Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 567)

— Не тарахти, Ваня. Идею ты подал отличную.

Черницын аж засветился от похвалы.

— Но у меня будет встречное предложение. Дома в деревнях я видел, печки там никуда не годятся.

— Ну… Можно их подправить…

— Дослушай, торопыга. Возле Добрятина есть выход хорошей красной глины. Я договорюсь с Петром Петровичем, чтобы вы поставили там завод по обжигу кирпича и черепицы.

— И из него, этого кирпича, печи, да⁈

— Нет. Из него новые дома. Вы разработаете проект типового домика с печью и магическим освещением, чтобы лучины не надо было жечь. И вот их вы и будете строить, скажем, два дня в неделю.

Я давно уже думал над чем-то подобным, да и завод Добрятникову тоже хотел предложить. А тут такой удобный повод случился. На энтузиазме, чтобы помочь родителям и родичам, мои «деланные инженеры» что угодно сделают. Мне же с этого сплошная польза — переселить крестьян в нормальное жильё и повысить им уровень жизни давно пора. Тем более они всё меньше занимаются сельским хозяйством и всё больше заняты на производстве зажигалок и другой мелочёвки.

Февраль вообще выдался богатым на события. Вначале Камбов привёз толпу новых опричников и принялся их гонять чуть ли не ежедневно, отрабатывая в поле боевые приёмы.

Следом пришло письмо от Софьи, где княжна сообщала последние новости. Николенька полностью поправился и взялся за наведение порядка в семейных делах. В письмо был вложен вексель на восемнадцать тысяч рублей — деньги за лошадей, что задолжал мне их отец. Софья многострочно благодарила и уверяла, что если мне что-то понадобится, от золота до опричников, Николенька готов их предоставить в течение часа.

На Трифонов день в Злобино приехал Шешковский. Что-то у него срослось в верхах, и он в спешке забрал у меня телеграфные аппараты и всех телеграфистов. Не скажу, что те овладели телеграфной азбукой в совершенстве, скорости им всё же не хватало. Но я рассудил, что лучше пусть доучиваются на месте, чем упускать момент и оттягивать открытие первой линии. Её Шешковский планировал сделать по маршруту Москва — Тверь — Бологое — Великий Новгород — Петербург. Аппаратов нашлось в достатке, а вот людей было впритык. Надеюсь, первое время телеграмм будет не слишком много, и они справятся. А там и новый набор телеграфистов выучится.

— Деньги привезу позже, Константин Платонович. Вот ей-богу, максимум через месяц. О людях ваших позабочусь, не беспокойтесь. Будут накормлены, напоены и в тепле, — пообещал Шешковский.

О причинах такой горячки он не стал распространяться. Сказал только, что получил разрешение от начальства и надо успеть, пока не передумали. Я пожелал ему удачи и вернулся к работе над «эфирной дорогой».

Двадцать восьмого февраля к нам приехал Добрятников и принёс забавную новость. Левины наняли управляющего в поместье, а сами уехали в Москву. По слухам, Левин перестал пить, нашёл через знакомых прокурорскую должность и пошёл на службу. Пётр Петрович нанёс им визит перед отъездом и со смехом рассказывал, что жена помещика будто лет на десять помолодела и не отходила от мужа. Да уж, правду говорят, что от любви до ненависти один шаг, а обратно и того короче. И главное, как вовремя случился мой визит — без него всё закончилось бы намного печальнее.

Кулибин привёз в Злобино двух своих помощников: молодых орков Шерстневского и Пятерикова. Оба оказались толковыми и рукастыми, так что работа у нас пошла вдвое быстрее.

После маленькой модели мы перешли к натурным экспериментам. Мы с Таней наложили Печати на пять десятков плоских камней и выложили короткую «эфирную дорогу» от усадьбы до мастерских. А Кулибин с помощниками и Прохором соорудил небольшой эфировоз и пассажирский вагончик на шесть мест.

Правда, с движителем для эфировоза мне пришлось повозиться. Сквозь машину шла широкая труба, спереди прикрытая мелкой сеткой. А внутри я создал сложную вязь Знаков и Печатей, работающую как вентилятор. Не скажу, что схема получилась самой эффективной, зато действовала достаточно просто и её не составило труда запитать от эфирного накопителя.

В конце марта состоялся запуск первой настоящей «эфирной дороги». Узкоколейки, если так можно выразиться, но от этого событие не становилось менее значимым. Первыми пассажирами стали Марья Алексевна, Ксюшка, Таня, я, Агнес и Киж. Мертвец, к моему удивлению, первым полез в вагончик, будто боялся, что его не возьмут. А вот Марья Алексевна на техническую новинку смотрела с подозрением, но всё же заняла место. Ну а Ксюшка, Таня и Агнес давно знали, что мы строим, и ждали этого события с нетерпением.

— Все готовы? — Кулибин-машинист выглянул из «эфировоза», проверил, что пассажиры расселись по местам, и объявил: — Поезд отправляется! Следующая остановка — мастерские.

— Ой, мамочки! — охнула Марья Алексевна, когда состав дёрнулся и полетел над землёй, набирая ход.

Поездка туда и обратно заняла не больше десяти минут. И это притом, что я запретил Кулибину разгоняться. На тестовых запусках изобретатель так и норовил устроить гонки и выжимал педаль в пол.

— Прошу вас, — я подал княгине руку и помог спуститься из вагона на импровизированный перрон.

— Знаешь, Костя, я до последнего не верила, что у тебя получится, — она притянула меня и поцеловала в лоб. — Прости, ты у нас настоящий гений. Если сможешь построить свою эфирную дорогу между городами, тебе при жизни памятник поставят.

На памятник я особо не рассчитывал. Мне он не нужен, а вот деньги за проезд пусть несут в кассу. От них мне будет приятнее, чем от бронзового изваяния.

— Константин Платонович, — с задумчивым видом подошёл Киж, — а что если на ваш поезд поставить пушку? Представляете, подлетает он к вражеской армии и ну палить во всех!

— И пушки будут, — я улыбнулся, — и броня на вагонах. Всё будет, Дмитрий Иванович. Дай только время.

Глава 37

Клад

Едва земля подсохла, Лукиан оторвал меня от работ в мастерских.

— Собирайся, отрок, — заявил он сразу же после завтрака, — в лес пойдём.

— Зачем?

— За надом, — он театрально нахмурился. — Не забыл, что ты у меня в учении? Вот и слушайся, что наставник приказывает. Должно тебе, отрок, освоить приёмы некромантские.

Так и подмывало послать Лукиана с его приёмами подальше. Оно мне вообще надо? Из мертвяков и одного Кижа достаточно, я же не собираюсь поднимать армию мёртвых. Да и допрашивать покойников не особо хочу. А там поезд надо полноценный проектировать, придумывать технологию, как «рельсы» проще делать…

— Ишь, — Лукиан строго посмотрел на меня, — не хочет он. А Хозяйке ты что потом скажешь? Обоим попадёт так, что пару лет с кладбищ вылезать не будем. Давай, надёвывай сапоги и пойдём.

Слова он подкрепил, вызвав Талант. Меня чуть к полу не придавило от его силы, пришлось даже за стенку схватиться. Так что я не стал упираться — собрался и пошёл с ним в лес.

Зелень на деревьях только-только начала пробиваться. Птицы орали как оглашённые, какая-то живность в прошлогодней прелой листве шебуршилась. А Лукиан топал вперёд, не обращая ни на что внимания. Кажется, с его пути даже змеи, выползшие погреться на солнышке, убирались в панике.

— Далеко не пойдём, — заявил он, — вот здесь он лежит. Чуешь?

— Ммм…

Анубиса даже звать не пришлось. Он появился внутри и стал «принюхиваться».

— Нет, вообще ничего не чувствую.

— А ты лучше смотри, — Лукиан ткнул пальцем в неприметную кочку, — вон там он.

Я закрыл глаза и стал просеивать ощущения Таланта. Вот скелет ежа под листьями, в том году ещё окочурился. А вон там, под поваленным деревом, кости безобидного ужика. Нет, совсем не то. Ну-ка, копнём чуток поглубже…

На глубине, в слое торфа лежали человеческие кости. Очень старые, потемневшие от времени.

— Молодец, отрок, нашёл. А теперь мы с тобой поднимем этого покойничка, — Лукиан потёр руки, — и допросим. Кто таков, чем в жизни занимался, как умер. И где спрятал клад с золотом.

Он раскатисто рассмеялся собственной шутке и шагнул к кочке, под которой лежал покойник.

— Погодите, отец Лукиан, у меня есть вопросы.

— Ну? — он нетерпеливо дёрнул плечом.

— Перед смертью дядя оставил чёткие указания. Во-первых, поднимать покойников можно только с разрешения архиерея, если есть подписанное им разрешение. Говорил, что без него поднимать мертвецов грех, черти приходить будут. Во-вторых, допросить мертвеца можно, только если сороковой день не прошёл. А после этого срока уже нельзя.

Лукиан тяжело вздохнул и пробормотал:

— Вот же ж путаник, не мог нормально объяснить.

Сел на поваленное дерево и похлопал рукой рядом с собой.

— Садись, отрок. Будем разбираться с теорией.

Честно говоря, этот разговор я начал из вредности. С разрешением от архиерея и так было всё ясно: таким нехитрым образом дядя ограждал себя от лишней работы. Второй вопрос и вовсе меня не волновал — специализироваться на допросе покойников я не собираюсь. Но Лукиан обычно ленился объяснять в процессе, и хотелось его поддеть.

— Значится, — он почесал в затылке и покосился на меня, — про архиерея ты и сам должен был догадаться. Эт наше общее правило, так сказать, гильдейское: покойников трогать только с разрешения церкви. Так и каждого разбойника не заставят допрашивать и преследовать «за чернокнижие» не будут. Сейчас-то полегче стало, а раньше легко могли на костер за такое дело отправить. Ну, то есть где-нибудь во Франции на костёр, а на Руси в срубе сжигали.