Сергей Плотников – Импровизация в тональности форс-мажор (страница 26)
Очень тяжело психологически: выставляться, чуть ли не орать «смотрите, я здесь!" — и быть уверенным все это время, что сработает. Не переборщить, не пережать, не выдать себя неуместным жестом. Не привлечь все-таки к себе внимание.
В общем, тяжело плыть через весь вражеский город — а именно так его воспринимал теперь Володька Тортугу — находясь в центре сверкающей, поющей иллюзии огромного (больше стандартных размеров) пиратского галеона с туго надутыми разноцветными парусами!
Сказать, что Володьке было страшно, было все равно что назвать эфир умеренно опасным местом. Володька был в ужасе.
От его давешней эйфории не осталось и следа.
Когда обретаешь волю к жизни, появляется и неожиданная проблема: начинаешь этой жизнью дорожить. Под конец его пребывания под спрутом Володьке сделалось почти все равно — ну погибнет и погибнет, как будто это много хуже, чем тянуть эти тяжелые, серые, однообразные дни!
А теперь хотелось дышать полной грудью, хотелось пить вино, обнимать красивых девушек — даже если ограничиться только объятиями, все равно приятно! В общем, хотелось жить. Вместо этого приходилось напрягать все силы, чтобы выполнять безумный план их безумного капитана.
Потому что Сашка псих, в этом Володька теперь был уверен. Причем опасный. И опасный именно тем, что когда он на тебя посмотрит, улыбнется и хлопнет по плечу, ты как-то незаметно попадаешь под его обаяние и начинаешь делать, что он просит…
— Йо-хо-хо! — в очередной раз заголосила Катерина.
Звуковые печати, нарисованные всем миром и наспех проверенные Володькой, подхватили Катеринин голос, исказили, умножили и понесли над рекой.
Одновременно с ней те же звуки повторил, словно болванчик, здоровущий чернобородый пират с деревянной ногой, который занимал весь полубак. С берега видно было только этого пирата; Катерину скрывал бочонок из-под меда, на который и были нанесены руны, поддерживающие иллюзию.
Бочонок был маленький, Катерина еле уместилась в нем, еще жаловалась, что сидя петь тяжело. А кому легко-то? Зато пират получился здоровый, чуть ли не трехметровый. Ничего, с берега в самый раз...
Издав пиратский хохот, Катерина запела песню на испанском из своей песенной тетрадки, которую они условно сочли пиратской (слова там повествовали о девушке, которая не дождалась жениха с моря, а потому решила нанять корабль и сама отправиться куда глаза глядят на поиски приключений). Однако благодаря печатям казалось, что поют эту песню несколько голосов…
Нет, ладно, не несколько. Все-таки Володька не был настоящим звуковивком — скажите спасибо, что, благодаря его художественным талантам, визуальные иллюзии получались достоверно! Но все-таки создавалось смутное ощущение, будто, во-первых, поет не женщина, а мужчина, пусть и с высоким голосом, а во-вторых, что на подпевке как раз женский хор.
Вода — отличный отражатель, и такая акустика, как сказала Катерина, улучшает любой голос и поддержит любую иллюзию. Только на это надеяться и оставалось.
И лучше не спрашивайте, чего это стоило Володьке! Легко ли — поддерживать столько печатей, что на корабле не остается живого места?
Правда, это не считая усилителей для левитационных печатей, которыми занимается Сашка…
Сейчас с Володьки пот лил настолько, что, наверное, мог бы поднять уровень воды в реке и решить проблему "Блика» с осадкой сам по себе. Очень много сил отнимала иллюзия такого объема и мощности, да еще и на открытом воздухе, где чуть зазеваешься — и твои наработки развеет ветер! Это вам не холл казино, где Володька многое мог оставить на самотек и только время от времени подпитывать печати своей силой. Здесь поток энергии нужен был постоянный, причем в таких объемах, что Володька опасался свалиться как бы не в худшем состоянии, чем Сандра. Даже при том, что часть иллюзий он замкнул на Катерину: у нее резерва было поменьше, но что делать?
Другого выхода все равно не было. Володька спасал свою жизнь — и жизни друзей. И лучше не думать, что там делает Сашка в трюме: выжимает до предела все, на что способны левитационные печати, чтобы «Блик» не чиркал килем каменистое днище речушки…
А то ведь еще страшнее станет. Как маг-графолог, Володька отлично знал пределы возможностей левитационных печатей. И понимал, что они выжимают из них сверх этого предела.
А как быть? Жить захочешь…
Произошедшее с Белкой не оставляло сомнений: на экипаж «Блика» будут охотиться всерьез. Эх, подставила их прошлая капитанша, еще как подставила, чтоб ей ни дна, ни дня!
Но вскоре силы думать про это кончилось. Володька просто работал.
***
Дерево дымилось.
Сашка не знал, что это возможно, не поверил бы, если бы кто сказал. Но факт: здоровущие, в средний человеческий рост левитационные печати, нарисованные на корпусе корабля — разумеется, изнутри, в трюме, чтобы никакая магия не контактировала с эфиром напрямую — раскалились настолько, что выжигали древесину.
«И нам еще повезло, что это именно графическая магия, — мрачно подумал Сашка. — Амулеты, уже, небось, хрупнули бы, хоть из драконьей кости их делай — и привет. А корпус толстый…"
Толстый, но — не прожжет ли его насквозь?
А еще у Сашки заканчивались силы, но об этом он старался не думать.
— Тебе нужна помощь? — спросили из-за спины.
Сашка оглянулся.
Дело, которое он делал, требовало большой энергии, но почти не требовало концентрации: печати сами направляли поток, им только давай. Сашке казалось, что из него откачивают кровь. К счастью, ему почти не нужно было принимать в этом процессе сознательного участия. Разве что прикладывать всю свою волю, чтобы не прервать передачу.
Поэтому он мог позволить себе обернуться, что и сделал.
Бэла стояла у него за спиной, мрачная, серьезная, похожая на призрак себя самой.
Но — стояла, а не жалась к стене. Глядела прямо, не опуская глаза, не куталась в шаль, которую не снимала, и одета была в короткие шорты и футболку, как последнее время в рейсе. Сашкино сердце сжалось гордостью за нее.
Слишком мало времени прошло с ее откровения, он как-то до сих пор не мог переварить. Не верилось. Потеряла лису? Да быть того не может. Это просто стресс от пытки. Оклемается, отдохнет…
(Что-то внутри Сашки знало: не отдохнет. Он себя обманывает. Но даже зная это, Сашка продолжал держаться за обман. Слишком иначе больно получалось).
— Энергии не хватает, — коротко сказал он, потому что сил говорить длинно или миндальничать не было. — Катерина с Володькой держат иллюзию, левитационные печати на мне. Если можешь надавить на духа…
— Уже, — так же отрывисто и по существу ответила Бэла. — Он не в восторге, но мешать не должен. Я спрашиваю — тебе помочь энергией?
"Да чем ты там поможешь…" — хотел было сказать Сашка.
Действительно, какая там магическая энергия, у Белки и на самые простые заклятия еле-еле хватало, только чтобы с амулетами в рубке управляться. Но Сашка понял, что не может растоптать ее вновь приобретенную гордость.
Да и… им идти еще несколько километров, для верности лучше хотя бы тридцать, но… Сашка был готов к тому, что удастся только выйти за пределы города, а там — замаскировать корабль, отдохнуть и стартовать только тогда, когда будут силы отойти еще выше. Если левитационные печати, конечно, выдержат. А может и так случиться, что он загонял всех в ловушку. Ибо если печати прожгут корпус насквозь, стартовать они не смогут.
И если сил у Бэлы хватит хотя бы на лишних три-четыре километра… Да хоть на полсотни метров! Это уже кое-что..
— Хорошо, — сказал Сашка. — Помогай. Смотри, кладешь руки вот сюда…
Маленькие смуглые ладони Бэлы легли на темное дерево корабля рядом с Сашкиными, которые были больше и светлее. И "Блик» пошел быстрее — Сашка аж почувствовал! Чуть ли не рывок сделал!
Сашка в изумлении поглядел на Бэлу.
Она не смотрела на него. Она стояла, закусив губу, бледная до сероты в мерцающем свете синих колдовских огней. А энергия текла. Много, много энергии.
Сашка испугался. Ему показалось, что она жертвует своей жизнью, то ли от отчаяния, то ли по незнанию — он слышал, что бывают такие техники, хотя в школах их, разумеется, не учили. Но… магический поток заправлял он, и Сашка отлично чувствовал «вкус» той силы, что дарила ему Бэла. Все-таки просто магия. Не жизнь. Но как?!
Притворялась все это время?! Зачем?!
Бэла покосилась на него с усмешкой.
— Лиса ушла, а место оставила. Я заметила, когда рисовала печати.
«Первая хорошая новость за день», — подумал Сашка.
Глава 16, в которой ведутся разговоры по душам и складываются мозаики
Дата неизвестна