать «сенсей». — Вижу новое лицо, потому представляюсь: звать меня Фёдор Романович Прохоров, и я тут директор и одновременно учитель труда. А ты…
Пока я обтекал от такого «совмещения», учитель провел пальцами по своему ПКУ, налистывая информацию и нахмурился.
— …Ярослав Кузнецов, семнадцати с половиной лет, зачислен в мою школу— и всё? Данные на тебя где? Хотя бы класс какой?
— В США я уже закончил школу в прошлом году, но документы наш МИД еще не переслал, — юлить или что-то скрывать смысла я не видел. Во всяком случае до тех пор, пока на меня не вытаращили глаза Ларина и её сосед.
— Но засунули тебя при этом в мою школу, — тяжело вздохнул директор-трудовик. — Видимо, в РОНО посчитали, что я слишком спокойно живу…
— У меня бабушка, в «Кузнецово» живет, — решил на всякий случай объяснить я.
— Но это повод не заказать перевод и подтверждение документов заранее, — поморщился собеседник… и едва заметно вздрогнул. Кажется, до него вдруг дошло, в каком случае несовершеннолетнего подростка
— Но Фёдор Рома-анович!!! — слаженным хором возопили мои соседи. — Сегодня же первое сентября-а!
— Мы не готовились!
— Я ничего не помню! — одновременно с одноклассником проныла Ларина.
— Вот заодно и вспомните, — отмел все возражения движением руки учитель, одновременно что-то быстро набирая на своем ПКУ. — Я сейчас отойду в свой кабинет, и не дай бог система опять засечет подсказки и списывание! Давайте, начинайте!