Сергей Плотников – Не боец (страница 10)
– Эй ты! Да-да, ты! А ну вылез из канавы! – Синдзи резко наклонился за ленту – и одним махом свободной руки вытащил за шкирку перепачкавшегося тощего и вихрастого пацана лет двенадцати. – Ты посмотри, какой гадёныш! В трубу водостока хотел влезть!
– Пусти, они-и-и-сама! – ломающимся высоким голосом принялся канючить «улов». – Я ничё не сделал, просто жабок ловил!
– Чтобы их через соломинку в жопке надува-ать! – передразнил пойманного Синдзи и ещё раз встряхнул, заодно подтянув поближе к себе. Стояли они теперь вплотную друг к другу, зажав ленту разграждения. – Хрена ты мне тут втираешь, бра-атик[27]!? Сдам-ка тебя куратору – в первый же день получу благодарность в личное дело за бдит…
По-моему, Синдзи решил просто как следует припугнуть пацана, чтобы заставить свалить назад в зону оцепления – и пусть там с ним полицейские возятся, если поймают, конечно. Но что-то пошло не по плану. Вот кендоист стоит – и вот с коротким вскриком падает, непроизвольно схватившись за колено. А мелкая «жертва», ужом ввернувшись под ленту, стремглав проскакивает улицу поперёк, перепрыгивает водоотводную канаву уже с другой стороны – и исчезает в узком проходе между заборами.
– Что стоишь?! За ним!!! Ксо, прям по чашке зарядил ногой!..
Если бы я хоть секунду позволил себе подумать – никуда бы не побежал. Хотя бы потому, что это прямо было запрещено разводящим. Но я не подумал, рванув следом. К своему удивлению, проскочив оказавшийся сквозным проход, я не только увидел удирающего по просёлку «братика», но и понял – догнать смогу.
Меньше чем за минуту мы пролетели два переулка – и дома кончились, а улица сжалась до тропинки. Не останавливаясь, мы пробежали узкий перелесок, поле, ещё одну лесополосу и опять вырвались на простор. Тут мне пришло-таки в голову, что поступаю отнюдь не умно, но переигрывать было уже поздно. Я буквально дышал в спину начавшему запыхаться беглецу, когда земля под ногами вдруг резко нырнула вниз, превратившись в короткий, но крутой и скользкий склон.
Удержать равновесие и не грохнуться удалось с трудом, кроме того, я на секунду потерял из виду мелкого и затормозил. А когда нашёл…
– ШППК! – звонкий и довольно громкий звук отразился от стены сухого камыша, торчащего из тёмной озерной воды, и я неожиданно для себя завалился на бок. Тут же попытался вскочить, не смог – и только после этого пришла БОЛЬ!
Накрыло меня так сильно, что я на пару секунд отключился, перестал воспринимать окружающий мир. Ладонями машинально попытался нащупать источник боли на левом бедре – и ткнулся пальцами во что-то тёплое и липкое. Наконец-то повернул голову, опустил глаза – лучше бы не делал. Рваная рана словно каньон пересекала плоть, будто из меня кто-то выкусил кусок! Сознание опять помутилось, но в этот раз не до конца.
– …Правильно братики говорили – не такие уж вы и крепкие, выродки, – мне пришлось приложить усилие, чтобы сосредоточиться на чужом голосе, доносящемся словно через подушку. – Главное – первым пальнуть, а потом и сделать ничего не можете. Что, больно?
Именно в этот момент голова опять чуть прояснилась, и я поднял взгляд. Чтобы увидеть направленный на меня ствол пистолета. Почему-то в голове промелькнула мысль, что в детских пальцах угловатая и тяжеловесная машина смерти смотрелась на редкость неуместно.
– Больно, спрашиваю? – парень явно пытался копировать чью-то интонацию, но я даже в таком состоянии отметил – получается не очень. – Ща вылечу. А потом во-он там возьму камешек, привяжу покрепче – и отправлю поплавать к ракам…
Смысл слов дошёл до меня не сразу – но когда дошёл… Я с трудом оторвал пальцы правой руки от раны, что до сих пор пытался зажать, и оставляя кровавые полосы на экране пом-пома, нажал на иконку борзой и запустил манифестацию.
Левую руку дёрнуло там, где не осталось и следа от шрама, и между мной и малолетним убийцей возникла из розового тумана кровавая борзая. Я увидел, как расширяются глаза пацана, как он открывает рот для крика, смазанное движение бордового тела… И только спустя три секунды сообразил, что в голове полностью прояснилось, а пальцы левой руки (больше не липкие!) сжимают совершенно здоровую кожу. Экран компа тоже оказался чист.
Я неловко поднялся на ноги – никакой слабости уже не чувствовалось. Борзая, совершенно по-собачьи вывалив язык из зубастой пасти с парой просто-таки сабельных клыков, замахала мне лишённым шерсти бордовым хвостом. Рядом с ней на земле лежала, всё ещё облачённая в перепачканные и теперь чересчур свободные одежды бегуна, высушенная едва ли не до состояния камня маленькая мумия.
8
Сказать, что после ранения, шока и почти мгновенного исцеления через убийство я пребывал в неадекватном состоянии – значит ничего не сказать. А при взгляде на труп и сидящую рядом с ним Фаю голова и вовсе становилась пустой-пустой. Только где-то на заднем фоне шли какие-то мыслительные процессы, но к моему сознанию пробиться не могли. Зато эти процессы заставили меня подняться на ноги и сделать шаг к поверженному врагу. При этом я как-то отстранённо удивился, что опять могу ходить и, вот удивительно, никакой боли не чувствую… И тут я, наконец, разглядел покойного со всеми подробностями.
Мумия. Туго обтянутый коричневой кожей череп с провалившимися глазницами и застывшим оскалом безгубого рта. Тонкие и сухие, словно ветки, руки, торчащие из коротких рукавов футболки. Ещё более тонкие пальцы с длинными ногтями. Если бы не современная одежда, сейчас болтающаяся на невероятно усохших останках, сказал бы, что покойному уже лет двести. Я сделал ещё шаг, зачем-то пытаясь вглядеться в лицо несостоявшегося убийцы – и ногой поддел пистолет.
Оружие заставило немного прийти в себя – пальцы непроизвольно сжались на бедре, где меньше минуты назад зияла страшная рана.
«Не имеет права куратор наше
Все остальные мои действия стали лишь следствием принятого решения – сохранить столь важный для защиты жизни трофей. С ясностью мышления у меня оставались ого-го какие проблемы – но в тот момент я этого не понимал. Я, наконец, отозвал борзую, пока не кончилась донорская кровь, правда, перед этим ласково похвалив и погладив по неожиданно тёплой и приятной на ощупь голове. Хорошая собачка, обязательно выгуляю тебя ещё!
После того, как бордовый туман втянулся в мою левую руку, я по-хозяйски огляделся по сторонам и тут же увидел аккуратную кучку булыжников, один из которых для притапливания моего трупа и хотела использовать мелкая мразь. Как говорится, не рой яму другому, ничего личного. Хотя нет, вру – очень даже есть личное! Рядом с камнями лежали в траве несколько странных корзин – с такими дырами в стенках, словно их пьяные плели. И вместо ручки попытались сделать второе дно. И верёвку к нему привяза… Ба! Да это же ловушки для раков!
Хм, я правильно догадался, что местная братва, которой полицейские склады перевернули, тут регулярно «мусор выбрасывала»? Раки-то, выходит, прикормленные профессионалы по утилизации человечины? А деревенские и довольны халявной прикормкой, хех. Отлично, не будет труп в болоте десятилетиями гнить, отравляя воду. Надеюсь на вас, клешнястые пацаны, слышите?
Дальше – дело техники: под футболку тройку булыганов и подвязать слишком свободный подол на поясе. У меня даже хватило мозгов сначала притащить груз к концу узких и хлипких мостков, где среди тростника открывалось окно чёрной как ночь воды. Второй ходкой я подхватил удивительно лёгкие останки, рассыпав по траве какие-то блестящие шарики. Пришлось собирать – не оставлять же столь приметный след? Вдруг малолетку хватятся? Хотя, судя по тому, что он якшался с бандитами – особо некому… Плюх! Только круги по воде пошли.
Вернувшись, я продемонстрировал прихрамывающему кендоисту дыру в брюках и скорчил рожу: типа, не поймал по техническим причинам. Ещё минут двадцать мы так и ковыляли вдвоём: он – припадая на правую ногу, а я – придерживая левую полу пиджака, чтобы дыры не было видно. Хвала всем японским богам, что надоумили местных сделать такую школьную форму и обязать старшеклассников её носить – про пистолет во внутреннем левом кармане, что я придерживал вместе с полой, так никто и не догадался. Теперь – моё! Надо ещё как-то придумать, как незаметно эту штуку с собой таскать. Хотя – до следующего выезда просто в портфеле, а потом официально покажу.
Увезли нас в школу точно так же, как и привезли, только назад ехали ещё дольше – целый час, и вернулись в интернат уже в сумерках. Я в уме, чтобы не запинаться, несколько раз проговорил версию на счёт «упущенного» пацана – но она так и не понадобилась: не стал куратор никого опрашивать или требовать отчёта, просто всех распустил спать. И только когда я потопал домой, продолжая придерживать добычу под пиджаком левой рукой, ко мне стала возвращаться способность мыслить адекватно. Только начала, но и этого хватило, чтобы около торгового центра купить в автомате свежую газету.