Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 541)

Со всей силой я толкнул двери в гостиную, заставляя их с грохотом распахнуться. Анубис, тоже возмущённый происходящим, вышел на рабочий режим и окружил меня вихрем эфира.

— Прекратить безобразие!

От моего крика, усиленного Анубисом, задрожали несколько уцелевших стёкол в окнах. Марья Алексевна и Лукиан обернулись и уставились на меня удивлёнными глазами.

— Уважаемые Марья Алексевна и отец Лукиан.

Пока я говорил, Анубис продолжал качать эфир по всему диапазону, нагнетая давление на заигравшихся магов.

— Моя усадьба не место для подобных выходок. Если вы забыли, то я напомню: здесь находится ребёнок, а также беззащитные перед магией люди. Подвергая их опасности, вы рискуете в первую очередь моей дружбой. Вы должны были подумать, прежде чем творить безответственное колдовство.

Под моим возмущённым взглядом оба бузотёра покраснели и потупились, будто нашкодившие дети.

— Желаете устраивать разборки? Отлично! Идите на улицу, подальше от усадьбы, и там ругайтесь сколько хотите. И не забудьте поставить магические щиты, чтобы оградить от своих действий остальных.

Я рукой указал на дверь в прихожую.

— Идите! Давайте, давайте, все разборки подальше от дома. Мне ещё жить тут, между прочим.

Прежде чем они опомнились, я вытолкал их в прихожую, а затем и на крыльцо. С хлопком закрыл за ними дверь и, разъярённый, вернулся в гостиную. Нет, ну вы посмотрите, что наделали! Мебель в щепки, вазы и прочая посуда вдребезги, на полу, стенах и потолке чёрные разводы копоти.

— Костенька…

В дверях стояла Настасья Филипповна. Ничуть не напуганная, а скорее раздосадованная.

— Ты их в дождь, что ли, выгнал?

— Не знаю. Не заметил, какая там погода.

— Ох, — ключница вздохнула, — как в старые добрые времена, при Василии Фёдоровиче. Он тоже, бывало, как разозлится, как начнёт гневаться, так хоть в подвале прячься. Один раз целый сервиз на тридцать персон расколотил и вазу китайскую. Жалел потом, да только поздно уже было.

Я осуждающе покачал головой. Совершенно не понимаю такой несдержанности у владеющих Талантом. Полная безответственность и наплевательское отношение к последствиям. И после этого они будут ещё мне что-то говорить про мой низкий контроль над силой.

— А что, уже всё? — в гостиную заглянула Ксюшка и поморщилась. — Так магией навоняли, даже у меня в комнате чувствуется. Дядя Костя, а дом ещё трястись будет? Я рисовать хотела, а от тряски краски разливаются.

— Не будет, милая. Можешь спокойно рисовать, я лично прослежу, чтобы тебе не мешали.

Драки на улице так и не случилось. Где-то через полчаса виновники разгрома постучали ко мне в кабинет. И Марья Алексевна, и Лукиан выглядели смущёнными, будто сами от себя не ожидали такой выходки.

— Я вас слушаю.

— Погорячились, — Лукиан развёл руками, — словно затмение какое-то нашло.

— Не серчай, Костя, — Марья Алексевна виновато улыбнулась. — Ей-богу, самой стыдно. Как девчонка себя вела, ничего не видела и не слышала.

— И что прикажете с вами делать? — я вздохнул и обвёл их взглядом. — Если вы завтра опять сцепитесь? Водой вас разливать? Взрослые люди, а ругаетесь как дети.

— Не сцепимся, — пробасил Лукиан, — мы уже порешали всё.

— Вместе тебя учить станем.

— Ты у нас уникум. Будет у тебя два наставника.

— А за гостиную не переживай, — княгиня улыбнулась, — завтра же в Муром посыльного за мебелью отправлю.

Я принял их извинения. Не выгонять же обоих из усадьбы. Учиться мне всё равно надо, да и привык я уже к старикам. А судя по их взглядам друг на друга, они разрешили свои личные трения.

Уже к вечеру в Злобино приехал неожиданный гость. Секретарь Тайной канцелярии Степан Иванович Шешковский собственной персоной. Весёлый, улыбающийся, но с какой-то болезненностью во взгляде. Я пригласил его отужинать с нами — человек он достаточно приятный, хотя и не скажу, что нас связывает дружба.

За столом он много смеялся, рассказывал о новостях Петербурга и оказался весьма интересным собеседником.

— Представляете, какая забавная история случилась в Летнем дворце. После смерти Елизаветы Петровны в одном из залов дворца обнаружили парящий стол. Да-да, именно парящий — висит себе в вершке над полом и не собирается падать.

— Вероятно, чья-нибудь шутка?

— Никто не знает! — Шешковский развёл руками. — Наши люди осмотрели его, но не нашли ничего опасного. Увы, совершенно непонятно, кто такое мог сделать.

Я вежливо улыбнулся и занялся отбивной на своей тарелке.

— Самое забавное, что столу нашли применение придворные дамы. Они его используют для «столоверчения» — вызывают духов умерших людей и задают всяческие вопросы. Некоторые злые языки утверждают, что отвечает им только дух императрицы. Мол, стол же появился после её смерти.

Да уж, удалась моя «шуточка». Я-то думал, что Знаки разрядятся, а они действуют до сих пор. Вероятно, во дворце повышенный эфирный фон от множества Талантов, и связки от него подзаряжаются. В любом случае Знаки постепенно деградируют, и стол перестанет левитировать.

— А ещё буквально на днях случилась новость, — Шешковский посмотрел на меня с натянутой улыбкой. — Пётр Фёдорович распустил Тайную канцелярию. За ненужностью. Так и написал в указе, да-с.

Глава 18

Переговоры

— Оставайтесь у нас ночевать, Степан Иванович. Куда вы в ночь поедете?

— Нет-нет, дела ждут, никак не могу задерживаться. Но вот поговорить с вами, — Шешковский подмигнул, — приватно мне необходимо.

— Тогда прошу в кабинет.

Прежде чем подняться с Шешковским на второй этаж, я приказал подать нам кофий. Не отпускало предчувствие, что разговор затянется надолго.

— Присаживайтесь, Степан Иванович.

Мы устроились в креслах у камина. За окном стучал дождь, а в кабинете тепло, потрескивал огонь и на столике блестел крутым бочком графинчик рябиновки. Я налил в две рюмки, чуть-чуть, на самое донышко, и подал Шешковскому.

— Благодарю, — он сделал глоток, покатал на языке и довольно крякнул. — Умеете вы жить, Константин Платонович. Усадьба, лес вокруг, никаких тревог. А я только и делаю, что мотаюсь туда-сюда. Холод, грязь, дожди, а ехать всё равно надо. Недавно вот вызвали разобраться в одном запутанном деле. Представляете, в день смерти Елизаветы Петровны на тракте под Петербургом случилось смертоубийство. Несколько голштинских офицеров поссорились с проезжающим дворянином и устроили драку прямо в трактире. Троих офицеров застрелили на месте, остальные кинулись в погоню и пропали. Свидетели видели всполохи магии на дороге, но ни трупов, ни раненых не нашли. Губернские власти сами не разобрались, передали дело нам. Только-только мои люди стали искать зацепки, как Тайную канцелярию распустили. Пришлось дело сдать в архив Сената, так и не расследовав до конца.

— Какие ужасы вы рассказываете, Степан Иванович. Очень жаль, что виновные не понесут наказания.

Я встретился с Шешковским взглядом. Намёк был более чем понятен — он знал, кто перебил голштинцев. И знал, что я знаю, что знает он. Мы прекрасно поняли друг друга. Молча одновременно кивнули, и я налил ещё по одной.

— Жалеете, Степан Иванович, что Тайную канцелярию распустили?

Он развёл руками.

— С тринадцати лет в московской конторе тайных розыскных дел служу. Другого не знал, да и не хотел. Сами понимаете, что я чувствую. Но ещё печальнее, что Россию без присмотра оставили. Пётр Фёдорович не знает, на что способны наши сильные дворянские роды без должного догляда.

Тяжело вздохнув, Шешковский залпом выпил рюмку рябиновки и продолжил:

— Впрочем, начальству виднее. Александр Иванович Шувалов стал сенатором и генерал-фельдмаршалом. Брат его Пётр Иванович получил орден и тоже стал генерал-фельдмаршалом. Только болеет он сильно, боюсь, не протянет долго.

— А вы как же? Неужели отставили от службы совсем?

— Скажу честно, мне грех жаловаться. Назначен на должность секретаря Сената, — он позволил себе улыбнуться. — Всё же не бесполезный человек, кой-какие заслуги имеются.

В дверь постучали. Вошла орка-служанка и поставила на столик поднос с кофейником, чашечками и печеньем. Минут пять мы молчали, неспешно попивая кофий.

— Вот уж кто выиграл от нынешней ситуации, — Шешковский отставил чашечку, — так это вы, Константин Платонович.

— В самом деле? И в чём же?

— Тайной канцелярии нет, Пётр Иванович в силу здоровья занимается только политическими делами, а значит, нужды в некроманте для дознаний и нет, — он ухмыльнулся. — И вас не будут больше дёргать. В ближайшее время, по крайней мере.

— И сколько оно продлится, это ближайшее?

— Не берусь загадывать. Но полагаю, что не бывает царств без заговоров. Рано или поздно они возникают, и с ними приходится разбираться. Вот тогда и к вам придут с разными интересными предложениями.

Я покосился на Шешковского. Тот смотрел на огонь в камине и выглядел вполне довольным жизнью. Похоже, печаль о роспуске Тайной канцелярии была слегка наигранной.

— Да, пожалуй, такой поворот возможен.

— Только так и будет, Константин Платонович. Россия слишком огромна, чтобы её можно было обозреть из столицы. Кто-то должен следить за порядком и наказывать негодяев, воров, иностранных шпионов и заговорщиков. Помяните моё слово — ни один правитель не сможет обойтись без Тайной канцелярии. Как бы её ни называли в будущем, хоть Коллегией безопасности, хоть Министерством спокойствия.