Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 671)

Мы с Лаврентием Палычем подумали и сделали его старшим приказчиком в нашей Русской Американской Компании. Если нравится ему торговать, то пусть работает на общее дело, а не на себя.

Кроме того, к экспедиции присоединились аж пятеро молодых Лариных. Глава семейства буквально всучил их мне, чтобы пристроить к делу. Я их отдал в подчинение Камбову — пусть воспитывает из них будущих командиров, воевать в Америке придётся немало.

Пятьсот бывших гагаринских, а теперь уже моих опричников корабли должны были забрать в Кёнигсберге. А остальные будут добираться на Дальний Восток своим ходом через Сибирь. И там сядут на корабли, чтобы достичь княжества.

Я провожал своих людей с лёгкой грустью. Ужасно хотелось поехать с ними, первым сойти на землю Америки и по-настоящему вступить во владение своим княжеством. Но увы, в Злобино у меня было слишком много дел, которые нельзя бросить. Придётся ждать, когда на Алеутщину будет построена эфирная дорога или Ломоносов придумает воздушное судно.

Глава 31

Конструкты

Шешковский, как и обещал, прислал мне в помощь своего человека. Киж, наблюдая вместе со мной, как он выбирается из кареты, с сомнением хмыкнул. Это был низенький худой старичок в парике, завитом по моде времён Петра Великого. Казалось, что его не сдувает ветром только из-за того, что он крепко держится за массивную трость.

— Евграф Валерьянович, — представился старичок. — Прибыл, чтобы помочь вам с любыми затруднениями.

Талант в нём еле теплился, будто крохотный светлячок в траве. А голос звучал слабо, как писк мышонка. Заметив у меня скептическое выражение лица, он доверительно улыбнулся.

— Не бойтесь, я ещё ого-го! Крепок, как дуб. Кхе-кхе!

Вытащив из кармана платок, он шумно высморкался.

— Сквозняки, будь они неладны. У вас, кстати, хорошо топят? В мои годы желательно находиться в тепле.

От бани он отказался, заявив, что жар ему вреден. А за обедом жалобно попросил, чтобы не подавали жирного и жареного, так как он слаб желудком. К счастью для него, Настасья Филипповна прониклась жалостью к бедняге. Так что ему стали готовить бульоны, протёртые кашки и прочую диетическую пищу.

— Я же вам пока не нужен? — уточнил у меня Евграф Валерьянович. — Не возражаете, если я воспользуюсь вашей библиотекой? Люблю, знаете ли, почитать на досуге. Великая польза для ума, ваша светлость.

Получив разрешение, он и правда целыми днями пропадал в библиотеке, уютно устроившись в кресле у окна и обложившись толстыми томами на латыни. Настасья Филипповна, устроила его там со всем комфортом. И плед принесла, чтобы укутать ноги, и чай с мёдом приказала ему подавать.

Через несколько дней я заметил, что в библиотеку зачастил Лукиан. Я сначала думал, что он нашёл ещё одного любителя рябиновки, но ошибся. Старичок с монахом часами что-то обсуждали вполголоса и тут же замолкали, стоило мне войти. Причём оба сидели с такими довольными и загадочными лицами, будто делились друг с другом секретами по захвату мира. Подслушивать страшные секреты я не собирался и махнул на них рукой. И без этого было чем заняться.

Ещё в октябре мы начали прокладку эфирной дороги по маршруту Злобино — Москва. Эдакую «служебную» ветку, на которой планировали обкатать технологию строительства и придумать способы её ускорения. Позже, когда запустится Екатерининская эфирная дорога, по этой ветке будут поставляться вагоны и локомотивы для неё.

До первого снега под руководством Кулибина успели проложить только небольшой участок. От мастерских через лес, обходя подальше усадьбу, до деревни Злобино. Строили фактически в ручном режиме — крестьяне вырубили деревья, просеку разровняли, используя здоровенный отвал и броненосец в качестве тягловой силы. Затем отсыпали невысокую насыпь и уже на ней установили плоские плиты со Знаками.

Получилось неэффективно, муторно и, главное, очень долго. Механизация, придуманная Кулибиным, хоть и облегчала работу, но не слишком её ускоряла. Да и насыпь выглядела крайне неудачным решением. Эдак мы эфирную дорогу будем сто лет на Дальний Восток тянуть! Я приказал остановить работы и засел вместе с Таней и Кулибиным за эксперименты почти на неделю.

Результатом этих «научных» изысканий стал целый набор средств, как чисто магических, так и механизированных. Кулибин взялся изготовить всё потребное за пару недель и чуть ли не переселился в мастерские на это время. Пока он корпел над «дорожной техникой», я на пару дней отправился в Добрятино.

На земле милейшего Петра Петровича имелись изрядные залежи песка. Он их никак не использовал, а вот мне они требовались. В результате за сходную цену удалось выкупить весь этот песок, а Добрятников обязался организовать его добычу и доставку в нужное место. И все остались в прибыли: и я, и Добрятников, и его крестьяне, получившие подработку.

Кроме того, у нас с Таней тоже была непростая задача. Мы выезжали на санях к тренировочным камням и до самой темноты проводили долгие ритуалы, прогоняя эфир через сложную систему Знаков и напитывая серебряные заготовки. Вернее, основную часть делал я, а Таня смотрела и училась. Раз в пару часов мы разжигали самовар и отогревались горячим чаем. Результатом нашей работы стали десять middle wand’ов. Простеньких, не идущих ни в какое сравнение с Нервным принцем, но вполне рабочих. Их я собирался раздать моим «деланным инженерам» для прокладки эфирной дороги.

Последним пунктом подготовки стал небольшой поход по зимнему лесу. Я взял Черницына и пять учеников, и мы отправились работать геодезистами. На лыжах прошли по будущему маршруту эфирной дороги до самого Гусь-Мальцевского. Наметили, как ляжет трасса, где нужно будет строить «мосты» через речушки, и расставили магические маяки. Эдакие простенькие устройства, пищащие в эфире. Именно на них и будем ориентировать прокладку эфирной дороги.

Утром первого декабря на платформе «Злобино-мастерские» было шумно и многолюдно. Я с Таней, Кулибин со своими подмастерьями, мои «деланные инженеры» и целая толпа рабочих, набранных из крестьян. Вся эта братия дружно грузилась в два пассажирских вагона, прицепленных к первому серийному локомотиву. За ними стояли ещё три платформы со странной «дорожной» техникой.

— Дядя Костя! Дядя Костя! Мы с вами!

Я обернулся на крик. По платформе ко мне семенила Ксюшка в обнимку с Мурзилкой. Он висел у неё на руках с усталым недовольством на морде. Снег и зимние прогулки кот не одобрял, предпочитая холода проводить в особняке, лёжа где-нибудь у камина или на кухне возле печки. Только мои магические упражнения могли выманить его из дома зимой, да и то не каждый раз. Поезд же и строительство эфирной дороги он считал поводом недостаточным, чтобы выбираться на мороз. Но противиться Ксюшке, которая и мёртвого уговорит, даже не пытался. За Ксюшкой, придерживая юбку, спешила Агнес. Несмотря на Талант, на деланную магию она смотрела с интересом и даже, насколько я знаю, просила Таню показать базовые приёмы.

— Константин Платонович, не возражаете, если мы присоединимся к вам?

— Садитесь в первый вагон, — я улыбнулся, — отправляемся через две минуты.

Кулибин не мог отказать себе в удовольствии лично повести поезд. Управлять техникой он любил едва ли не больше, чем её создавать. С помощником, будущим машинистом, он запрыгнул на подножку локомотива и полез в кабину. И почти сразу над перроном раздался протяжный гудок — сигнал об отправлении. Поезд дёрнулся, громыхнул сцепкой и медленно двинулся вперёд.

Ксюшка прилипла к окну, разглядывая проплывающую мимо берёзовую рощу, засыпанную снегом.

— Дядя Костя, а быстрее можно? Чего мы ползём, как улитка?

— Пока нельзя.

Всего десять минут малым ходом, и поезд добрался до конца построенной ветки. Засвистел эфирными «тормозами» и с лёгким толчком остановился.

— И это всё⁈ — Ксюшка обернулась ко мне. — Мы же кататься ехали!

— Мы ехали строить эфирную дорогу. Кто тебе про катание сказал?

Она недовольно засопела. Понятно — сама придумала, сама разочаровалась.

— А когда обратно?

— Вечером.

Она надулась ещё больше.

— Вы, значит, работать будете, а мне скучать? Давайте вы меня обратно отвезёте.

Мурзилка насмешливо фыркнул. Уж ему-то скучно в тёплом вагоне не будет — завалится спать и все дела.

— Нет, деточка, придётся тебе здесь побыть до конца. В следующий раз будешь спрашивать, для этого человеку и дан язык.

— Не волнуйтесь, Константин Платонович, — Агнес подошла к Ксюшке и положила ей руки на плечи, — я найду, чем занять ученицу.

Девочка вздохнула и по-взрослому закатила глаза. Я усмехнулся и громко скомандовал:

— Чего ждём? Выгружаемся!

Я спрыгнул на землю первым, помог спуститься Тане и зашагал к голове поезда, туда, где заканчивался недостроенный путь.

Локомотив висел над землёй, поддерживаемый эфирным полем. Будто уперевшись в лес, стеной вставший шагах в двадцати.

— Все здесь? — обернувшись, я окинул взглядом «деланных инженеров». — Тогда приступим.

Мастер-класс по работе со сложными связками и самоуправляющимися конструктами начался. Я встал перед локомотивом лицом к лесу и, как фокусник, вытащил из рукава middle wand. Крутанул Нервного принца в руке и быстрым движением нарисовал в воздухе пару Знаков. Морозный воздух колыхнулся и мягкой лапой ударил по снегу. Не прошло и трёх секунд, как он сдул снег до самого леса и избавил ели от белых шубок. Так-с, рабочее поле готово.