Сергей Плотников – Хозяин леса (страница 3)

Шанс, что она притворяется принципиальной, а сама планирует как-то использовать меня и кинуть в последний момент, все равно оставался неиллюзорным. Я постоянно держал его в голове.

— Спасибо за откровенность, — сказала воздушница. — Ладно. В общем, я рискнула только уже в последний день, перед расставанием. Когда он сказал, что теперь приедет на фронтир только года через два, когда у него контракт с Академией закончится. Поняла, что не смогу его так просто отпустить. Ну и… — она вздохнула. — В общем, все случилось, и мне не полегчало. Наоборот, чувствую: конец, совсем утонула, надо там, на дне, обустраиваться… Тем более, Элсин вроде бы ответил мне взаимностью. Прямо ничего не говорил, но так вел себя… — она искоса взглянула на меня. — Или немертвые некроманты любить не умеют?

— Ты меня спрашиваешь? — пожал я плечами. — Я-то вполне себе живой. Тот же Бьер мне говорил, что разницы особой нет, просто они лучше свои эмоции контролируют. Эмоции, а не привязанности. Думаю, что это правда. Другая преподша потом подтверждала. Опять же, Кодекс не содержал бы запрета на поднятие родных, друзей и любимых, если бы некроманты никого не любили.

Метелица вздохнула.

— Ладно. В общем, утром он пообещал, что вернется уже ранней весной. Найдет повод. И не вернулся. Я… ну, я сперва подумала, что просто опять ошиблась в мужчине. Ничего. Обидно, больно, но не трагедия. Но чем дальше, тем больше… патрули эти эльфийские. И весной обычно хоть кто-то из Академии в Руниале приезжает, как правило, не Бьер, он раньше в эти края был не ходок. Обычно магистр Версен или Глерви… знаешь таких?

— Знаю, — кивнул я. — Правда, Версена плохо, он начальные дисциплины читает в основном, я это все уже знал. А вот у Глерви учился. И даже бегал от нее по лесам.

— Ты убежал от Глерви? — Метелица поглядела на меня с новым уважением. — Надо же! А, ну да. Ты же тоже собачник, да еще и алхимик хороший. Наверное, знаешь какие-то секреты.

— Не совсем, — поправил я. — В смысле, нет, я отдельно в собаках не разбираюсь, работаю с тем, что есть. Просто Огонь может меня телепортировать.

— Теле… А! мгновенно переносить с места на место?

Я отметил, что Метелица тоже обучалась по хорошим книгам.

— Да.

— Серьезно? А что ж мы тогда пешком?

— Потому что я никогда на этом болоте не был, — сказал я. — Не знаю, куда надо попасть. И потому что мы хотим Бьера достать, а не выжечь там все в округе. Для телепортации огонь нужен большой, и он сжигает все по-настоящему. Контролировать я это никак не могу.

— Ясно, — Метелица замолчала.

— Так когда ты поняла, что с Бьером что-то случилось? — напомнил я.

— По-настоящему — только когда его учеников у форта увидела. Я сразу поняла, что это его ученики, потому что они хищных птиц использовали. И умертвие это, Шестнадцатую, я у него видела. Но догадывалась и раньше. Потому что… я, конечно, обманывалась до этого, но Элсин все же был совершенно не похож… — она не закончила. — Я даже в Академию написала ему. Но ответа не получила. Наверное, письмо вернется нераспечатанным… — Игнис скривила губы. — Или не вернется, если там посчитают ниже своего достоинства отвечать какой-то тетке с фронтира. Я, знаешь ли, не подписываюсь магом Воздуха!

— Так, — сказал я на всякий случай, — а сколько ты всего по времени-то Бьера знала? Чисто чтобы я понимал, с безумием какой силы имею дело.

Она с иронией взглянула на меня.

— Месяца три в общей сложности. Но в условиях длительного рейда. Мы аж к горам ходили, да еще зимой. Так что сразу умножай на пять. Способен провести такую математическую операцию?

— Способен, учили, — ответил я в тон. — Что, рейд длился три месяца?

— Нет, сам рейд — месяц, еще полтора — подготовка, и потом он еще недели на две задержался у меня в лагере, материалы обрабатывал. Тот рейд, который я планирую, чтобы добыть друзу огненного камня, примерно столько же будет продолжаться, учитывай.

— Учту.

У болота не было определенного края, оно начиналось постепенно. Почва становилось чуть более влажной и топкой, сложнее становилось выбирать путь, менялась растительность. К счастью, не на всякие причудливые полумангровые заросли, которые любили изображать в фильмах голливудские режиссеры. Эльфийское северное болото плюс-минус напоминало среднероссийское: кустарник, ягоды типа клюквы, редкие кривые деревца, высокая трава, местами зеркальца воды с высокими купами камыша или рогоза. Только трава немного другого цвета или формы.

Мы, конечно, не стали заходить глубоко, встали лагерем на краю. И я начал рассылать химер.

За те две недели, что мы готовились, я не мог улучить время, чтобы сделать много, так что, в основном, эликсиров наварил. Но все-таки двух хищных птичек — ястреба-тетеревятника и обычного сычика — себе убил и поднял. Не такая эксклюзивная работа, как та, что обычно проделывал Бьер, долгоиграющего конструкта из них не получится, максимум, продержатся год — и то потому что я на обоих высококачественные снадобья грохнул. Ничего в их мозгах не улучшал, так что команды эти создания понимали так себе: хищные птицы умные, но к социальному взаимодействию не приучены. По крайней мере, ястреб. У сычика было с этим получше, хоть и ненамного. Стоило бы повозиться с ними подольше, да только время поджимало. Хищную птицу найти и убить сложно — особенно без снайперской винтовки, да еще так, чтобы трупик оказался максимально не поврежден! Бьер рассказывал нам на спецзанятиях, что в начале карьеры почти только этим и занимался: искал и готовил материалы для других некромантов. Прибыльное дело, но задолбаться с ним легче легкого, если ты не фанат самого процесса. А я как раз не фанат, азартного охотника из меня не выйдет.

Лишь уже потратив кучу времени и подняв обе не самые удачные заготовки, — хотелось птиц покрупнее! — я вдруг понял, что мог просто попросить Метелицу сбить с неба подходящего орла — и вся недолга! Как говорится, задним умом всякий крепок.

Однако оба моих новых некроконструкта годились на роль простейших дронов, способных отслеживать неспецифические угрозы на болоте и поднять тревогу, если к нам будет приближаться кто-то, напоминающий эльфов… или, скажем, отряд добытчиков — а что, нельзя исключать! А ястреба вдобавок еще можно было использовать для охоты на других птиц или крыс, если понадобятся дополнительные некрохимеры.

Плюс у меня оставались мои сороки и филин, которых я сделал вместе с волками. Я редко их использовал во время жизни в деревне, так что иногда аж забывал, но ничего, тварюшки вполне функционировали, плюс сделаны и обучены были получше, потому что без спешки. Вместе выходила вполне достойная стая!

Пять птиц и волки обыскали нужный район и определили, где стояли лагерем эльфы. Остроухие, конечно, не стали оцеплять все: болото занимало огромную территорию, тянулось на несколько километров. Но самое глубокое место стерегли надежно. Это и сказало мне, где утоплено то, что осталось от Бьера, даже волчий нюх не понадобился. Впрочем, волки-то вряд ли унюхали бы неразлагающегося некроманта через слой болотной жижи в несколько метров.

Оцепление эльфов представляло собой несколько постоянных патрулей в составе гориллоподобных тварей, при каждой — три-пять лучников. Патрули регулярно сменялись, пополняемые из большого лагеря, что находился уже за пределами болота. Видать, даже остроухим тут не особо нравилось. Численность народа в лагере была солидная — человек пятьдесят. И миазмами магии оттуда тянуло — мама не горюй. Очевидно, хотя бы один маг там имелся, а то и два. Мы с Метелицей единодушно решили самостоятельно на разведку не ходить. Что стало с некромантами, которые туда сунулись, мы оба видели. Да, мы сильнее, но прежние доводы по-прежнему работали: моей силой пользоваться было нельзя, если мы хотели достать Бьера, не погубив его при этом окончательно, а Метелица, хоть и представляла собой высокомощный атакующий юнит, нуждалась в защите и подстраховке.

Да и с помощью моего зоопарка мы получили немало информации.

— И что мы будем делать? — спросила Метелица, когда я выложил перед ней сведения, принесенные зверушками — только волками, змеей и сороками с филином, свежее пополнение не умело сообщать сложную информацию. — Ты отвлекаешь эльфов, я воздухом разбрасываю трясину? Или как?

— Нет, — сказал я. — У меня есть план получше.

— Какой?

— Ну, ты можешь отправиться сейчас обратно в свой лагерь и подождать недельку… или нет, дней десять, для верности. Потом вернуться сюда, и я тебя доведу до твоего суженого по дорожке, усыпанной цветочными лепестками.

— Очень смешно, — мрачно сказала Метелица.

— А я, между тем, не шучу, — хмыкнул я. — Мы будем сажать цветочки!

Глава 2

Цветочный туннель

— Вы-лад. Вы-лы. В-в-в-в. Вэ-ла. Вэ-ла. В-ла. В-ла. Вла! О! Получилось! Выл… выл… ах ты ж дрянь!

Метелица зарычала.

Я мысленно фыркнул, но прекращать ее страдания не торопился. Хотя меня так и подмывало проявить себя и сказать, что лучше пусть она потренируется называть меня «Володя» без «дья» на конце. Но это я решил оставить бонусом, как особое издевательство, если — когда! — она все-таки освоит сочетание «Вл» в слове «Влад».

Так что я не объявился, а продолжил методично переплетать корешки златоустов, формируя стенки туннеля. Реально тонкая работа, в которой я использовал не только магию Жизни, но и некромантию: специальным эликсиром из пипетки кое-где убивал отдельные корни, укреплял их некромантией и заставлял вокруг них обвиваться живые: методом проб и ошибок я выяснил, что так выходит надежнее. Не прочнее — прочнее было бы делать стенки только из живых волокон — но меньше расходовалось питательных веществ и, самое главное, меньше менялась растительность на поверхности болота. Златоусты, несмотря на все мои усилия, обильно цвели, расцвечивая то одну кучку, то другую своими ярко-желтыми головками с оранжевой сердцевиной. Мне вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь остроухий осмыслил эти изменения и догадался, что над болотом (точнее, под ним!) работает вражеский маг.