Сергей Плотников – Маг Ураганов (страница 8)

Я прижал ладонь, полную светящейся магической энергии, моей и моих подруг, туда, где сильнее всего чувствовал пульсацию собственной крови и магии — к левой стороне груди. И только уже сделав, вдруг подумал: ять, а я ведь своими глазами наблюдал, что происходило с магом, который напортачил с этим органом! И сам туда же лезу!

Умные и осторожные мысли часто запаздывают именно тогда, когда они нужнее всего.

Расплата за авантюризм наступила тут же: резкая боль во всем теле, от которой я секунду или две даже пошевелиться не мог. Голову повело так, что строения крыши натурально закружились хороводом, будто старинный спецэффект.

Я бы, наверное, не удержался на ногах, но десять рук подхватили меня, едва я пошатнулся. Точнее, подхватили бы: всем места не нашлось, так что держали меня всего лишь втроем или вчетвером.

— Кирилл!

— Кир!

— Кирюша!

Так, а вот это «Кирюша» от кого? Даже не знаю, то ли попросить ее повторить, то ли никогда в жизни больше меня так не называть.

— Что с тобой⁈

— Все… хорошо… — просипел я. И, что удивительно, не соврал, потому что боль уже отпускала. Правда, пришла она ударом, а отходила волнами, но терпеть было можно. Ф-фух, больше испугался.

Сердце колотилось как бешеное, меня пробило потом, словно при отходняке от температуры — и все разом. Так, значит, сейчас захочется есть… ну точно! Аж живот сводит! Хороший признак.

— А теперь вы меня нормально чувствуете? — спросил я.

Может быть, зря, не стоило привлекать их внимание к несоответствиям. Но проверить-то тоже надо. Судя по мне, все работало как раньше: я теперь без тени сомнений знал, что они тревожатся за меня, но не чрезмерно; что Рина раздражена моим отсутствием на семейном обеде больше, чем пытается показать; что Левкиппа, напротив, совсем не раздражена, но немного разочарована тем, что Новый год прошел не так, как планировалось, и то же самое Лана; а вот Ксюша вся бурлит любопытством, которое сдерживает из последних сил; зато Ксантиппа боится информации, которую я могу дать. Какое же приятное, уютное ощущение. Как хорошо, что я придумал, как его вернуть.

— Угу! — сказала Ксюша. — Примерно как раньше.

— Нет, не совсем так, — неуверенно возразила Лана. — Как будто что-то изменилось… Но не пойму, что. Ты как-то все-таки странно выглядишь, Кирилл. Но не в плохом смысле, а как будто какой-то груз с души сбросил.

Ну да, чего и следовало от нее ожидать. Меланиппа, похоже, самая восприимчивая из нас.

— Да, есть такое, — согласился я. — И еще очень устал.

— Сильно устал? — спросила Ксантиппа. — А то мы думали позвать тебя с нами хоть по Лиманиону погулять, если ты отсюда выбраться не можешь.

— Извините, девчонки, настроение совсем не прогулочное… Тут куча всего произошло, я честно мечтаю только упасть и спать… — теперь я видел, при моих словах нити, соединяющие мое сердце и предметы-компаньоны девочек, немного пульсируют. То есть они реально чувствуют мою искренность, это не иллюзия. Аркадий был прав, что на длинной дистанции ничего от них не утаишь. — Простите, что так получилось… Но зато мне для вас новогодние подарки передали! Смотрите!

С этими словами я снял с запястью дизайнерский пакет на веревочках и вытянул его вперед.

— Ой, а от кого это? — спросила Ксюша.

— От Деда Зимы! — сказал я. — То есть на самом деле от того парня, который меня сюда вытащил. Это он так извиняется.

— За что? — удивилась Левкиппа. — У него же какое-то важное дело было, нет? — она как раз вытащила бархатную коробочку. — Так, Саня, тут твое имя… А вот тут мое… Ой, надо же!

Это Левкиппа открыла коробочку.

Остальные тоже разобрали свои, и начались писки-визги: «Ой, какая красота! Погляди, мне идет?» и все в таком духе. Я только не понял, зачем они подписаны были-то… Серьги выглядели, как по мне, почти одинаково: золото, голубые камешки. Я этом не понимаю, могли быть как сапфиры, так и циркон какой-нибудь. Ну, форма немножко разная: у кого-то прилегающие к уху, у кого-то висячие, и только у Ксюши две сложносочиненные асимметричные клипсы с охватом на пол-уха. Чем-то они неприятно напомнили мне стиль одной из сережек Кесаря, но я тут же отогнал от себя эту ассоциацию.

Рина единственная не стала тут же надевать украшения и прихорашиваться. Она сперва поглядела на сережки у себя в коробочке, потом схватила пакет и зажгла магический огонек, чтобы получше рассмотреть логотип. А рассмотрев, взяла меня за локоть и оттащила на пару шагов в сторону.

— Кир! Ты хоть знаешь, сколько это стоит?

— Понятия не имею, — честно сказал я.

— Ну, скажем так… Дважды, когда моя мать узнавала об отцовских изменах, он ей покупал украшения из этого магазина! И она делала вид, что ничего не было!

Хм. Аркадий что, на них все свои деньги потратил?.. Хотя нет, этот жук так не поступит. Либо зарплаты в Службе выше, чем я думал (а у Аркадия чин где-то на уровне командорского, судя по его общению с Василием Васильевичем), либо у него есть еще какие-то источники дохода. Второе вероятнее. Может, на бирже играл, чтобы невозмутимость тренировать — с него бы сталось.

— Короче, ты уверен, что мы можем это принять? — еще тише спросила Рина.

— Уверен, — подумав, ответил я. — Раз подарил, значит, может себе позволить. И ему есть за что извиняться.

p.s.

Ксантиппа проанализировала ситуацию и поняла, что под хорошей книгой должно быть еще больше лайков!

Глава 4

На крыше я провел дольше времени, чем намеревался: девчонки все не хотели уходить. Рассказывали, как они замечательно провели время у меня дома, какая чудесная у меня мама (ну, я так и думал, что они друг другу понравятся), что мастер Пантелеймон пообещал им уже отдать переделанные бронежилеты, но они так быстро сорвались, что забыли их забрать, и что дедушка у меня тоже очень милый.

Ну… Не знаю насчет дедушки. Я понятия не имею, о чем там у них с мамой был конфликт, но маме верю как-то сильно больше. К нему поэтому отношусь с подозрением. Но посмотрим.

В итоге Лёвка и Лана все-таки всех утащили: Лёвка как самая рассудительная заметила, что чем быстрее они улетят, тем быстрее я смогу начать разбираться со своими загадочными делами и вернуться в замок. А Лана сказала, что, судя по тому, как я выгляжу, я вот-вот спать свалюсь прямо на крыше. Ксюша немного поворчала, что они вообще-то могут остаться со мной и встретить Новый год прямо тут — «А что, салюты хорошо видно». Услышав про салюты, заторопилась и Рина: «Ты что, небо будут перекрывать от всего транспорта — а тут мы! Неудобно. Среди детей-волшебников не принято летать над столицами в праздники! Полетели обратно в Челюсти, там тоже фейерверки, и плюс еще фирменная лазанья!». Ксантиппа ее поддержала.

Фирменная лазанья на Ксюшу подействовала, и она все-таки перестала упрямо цепляться за идею встретить Снисхождение вместе. И слава Творцу, а то я, честно говоря, уже даже не знал, чего я хочу больше — есть или спать.

Кстати говоря…

Поглядев на часы, я обнаружил, что было всего только семь часов вечера. Охренеть, всего двенадцать часов, как я сел на первый поезд! Быстро все завертелось.

В Ордене тоже есть примета «как встретишь Новый год, так его и проведешь». Очень надеюсь, что в моем случае она не сработает! А то я дам дуба еще до истечения следующих двенадцати месяцев — от такого-то темпа.

Но, когда я спустился с крыши, отправиться в столовую и пожрать еще мне не дали. Меня поймал тот самый полузнакомый сутулый врач, Валерий Иванович, который вместе с доктором Романовой и медсестрой Клавдией Рашидовной должен был входить в операционную бригаду Аркадия.

— Всадник Ветра, здравствуйте, — поприветствовал меня врач. Тут я рефлекторно дернулся: показалось, что за неактуальное обращение мне сейчас прилетит от Проклятья… Но нет! Не прилетит! Я отключен от этого механизма, могу называться хоть Всадником Ветра, хоть Ветрогоном, хоть Владыкой Всего Сущего — было бы желание! Это и значит свобода.

— Аркадий Андреевич попросил меня взять у вас анализы, — продолжил Валерий Иванович. — А вам, соответственно, передал через меня просьбу покориться медицинскому осмотру. Дело нескольких минут, давайте, пока мы оба еще на ногах стоим, займемся.

— Вы же как раз его оперировать должны? — с нехорошим предчувствием спросил я. — Вы анестезиолог, да?

— Так операция уже закончилась. А я действительно анестезиолог, но долгое время служил на Болосе — там, знаете ли, нельзя позволить себе роскошь узкой специализации. Так что могу выступить и врачом общей практики, особенно в такой рутинной процедуре, — он мне подмигнул.

— И… Как? — спросил я.

— На Болосе? Отвратительно, не советую там селиться.

— Я имею в виду Весёлова, — проговорил я еще более напряженным тоном. Хотя было ясно, что если мужик зубоскалит, вряд ли все совсем плохо.

— Нормально с ним все, пришел в себя, уже пытается командовать. Мы, конечно, ему не позволяем, хотя не знаю, сколько Лёнечка продержится против его специфического обаяния… Я вот, честно сказать, решил, что проще не спорить. Хотя не очень понимаю, какой смысл обследовать мальчика-волшебника, — он остро поглядел на меня.

Я сделал вид, что не заметил.

— А это нормально, что пациент после операции на сердце так быстро в сознании?

— Совершенно ненормально, — с явным удовольствием произнес Валерий Иванович, — как и вся ситуация! Эх, ладно, посплетничаю немного, нарушу, так сказать, медицинскую этику… Честно сказать, мы бы еще до сих пор возились, с одним-то хирургом! Но тут только Лёнечка начала сосуды к вашему подарочку пришивать, как о-па, глядим — они сами зарастают! Мы в ступоре, Клавдия первой спохватилась — давай тампоны из раны вытаскивать. Лёнечка еле успела свои инструменты достать, а у нас уже заживление тканей началось! Да и на моих приборах дело к пробуждению. Я не знаю, то ли лишнюю дозу давать, чтобы хоть со скальпелем в груди не проснулся, то ли уже плюнуть и просто наслаждаться зрелищем, — он усмехнулся. — В общем, весело.