Сергей Плотников – Маг Ураганов (страница 29)

К счастью, я был не один. Словно кто-по повернул кран: я почувствовал, как меняется настроение девочек. И камень с души упал еще до того, как Меланиппа протянула руку через стол и взяла меня за руку.

— Ты все правильно сделал, Кирилл, — сказала она мне, а я с ужасом разглядел в её глазах слезы. Которые, правда, она тут же вытерла свободной рукой, одновременно поворачиваясь к моему бывшему учителю. — Кир правильно поступил! И остался цел! Нельзя его за это ругать! Не имеете права!

Никогда еще застенчивая и стеснительная Лана не прибегала к такому тону. По-моему, даже Аркадий вздрогнул.

— Она права, — Рина встала и подошла ко мне, встав за спинкой стула — Победителей не судят.

И, склонившись, прошептала мне на ухо каким-то особенно дрожащим голосом:

— Это самое дурацкое признание в любви, которое я только читала или смотрела!

После чего повисла меня на шее, обняв так крепко, что я едва не задохнулся. Да и Лана крепче сжала мою руку.

Другие девчонки тоже повскакивали — э-э, щас же куча мала начнется! Они же меня со стула свалят!

— Ну что ж, — раздался над гвалтом голос Аркадия, уже снова спокойный и ироничный. — Раз высшая инстанция вынесла свой приговор, что я-то могу сказать? Кирилл, прошу прощения за слишком резкий тон, потом объяснюсь. А пока у меня срочные дела, только что вспомнил.

А дальше я не слышал и тем более не видел, куда он делся. Наверное, взял Смеющегося Жнеца да телепортировался. Хорошо быть Тенью! Особенно когда вдруг обнаружил себя седьмым лишним.

После признания в любви меня потащили в постель!

Замечательная фраза, жаль, что пропадает зря. Ну, почти. Меня действительно потащили на диван, но с поправкой на возраст и общую невинность всех присутствующих (исключая меня) — исключительно чтобы затискать, заобнимать, зацеловать в щеки (тут не только Меланиппа отличилась, ото всех досталась) и вообще сказать, что они тоже без меня жизни не мыслят.

Но главное, как оказалось, девчонки приготовили мне сюрприз! Добыли проектор и диски с фильмами, а еще прикупили попкорна. И теперь хотели посмотреть вместе кино. Они планировали это еще на первое число, но пришлось отложить по причине моего отсутствия.

Честно говоря, мне жалко было терять время на просмотр фильмов — считай, впустую потрачено. Но не отказывать же?

В общем, мы устроились на диване, Лёвка и Рина настроили проектор, Ксюша сделала попкорн, Саня принесла фильм, Лана заварила еще чаю. Попкорн с чаем не канонично, но газировку девчонки в замок не таскали: тяжеловато. И так за продуктами приходилось летать часто и брать помногу, на такую-то толпу!

Правда, идиллию немного нарушили Рина и Ксюша, которые поспорили насчет попкорна: Рина, хоть и порвала с истрелийскими традициями, хотела полить его оливковым маслом и посолить, а Ксюша настаивала на том, чтобы посыпать сыром. В итоге порцию просто разделили даже не на две, а на четыре части: Лана захотела с карамелью, а я сказал, что мне вообще просто с солью, пожалуйста. Лёвка и Саня перехватывали у всех и сказали, что им по-всякому нравится.

Мы сели смотреть то, что Саня и Лана отрекомендовали как «Орденскую новогоднюю классику, ее все смотрят в праздники!» Мы с Ксюшей только плечами пожали: в наших семьях такой традиции не было. Я морально приготовился кринжоваться над чем-то вроде «Иронии судьбы», но в очередной раз выяснилось, что параллели с прежним миром меня подвели. Кино оказалось довольно старым, но годным историческим комедийным боевиком. О девушке, чей младший брат стал мальчиком-волшебником где-то в первое столетие после Исхода. Барышня отправилась его разыскивать, чтобы помочь (как и зачем — не уточнялось), по пути была схвачена работорговцами, но спасена неким рыцарем. Потом они уже вдвоем угодили в плен к каким-то разбойникам, не очень достоверно, но забавно уговорили их помочь… В общем, дальше понятно. Любовь, приключения, немного драмы. В конце все, включая разбойников и найденного младшего брата, молились на Снисхождение во вновь отстроенном храме восстановленной после нападения Тварей деревни.

А может быть, это был не совсем конец? Совсем конца я не помню, задремал. Вроде и не утомительный день был, но вчерашняя нервотрепка наложилась на сегодняшнюю…

Проснулся я, когда уже стемнело. Фильм давно кончился, но проектор не потух, добросовестно освещая часть стены белым пятном. Блин, это ж он так аккумулятор посадит! Я хотел встать, чтобы его отключить, но почувствовал, что это не так-то просто: на мне лежали! Причем, такое ощущение, что на всем теле целиком!

Скосив глаза, я обнаружил, что Рина устроилась на моем левом плече, Ксюша — на правом. Лана спала, положив мне голову на одно колено (из чего следовало, что она сама лежала на коленях у Ксюши, но Ксюша большая, а Лана маленькая — видно, моей самой боевой подруге было не тяжело), Ксантиппа сидела на полу, привалившись головой к другому колену. А Левкиппа лежала на полу же, на подушке, опираясь спиной на мои ноги.

Как же я из них выпутаюсь? Неловко же будет…

Или нет?

А потом я вдруг ощутил странное. Мне стало так тепло… Так хорошо внутри… После всех этих боев, расчлененки, северного сияния над логовом Теней, меня словно в теплую ванну окунуло. И это тепло растапливало внутри мелкие льдинки, поселившиеся там после пулеметных очередей и боевой магии.

С этой счастливой мыслью я перевел взгляд на девочек, разглядывая их нежные спящие лица… ну, тех, кого мог видеть. А на остальных можно смотреть в магическом диапазоне… Так, стойте, что это?

Я вдруг заметил, что от предмета-компаньона каждой (ведь все они носили их на себе) теперь тянулось к их сердцу не одна нить, а две! Немного разного цвета. И одна значительно толще другой!

Блин, это что, я их сердца тоже связал⁈ Ой-ё…

p.s. Меланиппа больше не стесняется просить лайки, потому что это для Кирилла!

Глава 12

Интерлюдии: 1) Леонида Романова и разные лица, 1 января; 2) Леонида Романова и Аркадий Веселов, 2 января

Интерлюдия: Леонида Романова и разные лица, 1 января 833 года

Леониду разбудил звонок от мамы.

— Привет, доченька! — жизнерадостный голос ввинчивался куда-то под глазницы, ноющие от недосыпа. — Как там твой тортик?

— Привет, мамулечка! Все хорошо. Разрезала, зашила. Живой.

— Ой, ну отлично! Голосок-то у тебя какой усталый… Ты, наверное, сегодня к нам тогда уже не появишься?

Устало моргая, Леонида поглядела на часы, на окно. Шестнадцать двадцать пять, за окном синие зимние сумерки. Блин, заснула всего три часа назад!.. А теперь уже не заснуть снова, будет лежать, ворочаться… Не нужно было дремать в ординаторской: организм привычно решил, что больше пяти часов сна не дадут, и настроился на бодрствование.

— Нет, мам, не появлюсь, — вздохнула Леонида. — Я еле живая. И в церкви ведь вчера не была. Хочу сейчас сходить.

— Ну, Творец тебя благословит, он и так знает, что ты жизнь человеку спасала! Но, конечно, отдыхай, солнышко. Мы с папой тебя целуем. Саша с Аней и дети привет передают.

— Ага, им тоже привет.

Саша и Аня — брат и его жена. Они с детьми у родителей сидят, конечно, как водится первого числа. А Леонида вот, по ее собственному выражению, «резала тортик». Как-то так давно схохмила, и прижилось. У Аркадия вечно какая-нибудь операция, то плановая, то внеплановая, выпадала на праздник… Но родители и брат сами врачи, всегда относились с пониманием.

Хотя нет, в прошлом году это был не Аркадий, другой пациент. Точнее, пациентка. Но тоже с сердцем. Дочь военнослужащего, двенадцати лет, которая наблюдалась в их госпитале с рождения: генетический порок. Ей внезапно подошла очередь на трансплант… Леониде всегда старались пихнуть пациентов-детей и подростков — она считалась специалистом.

Кто-то умер под Снисхождение, а кто-то получил возможность прожить еще несколько лет.

Зевая, Леонида встала. Добрела до ванной. Умыться, кое-как одеться… Голову помыть? Нет, ладно, и так сойдет. Вечером помоет. Накраситься? Ну нафиг. Храм недалеко, только парк перейти, и там за кинотеатром… А может быть, и не пойдет она в храм. Может быть, просто посидит на лавочке в парке, подышит влажным зимним воздухом, на огоньки посмотрит. Так, треники, толстовка, ноги в унты, куртку поверх… Шапка? Опять же, нафиг. Да и куда ее закинула, когда пришла, теперь не вспомнить. В прихожей бардак…

Так же, позевывая, добралась до парка. Все тело болело, будто она тяжким физическим трудом занималась. А операция-то оказалась куда короче, чем обычно! Нервы потому что. Чего стоило страх подавить. И поверить в чудо. Тоже тяжелая работа. И Леониду, в отличие от детей-волшебников, в этом никакое Проклятье не поддерживает! Сама, все сама.

Леонида бухнулась на лавочку, наслаждаясь этим редкостным ощущением: что можно никуда не спешить. Что можно выбраться из дома, одетой как попало, пойти куда попало… Это у нее за сколько времени первый выходной? Недели за три? Или уже за четыре? Не вспомнить…

Празднующие горожане текли мимо. Как раз из кинотеатра высыпала толпа после сеанса. Детки на саночках и на ватрушках, взрослые, парочками и компаниями, редко поодиночке. Смотреть приятно. Все такие счастливые, довольные… Здоровые. Никому из них не нужна пересадка сердца или, скажем, почки — по крайней мере, в ближайшее время.