Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 683)

Справа стоял Костя Еропкин, тот, что привёл опричников в Петербург и неплохо прикрывал меня в битве с Гагариными. Второй стрелок оказался безусым подростком, чьего имени я не помнил.

— Рад снова воевать под вашим началом, Константин Платонович. Командуйте.

Лицо у парня было сосредоточенное и злое, а на псоголовых он смотрел с нескрываемой ненавистью. Те же пытались собраться для новой атаки: седой продолжал грызть Скудельницу, а подстреленные вновь поднимались на ноги. Кроме прожжённой одежды, выстрелы не оставили на них видимых повреждений. Вот же дрянь какая стойкая! Одно хорошо — обладая речью, они вели себя не слишком интеллектуально и двигались несколько скованно. Возникло чувство, что псы Гекаты вселились в не до конца подготовленные тела и управляли ими крайне неумело.

— Огонь по среднему!

Я наклонился, ослабляя костяной бич. Седой псоголовый с рычанием подался назад, мотая головой. В этот момент громыхнули выстрелы, ударив его в грудь, а я со всей силы дёрнул Скудельницу на себя. Под вой седого псоголового, лишившегося части зубов, я крутанул освобождённый бич перед собой.

— Шаг назад! — крикнул я стрелкам, замахиваясь плетью.

Двое псоголовых рванули ко мне, чуть не растоптав седого.

Щёлк!

Скудельница превратилась в мерцающий полукруг и рубанула тварей по ногам. Попробуйте теперь укусить, гадёныши!

Вой ударил по ушам, на пол упали обрубки конечностей, а следом рухнули псоголовые, завывая и суча культями. А через секунду они умерли, и я видел, как из тел выпорхнули тёмные тени, похожие на прыгающих собак.

Седая тварь, оставшаяся в одиночестве, не стала бросаться в атаку. Подняв голову к потолку, она завыла жутким голосом.

— Чего ждёте? Огонь!

Выстрелы сбили её с ног, не причинив особого вреда. А следом и я ударил Скудельницей, стараясь перерубить её пополам. Но тварь перекатилась в сторону, изогнулась и невообразимым образом прыгнула на потолок.

Зацепившись там всеми четырьмя конечностями, будто громадное насекомое, она побежала в нашу сторону, рыча и разевая покалеченную пасть. А на лестнице уже показались пятеро псоголовых, призванных воем.

— Н-на! Собака сутулая!

Я влепил Скудельницей по потолку со всей злости, разозлённый настойчивостью твари. И несколько перестарался с силой.

Костяная плеть не стала разбирать, где живая плоть, а где мёртвая материя. И с визгом разрубила сначала псоголового, а затем и потолок от одной стены коридора до другой.

Две половинки твари упали с высоты на пол. А затем на них полетела штукатурка, деревянные балки и какой-то мусор. В расширяющийся провал начала валиться тяжёлая деревянная мебель, опутанные паутиной шкафы, стулья без ножек и всяческий другой хлам. Кажется, над нами оказался чердак, и теперь из него сыпалось старьё. За какую-то минуту коридор оказался перегорожен завалом, за которым в бессильной злобе выли псоголовые

— Константин Платонович, — послышался голос девицы Еропкиной, — там есть другая лестница, для слуг.

Мой тёзка кивнул и указал в обратную сторону, откуда мы недавно пришли.

— Показывай дорогу, — я смотал Скудельницу, чтобы не мешала при ходьбе, — надо скорее выбраться из дома.

Чтобы попасть на «чёрную» лестницу, пришлось пройти через всё левое крыло особняка. По пути наша компания постепенно увеличивалась: мы подобрали растерянного старичка, женщину в одной ночной рубашке, но с пистолетом в руке и двух детей лет пяти, мальчика и девочку. Бедняг, разбуженных шумом и не понимающих, что происходит, приходилось успокаивать и настойчиво просить идти с нами. Не оставлять же этих Еропкиных на растерзание другим Еропкиным, одержимых псами Гекаты!

— Я здесь, Константин Платонович!

Из бокового коридорчика вынырнул Киж. Растрёпанный, в камзоле с оторванным рукавом и палашом в руке. Его Еропкины поселили во флигеле, стоящем чуть в отдалении от особняка, и ему потребовалось время, чтобы прийти мне на помощь.

— На меня напали, — Киж дёрнул глазом. — Сидели, играли в карты, а они как кинутся! Натурально в горло хотели вцепиться, представляете? И было бы из-за чего, всего-то два рубля у них успел выиграть.

— Это одержимые, Дмитрий Иванович.

— То-то я смотрю, клинок их плохо берёт. Будто в деревянной колоде вязнет. Пришлось руками их, — Киж изобразил, словно выкручивает тряпку, — из-за этого и задержался.

— Иди последним, присмотри, чтобы никто не отстал.

Через десять минут Костя Еропкин указал на неприметную дверь.

— Вон там, Константин Платонович. Разрешите, я первый пойду?

— Помоги лучше, — я кивнул на старичка, едва стоящего на ногах, — сам может не дойти.

Я распахнул дверь и шагнул на узкую скрипящую лестницу. Но едва спустился на десяток ступеней, как впереди послышался шорох, а следом появился псоголовый.

Размахнуться Скудельницей было совершенно невозможно, бить серьёзной магией — гарантированно обрушить старую лестницу, а пистолета под рукой, увы, не нашлось. Зато имелся ещё один козырь, который я пока не выкладывал на стол.

— По моему хотению, по моему велению…

Из темноты со всех сторон на тварь прыгнули мёртвые руки. Она задёргалась, попыталась рвануть вниз по ступенькам, но Божедомский вертеп оказался сильнее. Когда псоголового прижали к стене и подняли над полом, чтобы сапоги не касались земли, рычание перешло в жалобный скулёж. В следующий момент он завыл, почувствовав, что его руки и ноги тянут в разные стороны.

— Вперёд! Быстро!

Я махнул рукой и двинулся вниз по лестнице. Больше никаких препятствий нам не встретилось. Мы прошли через людскую, затем кухню и вышли на задний двор усадьбы. В утренних сумерках пахло дождём, на земле расплескались мелкие лужицы, а где-то в отдалении начинали орать петухи.

— Конюшни, Константин Платонович! — Костя Еропкин догнал меня и указал на строение за кустами сирени. — Можем взять дормез и уехать…

Он сбился и поморщился, сообразив, что предложил бежать из родовой усадьбы, оставив её во власти одержимых.

— Всё правильно, тёзка. Сначала эвакуируем в безопасное место, — я кивнул на детей и женщину, — а затем подумаем, что делать.

Мы не успели дойти до конюшни. В светлеющее небо взлетел многоголосый вой, и из усадьбы высыпал десяток тварей. Они всё меньше и меньше напоминали людей, всё больше становясь похожими на зверей. Горящие глаза, вытянутые пасти, вздыбленные загривки. Некоторые и вовсе двигались на четырёх конечностях, как животные.

— Тёзка, увози своих родных.

— Константин Платонович, вы…

— Быстро!

Рядом со мной появился Киж, с прищуром оглядывающий противников.

— Предлагаю поделить их пополам. Пять мне, пять вам.

— Стой, где стоишь, Дмитрий Иванович. Сейчас не твой выход.

Псы Гекаты развернулись широкой цепью и двинулись к нам. Они никуда не торопились, видя перед собой ту самую дичь, за которой и были посланы. Что же, придётся их огорчить — сегодня охотиться будут вовсе не они.

Анубис, давно ждавший разрешения, глумливо ухнул и взялся за любимое колдовство. Лужи на земле забурлили, распадаясь на крупные капли. Только не круглые шарики, а плоские диски, размером с ноготь большого пальца. Будто рой диковинных полупрозрачных насекомых, они поднялись в воздух. Собрались в гудящую тучку и зависли между мной и псами Гекаты.

Твари остановились и замерли, непонимающе наблюдая за непонятным явлением. Водили носами, всматривались и рычали.

Самый здоровый из псоголовых осторожно двинулся вперёд, скалясь и угрожающе рыча. Рой качнулся прочь от твари, загудел, а в следующее мгновение ринулся на него.

Несколько сотен маленьких циркулярных пил прошили псевдособачье тело насквозь, разрезая напитанную магией плоть, как масло. И ещё раз. И ещё. Никаких брызг — на землю упали только бесформенные ошмётки. А кровь твари влилась в рой, делая его нежно-розового цвета.

Закончив с первым псоголовым, рой устремился ко второму и повторил всё в точности, оставив после себя только грязные клочки, и увеличился в размерах.

Псы Гекаты взвизгнули и бросились врассыпную, спасая собственные шкуры. Но рой не стал гоняться за каждой тварью в отдельности, а распался на равные части, и за каждым псоголовым полетел своя маленькая тучка. Впрочем, размер не имел большого значения — результат оказался тем же самым. Через три минуты всё было кончено.

— Ну вы даёте, Константин Платонович!

— Т-с-с! — я приложил палец к губам, прося Кижа замолчать.

Страшная магия, придуманная Анубисом, выжрала уйму силы. Талант опустошил резервы почти до дна, и меня начало трясти, как в лихорадке. На одном упорстве я сплёл «ловчую сеть», набросил на особняк и проверил каждый закоулок усадьбы. Но одержимых больше не обнаружил, только обычных испуганных людей.

Род Еропкиных понёс невосполнимые потери. Два десятка погибших одержимых и двенадцать, попавших им же под горячую руку. Но даже это не остановило семью от раскола. Единство с уходом Красной ведьмы было снова потеряно, и оставшиеся в живых принялись делить власть.

Видя моё выжатое состояние, Костя Еропкин уговорил меня остаться хотя бы до вечера. Поспать, поесть, а уже потом собираться в путь. Так что я продрых до полудня под охраной Кижа и проснулся вполне бодрый. Только вот резервы силы были пусты — на их восполнение уйдёт не одна неделя.

Но прежде чем я отправился домой, состоялся наш разговор с Костей Еропкиным.