Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 785)

Рука тянулась ко мне, чтобы смять, как ненужную бумажку. Воплощённая неизбежность и символ гибели, мог бы сказать поэт, присутствуй он здесь. Но поэтов здесь не было, а я совершенно не боялся длани бывшего божества. Ещё только собираясь в Петербург, я предчувствовал, что так оно и будет. После смерти Елагина именно Панин стал главой масонской ложи, и через него исполнялась воля Павшего. Такую жирную рыбу мраморный божок ни за что бы ни отдал мне на растерзание. И я подготовился, чтобы достойно встретить Павшего без помощи Хозяйки.

В резерве у меня почти не осталось эфирной «пряжи». Пока мы ехали к Панину, я всё потратил на один-единственный конструкт. И сейчас, когда Павшему осталось всего несколько мгновений, чтобы достать меня, пришло время пустить его в дело.

Сияющей молнией с моих пальцев сорвалось Копьё Пелея. Оружие, подаренное Хозяйкой и оставшееся в моём распоряжении после потери Таланта. Эфирный клинок, способный ранить павшее божество. И он не подвёл меня!

Копьё ударило в руку Павшего чуть выше локтя. Вгрызлось в божественную плоть с диким урчанием, кроша живой мрамор и разбрызгивая серебряный ихор.

— А-А-А-А-А!

Павший закричал от боли. Наверное, впервые за всё время его существования дикий ужас накрыл божество, осознавшее свою уязвимость и смертность.

— А-А-А-А-А!

От его крика закладывало уши, звенели стёкла, а пол дрожал под ногами. А я стоял и улыбался, глядя на его корчи. Что, съел, скотина⁈

В этот момент Копьё Пелея перерубило мраморную руку, оставив Павшему только окровавленную культю. С глухим стуком упала на пол отсечённая мраморная конечность. Белый камень мгновенно покрылся ржавчиной и тут же стал рассыпаться, превращаясь в прах.

Глядя Павшему в глаза, я поднял руку и указал пальцем на себя. Потом на него. А затем медленно и выразительно провёл им по горлу. И остатками «пряжи» начал рисовать перед собой второе Копьё.

Божок понял мою пантомиму единственно правильным образом. Он отпрянул от «окна» и сразу же захлопнул его, уходя из материального мира. Мгновение — и от него не осталось и следа, только на полу вытянутой кучкой лежала серая пыль, когда-то бывшая сверхъестественной плотью. Я выиграл этот бой вчистую.

Первым делом я бросился к Тане. Я как мог прикрывал её от Павшего, и её только сбило с ног волной чужой силы.

— Как страшно, Костя, — сказала она, когда я помог ей подняться. — Даже во время самума в пустыне, когда я потерялась, так жутко не было.

— Вы меня извините, Татьяна Алексеевна, — подал голос Киж, лёжа на спине и глядя в потолок. — Но самый страшный в этой комнате был Константин Платонович. Видели, что он с этим «мраморным» сделал?

Я только хмыкнул на такое заявление и спросил:

— Ты в порядке, Дмитрий Иванович? Нужна подзарядка?

— В порядке, — скривился Киж, садясь и растирая лицо ладонями. — По сравнению с Бубликовым — очень даже неплохо. Он-то даже встать сам не может, так и лежит под присмотром Марьи Алексевны.

— Шутишь, — я улыбнулся, — значит, точно в порядке. Поднимайся, у тебя сегодня ещё много работы.

Усадив Таню на диван, я оставил её приходить в себя и подошёл к Панину. Он сидел в кресле, запрокинув голову, и смотрел пустыми глазами в потолок. Абсолютно мёртвый, с гарантией.

— Жаль, — вздохнул Киж, заглядывая мне через плечо. — Я бы с удовольствием придушил его самолично. Хотя и так неплохо вышло.

От тела масона разило перегаром эфира и смертной волшбой, причём его собственной. Любой лекарь или чиновник Тайной экспедиции вынес бы однозначный вердикт — Панина убил его Талант.

— Да, так лучше, — я кивнул. — Хорошо бы и с остальными разобраться подобным образом. Сумеешь, Дмитрий Иванович?

— Не вижу проблем, Константин Платонович. В Петербурге достаточно скользких лестниц, чтобы с них упали разом все масоны. — Он помахал блокнотом со списком. — Разрешите приступать?

— Начни с Бакунина, он непосредственно виновен в смерти Саши. Остальных — по возможности. И не задерживайся, после обеда мы уезжаем обратно в Злобино.

Пока Киж срезал верёвки, которыми был привязан Панин, я взял Таню под руку и мы пошли к выходу.

Месть за Сашку свершилась, и я постарался выкинуть из головы Панина с его масонами. Без них столица станет чуть чище, а интриг против меня будет меньше. Впрочем, главным виновником были вовсе не они, а Павший. Отрубленная рука — это, конечно, хорошо, но рано или поздно я доберусь и до остальных частей тела этой твари. Никому не позволю трогать моих людей! Никому!

Вернувшись на съёмную квартиру, я отправил Таню спать. Мне же после боя ложиться совершенно не хотелось. Я уселся в гостиной, сварил себе кофий и сидел до самого утра. Подумать было о чём, и десятка ночей бы не хватило на это. Но вовсе не о проблемах с императрицей и хитрых интригах высшего света: ещё несколько дней — и я уеду отсюда, оставляя эту шелуху за спиной. Пусть сами разбираются! А вот перспективы моего княжества требуют самого вдумчивого осмысления.

На первом месте текущей повестки стоит война с испанцами. Они считают почти всю Америку своей вотчиной, и договориться, увы, не получится. А потому нужно бить первым, не дожидаясь, пока они соберутся с силами. И так бить, чтобы гордые гранды бежали, теряя тапочки. Не просто отогнать от территории княжества, а захватить часть освоенных ими земель. И только после этого переходить к дипломатии, имея на переговорах запас для торговли. Осталось лишь поставить на поток производство броненосцев — воевать я могу только технической мощью, а не массой войск.

Остаток ночи я чертил в блокноте Знаки и схемы. Взяв за основу wand де Гуа, сделал наброски универсальной пушки и генератора магических щитов. Концепцию нужно будет ещё проработать, но на первый взгляд вышло очень неплохо.

Вдобавок я вчерне накидал схему производственной линии, наподобие той, что видел в Венецианском Арсенале. Толковых инженеров у меня немного, и нужно максимально облегчить им работу.

— Доброе утро, Константин Платонович!

От чертежей меня отвлёк вернувшийся Киж. Мертвец выглядел слегка потрёпанным, но довольным.

— Докладываю! — он шутливо встал навытяжку. — Сегодня ночью в Петербурге произошли ужасные несчастные случаи. И все как один с масонами! Очень неаккуратно эти судари ходят по крутым лестницам.

— А рукав у тебя почему в саже?

— Не у всех в доме лестницы нашлись подходящие, — наигранно вздохнул он, — а кого-то пришлось долго уговаривать. Кстати, они мне по доброте душевной некоторые интересные бумаги отдали. Не желаете посмотреть?

Киж вытащил из-за пазухи стопку мятых листов и выложил передо мной. Я нехотя взялся их листать, проглядывая по диагонали, но уже через минуту погрузился в чтение.

Это были письма и записки членов ложи, в которых обсуждались возможные пути свержения не только Екатерины, но и Павла. Императоры не нужны — так и сквозило в тексте. Россия должна управляться советом достойнейших, а не фигурой на троне. Обговаривалось многое: проект конституции, список благонадёжных гвардейцев, организация отвлекающего бунта с лже-Петром Третьим во главе и ликвидация нелояльных дворянских родов.

Кроме того, масоны посылали группы крепостных куда-то на север для «проведения ритуала». Что именно там происходило, из писем было неясно, но то и дело сквозили жалобы — расходный материал заканчивается слишком быстро, шлите ещё орков, чем моложе, тем лучше. Знай я заранее, чем они занимаются, стоило бы устроить им серию допросов. С другой стороны, расследовать масонские дела мне было совершенно некогда. Тем более есть люди, которые обязаны этим заниматься по должности.

— Вот что, Дмитрий Иванович. Возьми эти бумаги и отвези Шешковскому. Скажешь, это мой прощальный подарок ему.

— Эээ… Константин Платонович, мы же скрываем, что приехали в столицу. Специально этого смешного Бубликова спаивали, чтобы он не сообщил о вашем отсутствии.

— Появляться в столице мне никто не запрещал, — я усмехнулся. — А Бубликова мы водили за нос, чтобы Шешковский не всполошился из-за моего отъезда. Получил бы телеграмму, начал меня искать, путался под ногами и спугнул Панина раньше времени. А сейчас вопрос с масонами решён, и он уже ничем помешать не сможет. Наоборот, пусть все заинтересованные стороны знают, что случилось. Вспомнят, чем закончился мой предыдущий визит в Петербург, и хорошо подумают, прежде чем косо смотреть в сторону Алеутского княжества.

— Аа-а-а… — протянул Киж и уважительно посмотрел на меня. — Вот оно что. Тогда поспешу к Шешковскому, чтобы застать его дома. Передать что-то на словах?

— Скажи, что посылать ко мне Бубликова было крайне неуважительно с его стороны. Он или забыл за десять лет, что я не обычный провинциальный помещик, или решил, что с потерей Таланта я стал никуда не годен. Вот и напомни ему, что не надо так делать.

Киж глумливо ухнул и кивнул.

— Всё, иди. И не задерживайся, нам пора возвращаться в Злобино.

Едва Киж ушёл, как жизнь снова сумела меня удивить. На этот раз неожиданностью стал визитёр, появившийся на пороге квартиры.

— Доброе утро, ваша светлость.

Посетитель поклонился. Уважительно, но без раболепия.

Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто же это такой. Бесцветный голос, мутно-серые глаза, невыразительное лицо. И всё тот же серый потёртый камзол, делающий его похожим на амбарную мышь.