Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 765)

— И-и-и-и!

Заверещав, мумия вскинула оставшуюся руку с кинжалом и кинулась вперёд. Только для того, чтобы напороться грудью на острое навершие grand wanda. Я сжал Последний довод, высвобождая часть эфира. Ровно столько, чтобы мумия вспыхнула изнутри и взорвалась облаком пыли и обрывков бинтов. Бронзовый кинжал зазвенел на каменном полу, а я ощутил в себе силы подняться на ноги.

Пока я разбирался с мумией, в битве бывшего Таланта и Павшего случился перелом. Рыжегривый лев лежал в стороне, живой, но со сломанными лапами и страшной раной на боку. Хопеши раскололись, и бывшие божества теперь боролись, обхватив друг друга руками и пытаясь сломать противнику хребет. И что самое плохое, Анубис начинал проигрывать. Язык вывалился из шакальей пасти, глаза налились кровью, голова моталась из стороны в сторону. А Сет, оскалившись и завывая, всё сдавливал и сдавливал смертельные объятья.

В этот момент я не думал ни о чём, кроме одного.

Мой! Талант! Убивают!

Пусть он вне меня и неизвестно, вернётся ли обратно. Между нами всё ещё была натянутая струна связи, тонкая, словно волос, и крепкая, как стальной трос. И я не мог оставить его в беде. Мой Талант. Своего друга. Часть самого себя.

Кто я против древнего божества? Простой человек. Всего лишь деланный маг, и близко не способный оперировать такими потоками эфира, как он. Но сейчас во мне клокотала такая страшная ярость, что хватило бы на десяток таких, как Сет.

— Ура-а-а-а!

Заорав во всё горло, я рванул к борющимся божествам. Через раскалённый эфир, не обращая внимания на горящую кожу и запах палёной плоти. Полуослеплённый, чувствуя, как закипают изнутри глаза.

Подскочил к Сету со спины, оказавшись у гиганта между ног. И, вложив все силы, пырнул Последним доводом его в промежность. А затем разрядил оставшийся эфир в божественную плоть.

От крика Павшего пирамида затряслась, и пол ушёл из-под ног. Я рухнул на спину, выдернув посох из раны, и на меня обрушился водопад божественной крови. Заливая лицо, вливаясь в рот и заставляя захлёбываться серебряным ихором. А через мгновение перед глазами померкло, и я потерял сознание.

Не знаю, сколько я так провалялся. Но когда удалось открыть глаза, вокруг стояла полная тишина, а от потоков эфира не осталось и следа. Медленно, преодолевая боль во всём теле, я поднялся. В трёх шагах от меня лежали Анубис и Сет, два поверженных титана. Павший был однозначно мёртв — глаза его закатились, пасть открыта, и, главное, шея была перегрызена до кости. А вот Анубис всё ещё был жив. Он повернул голову и посмотрел на меня мутными глазами.

— Уходи, — просипел он, — уходи немедленно.

Я, пошатываясь, сделал к нему шаг.

— Тебя нужно…

— Уходи! — Анубис закашлялся. — Ещё чуть-чуть — и ты умрёшь, если останешься рядом с мёртвым богом. Здесь не место для человека.

— А ты?

Анубис улыбнулся шакальей пастью.

— Я победил. Исполнил свой долг, как и было назначено. Если Хемсут вытащит мне ещё один жребий — я вернусь и мы встретимся. А теперь уходи! Я не хочу, чтобы тебя пожрала Амат. Быстрее! — Он протянул огромную руку и коснулся меня. — Уходи, прошу тебя.

Рука указала в дальний угол зала. Там, в стене у самого пола, темнел вход в узкий проход.

— Туда. Быстрее!

Я и сам чувствовал, как воздух в зале стал вязким и липким. В нос ударили запахи гнили и разложения, словно из разрытой могилы.

Опираясь на посох, я поспешил к выходу. Но не сделав и десятка шагов, метнулся в сторону и опустился на колени. На каменном полу лежал Мурзилка, вернувший свой привычный образ. Передние лапы у кота были сломаны, шкура на боку ободрана так, что белели рёбра. Но он был жив и жалобно мяукнул, слабо приподняв голову.

— Не бойся, маленький, — я осторожно взял его на руки, — я тебя не оставлю.

С котом, прижимая посох локтем, подволакивая ногу, я продирался через колючий воздух гробницы. Каждый шаг давался с огромным трудом, лёгкие раздирало, будто я дышал битым стеклом, а глаза слезились. Семнадцать шагов до спасительного лаза показались дорогой в тысячу вёрст. Но я сделал их, упал на карачки и пополз по наклонному проходу. Вниз, в непроглядную тьму и неизвестность. Ощущая, как за мной смыкаются стены коридора, а вокруг гудит пирамида, разбуженная и гневная.

Глава 21

Больше десяти

Спуск длился так долго, будто проход вёл в подземелье, спрятанное глубоко под пирамидой. Но в конце концов он закончился, перейдя в горизонтальный коридор, где можно было встать в полный рост. И я первым же делом устроил привал, чтобы заняться Мурзилкой и отдохнуть.

На автомате щёлкнул пальцами, собираясь зажечь магический огонёк. Но Таланта у меня больше не было, и никакого эффекта щелчок не возымел. Пришлось обратиться к деланной магии, чтобы развеять тьму. Последний довод в этой ситуации применить было нельзя, и я потянулся в пустоту за small wand’ом, спрятанным в пространственном кармане. Увы, достав его сейчас, положить обратно уже будет невозможно — со мной нет Анубиса, чтобы проделать этот трюк. Но я отмахнулся от такой мелочи и только пожалел, что не взял с собой наплечную кобуру.

Small wand’ом я нарисовал на низком потолке парочку Знаков, создавая магический светильник. В его тусклом свете я разорвал туарегский тагельмуст на полосы, перевязал коту рану и сломанные лапы. Мурзилка мужественно вытерпел процедуру, ни разу не мяукнув. Только тяжело дышал, вывалив из пасти язык.

Кот явно хотел пить, но фляга потерялась во время боя. К счастью, магия для того и существует, чтобы делать невозможные вещи. Я нарисовал на стене связку Знаков: Холода, Воды и Воздуха с Движением. Подождал пару минут и куском ткани собрал с камней капли конденсата. За час, пока Знаки не выдохлись, я сумел напоить и Мурзилку, и себя. Пока работала «водяная» связка, я попытался достучаться до Хозяйки или хотя бы выйти за грань. Но только заработал головную боль и тёмные искры перед глазами. Ну и ладно, сам выберусь!

Из остатков тагельмуста я скрутил перевязь и повесил Последний довод за спину. А из рубашки соорудил нечто вроде люльки, чтобы нести кота на груди. Зажёг на конце small wand’а огонёк и осветил темноту коридора.

— Ну что, Мурзилка, пойдём искать выход?

— Мяу!

Кот одобрительно мявкнул, и я двинулся вперёд.

Никаких ловушек в бесконечных коридорах Великой пирамиды мы не встретили. Да и зачем, если они сами были капканом — запутанным лабиринтом, изменяющимся и непостоянным. На одном из привалов я специально оставил на стене Знак и глубокую царапину на камне. Стоило отойти от этого места за поворот, а затем вернуться обратно — никаких меток я не обнаружил. А в коридоре появилась новая развилка, которой не было прежде. У меня возникло ощущение, что выбраться отсюда невозможно и сколько ни ищи, всё равно не найдёшь выхода. Но оставаться на месте я не мог — это означало признать поражение и сдаться. Так что я всё равно шёл вперёд, тащил Мурзилку и надеялся на лучшее.

Время будто замкнулось в кольцо и длилось целую вечность. Я шёл, делал привалы и добывал воду с помощью магии. Подсвечивал дорогу слабым магическим огоньком, в котором даже цвета были плохо различимы. Долгие часы я слышал только собственное дыхание и редкое жалобное мяуканье Мурзилки. Когда же кот засыпал на стоянках, я оставался совершенно один и меня начинали изводить мысли.

Кто я? Откуда? И куда, собственно, иду?

Чтобы не сойти с ума от тишины и одиночества, приходилось каждый раз давать ответы на эти вопросы. Кто я? Да чёрт знает!

Костя Урусов, сирота, приехавший с Шуваловым в Париж и поступивший вместе с другими дворянскими недорослями в Сорбонну. Было? Было, без сомнения. Но никакой склонности к учёбе у Кости не обнаружилось, а старшие «товарищи» помыкали им и гоняли за выпивкой, устроив «дедовщину». Впрочем, тогда Костя не знал этого слова, пока недоросли не решили устроить спиритический сеанс. И не взяли в качестве медиума безотказного Урусова.

Я не помнил точно, что произошло в тот вечер и где они напутали в ритуале вызова духа. Но в первый же момент что-то пошло не так, и в голове Кости оказались двое. Он сам и мёртвый чужак из другого мира, где и слыхом не слыхивали о магии.

Три дня Костя Урусов провалялся в бреду. Обе души хотели жить, не желали уходить за грань и боролись за существование. И я не понимаю, кто из них победил в этой битве. Не знаю, да и не хочу этого знать.

Когда я пришёл в себя на узкой койке, то помнил и короткую жизнь Кости Урусова, и множество отрывков из прожитого чужаком. И чувствовал себя и тем и другим одновременно — и ни одним из них. Будто души в конце концов сумели договориться и слились в нечто новое, ставшее мной. Или пришёл кто-то третий, выгнал и хозяина, и подселенца, а сам занял их место. Не знаю. Не знаю!

Мимо меня и Мурзилки, заплутавших в каменных кишках Великой пирамиды, проплыла одна вечность. Затем вторая. А следом и третья. Надежды выбраться не осталось, и лишь упорство гнало меня вперёд, не давая сдаться.

В очередной раз я свернул за поворот коридора и замер на месте. Передо мной на расстоянии вытянутой руки стоял человек в белом. Похожий на меня самого, будто брат-близнец, только старше и мудрее. Я словно смотрелся в зеркало, даже улыбка незнакомца напоминала мою. Но за его спиной пылали ослепительным светом шесть крыльев, совершенно не подходящих человеку.