Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 570)

В качестве демонстрации, он «сжал» Анубиса, заставив того взвизгнуть как побитая собака.

— Фам понятно?

Я еле удержал равновесие от накатившей дурноты и кивнул. Куда уж доходчивей!

— Чудно! — он наигранно улыбнулся. — Переодефайтесь и поужинайте со мной.

Комната оказалась маленькой, с небольшим узким окошком под самым потолком. В такое только кот не сильно упитанный пролезет, а я уж точно сбежать не смогу.

— Константин Платонович. — В дверь протиснулся Васька с тазиком и кувшином в руках. — Давайте я вам солью. Лицо-то в крови всё, засохло уже в корку.

Пока я умывался, Васька коротко рассказал:

— Живы все, Константин Платонович. Я как вещи собрал, на секундочку в столовую заглянул. Марья Алексевна и отец Лукиан на диване лежали, охали да ахали, совсем слабые. Татьяна Алексеевна и сударыня Кюрис тоже живы, у них кровь, как и у вас, пошла, так они платочками унимали. Я им крикнул, что вас арестовали, а я с вами поеду, и сразу побежал.

Я улыбнулся, радуясь, что Ксюшка в это время была у родителей. Даже представить страшно, что с ней стало бы, попади девочка под пресс магодава.

— А Дмитрий Иванович?

Камердинер вздохнул.

— Совсем мёртвый на полу лежал. Такой весь, — Васька провёл ладонями перед лицом и состроил жуткую рожу, — словно покойника из могилы выкопали.

Кандалы на руках не давали мне снять рубашку и камзол, так что Васька принялся чистить их прямо на мне.

— Как же плохо всё обернулось, Константин Платонович, — вздыхал Васька, орудуя щёткой и тряпочкой. — Немец этот колдун сильный, прямо ужас какой.

— С чего ты взял, что он колдун?

— Так ведь, Константин Платонович, я на конюшне был. Смотрю, над мастерскими дым поднимается. Еще подумал, что надо сходить, Прохору про подковы сказать. А тут бац, и на дороге карета появилась, со всадниками. Прямо из воздуха!

— Точно?

— Вот вам крест, Константин Платонович! Разве ж я врал когда? Прямо возле кустов на повороте.

Вот оно что! Там в кустах у меня стоит пара башенок охранной системы. А на дороге лежит связка Знаков для рассеивания простых щитов. Значит, отряд магодава приехал под каким-то маскирующим заклятьем и его сдёрнуло только возле усадьбы. Поэтому и опричники не успели меня предупредить о гостях.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалилось двое подручных магодава.

— Нам приказано помочь вам, — заявил один из них с ухмылкой, — переодеться.

Он достал ключ и указал на кандалы на моих руках. Второй зашёл за спину, и я услышал, как он взвёл курок.

— Прошу, — я протянул скованные руки.

Ёшки-матрёшки, как же хорошо без этой железки! Онемевшие пальцы начали колоть невидимые иголочки, и я стянул с себя камзол с рубашкой. Но мне не дали ни одной лишней минуты и заковали обратно, едва я надел чистое.

— Заканчивайте, — буркнул подручный прежде, чем выйти, — вас ждёт на ужин сударь фон Катте.

Я кивнул и дал Ваське знак закрыть дверь.

— Быстро, — шепнул я ему, — сними с меня кобуру. Там сбоку есть кармашек.

Васька вытащил оттуда маленькую стеклянную палочку с золотым сердечником — needle wand.

— Надо спрятать в рукав.

Понятливо кивнув, Васька достал нитку с иголкой, небольшой лоскуток материи и споро пришил мне внутри рукава карманчик. Я положил туда needle wand и, гремя цепью, одёрнул камзол.

— Идём, посмотрим, чем здесь кормят.

Глава 39

Цепь

В обеденной зале трактира было пусто. Только за столом у дальней стены сидел фон Катте, гостеприимно махнувший мне рукой.

— Присажифайтесь, Константин Платонович. Как говорят у фас, откушайте чем бог послал.

Пригласить-то он меня пригласил, но снимать кандалы не торопился. А брать ложку онемевшими пальцами и громыхать цепью по столу то ещё удовольствие. Впрочем, на столе лежали какие-то пирожки, которые брать было чуть попроще.

Фон Катте наблюдал за моими затруднениями с каким-то извращённым удовольствием. Будто мстил за что-то, стараясь досадить даже в мелочах. А может, он не просто так взялся за поручение арестовать меня? Больше похоже, что у него в этом личная заинтересованность.

— Фы же полковник?

— В отставке.

— За что фы получили звание? За фойну с Пруссией?

Я кивнул.

— Так и думал. Очень плохая фойна для моей бедной родины.

— Вы тоже там воевали?

— Уфы, — фон Катте вздохнул, — мой Талант не относится к военным. Хотя, будь я на поле боя, фсё могло пойти по-другому.

В его взгляде мелькнул гнев, будто багровые угли вспыхнули под пеплом, а в голосе прозвучала сталь.

— Я бы не допустил, чтобы мой король фыходил в атаку лично.

Он взял со стола кружку, сделал несколько глотков и продолжил уже спокойным тоном:

— К счастью, время расставило фсё на свои места. Фы слышали, что молодой Фридрих Фильгельм умер? Да-да, упал с лошади и сломал шею. Позорное регентство фашей Елизафеты закончилось. Теперь у нас новый король — Генрих Прусский.

Пришлось сдержаться, чтобы не выругаться вслух. Вот так новости! Даже не сомневаюсь — гибель мальчишки Вильгельма произошла с попустительства императора Петра. А ведь продолжи он политику Елизаветы, и Пруссия стала бы сателлитом России. Теперь же все победы, все жертвы стали напрасными из-за одного почитателя Пруссии.

— Фаш император, — продолжал фон Катте с улыбкой, — ценит Генриха не меньше его покойного брата Фридриха. И уже пообещал вернуть Кёнигсберг. Фидите, mein lieber, фойна будто и не была нами проиграна.

Ещё и Кёнигсберг⁈ Да что Пётр творит! Отдать побеждённому всё, что завоевали?

— Император Пётр Фёдорович пригласил меня на службу прифодить ф чувство фаших дворян, — фон Катте плотоядно улыбнулся. — Ф России магодафы не умеют ничего. Так что придётся показать пример и сделать так, чтобы император был дофолен. Фы уже седьмой, mein lieber, кого я арестофал. К несчастью, они фсе сопротивлялись и пытались бежать.

— И что с ними стало?

Он вздохнул и наигранно опечалился.

— Если Талант сжать слишком сильно, он делает пфф! — цверг изобразил руками взрыв. — Даже тела не остаётся. Надеюсь, фы будете фести себя хорошо и мне не придётся применять такие меры.

Пока я заканчивал ужинать, фон Катте продолжал разливаться соловьём. Он уничижительно отзывался о России, русских дворянах и войсках. Пытался задеть и меня лично: мол, я так легко сдался. Практически в открытую намекая на трусость, он внимательно наблюдал за моими реакциями. Но я не вёлся на провокации, молчал и улыбался в ответ. Ничего, пусть себе болтает. Я спрошу с него чуть позже, когда у меня не будут скованы руки. А сейчас не доставлю ему удовольствие, подставившись под удар. Пусть везёт в ссылку, как и положено.

— Благодарю за ужин, — я встал и кивнул ему. — С вашего разрешения, я отправлюсь на покой. Доброй ночи, сударь.

Фон Катте скривил губы, но возражать не стал.

Ненавижу спать в верхней одежде. Но на ночь кандалы никто снять и не подумал, и я вынужден был лечь прямо в камзоле. К тому же цепь на браслетах звякала от каждого движения, а за стенкой храпели на два голоса подручные цверга.

Скажем честно, мне такое звуковое сопровождение было на руку. Почти всю ночь я провёл в борьбе с кандалами. Вытащил needle wand и Знаками пытался разрушить наложенную на них волшбу. Не чувствуя пальцев, почти в темноте, я не мог провести ни одной прямой линии. Фигуры выходили неверные и рассыпались практически сразу. Но сдаваться было нельзя, и я продолжал попытки раз за разом. Или я научусь работать в таких условиях, или сдохну!

Между подходами к Знакам, я попробовал звать Божедомский вертеп. И не добился даже слабого отклика — волшебные «ручки» не появились. То ли «не слышали» из-за действий магодава, то ли для их призыва нужно было участие Анубиса.

Под утро я всё-таки задремал на час. А когда проснулся, ощутил во всём теле жар. Будто у меня началась лихорадка и повысилась температура. Только встав и умывшись, я сообразил — это не простуда и не болезнь вовсе. А гораздо, гораздо хуже!

Магодав запер внутри меня Талант, не позволяя даже капле силы просочиться наружу. А вот входящий поток не блокировал. Сжатый, почти раздавленный, Анубис впитывал эфир снаружи, а вот выпустить обратно уже не мог. И с каждым таким «вдохом» давление эфира росло всё больше и больше. Как там сказал фон Катте? Пфф — и всё, даже тела нет? И «сдавливать» не надо, я сам взорвусь от распирающего эфира.

Что-то подсказывало, что чёртов магодав не собирается отвозить меня ни в какой острог. Или я сам окочурюсь от перенапряжения, или он меня хлопнет, списав на попытку побега. Думай, Костя, думай! Надо срочно выкручиваться из этой ловушки!

Нижний Новгород, Козьмодемьянск, Казань. Мы двигались по Осьмой государевой дороге, или Сибирскому тракту, если угодно. Днём я впадал в оцепенение, борясь с жаром внутри. Анубис не отзывался и только скулил. Фон Катте наблюдал за моими потугами с высокомерным интересом. Так палач смотрит на дёргающегося в петле висельника и делает ставки, сколько тот ещё продержится. Я отвечал ему беззвучным «не дождёшься, сволочь» и не спал ночами.

Справиться с кандалами я так и не смог. Вместо этого нашёл способ сбрасывать «давление». Зажимая needle wand в пальцах, я обнаружил, что через него тонкой струйкой стекает эфир. Моя крохотная «волшебная палочка» сработала как предохранительный клапан, выпуская излишек силы. Так что, оставаясь один, я каждый вечер стравливал эфир, добавляя себе отсрочку до развязки.