Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 453)

— Удачно хоть съездили, Костя?

— Вполне, вполне.

— Вот и славно, — Настасья Филипповна кивнула, не став выспрашивать подробности. — Ты ложись, поспи. Да не вскакивай ни свет ни заря. Отдохни, побереги ногу, а я девиц твоих предупрежу, чтобы не будили тебя.

Я благодарно ей улыбнулся, сказал спасибо за чай и пошёл спать. Права ключница — дела могут подождать, а выспаться совсем не помешает.

Но не успел я закрыть дверь в спальню, как на меня налетел настоящий вихрь. Прикосновения рук, поцелуи и страстный шёпот.

— Костя. Костенька. Милый!

Не ответить было невозможно. Как же я соскучился! Я зарылся лицом в её распущенные волосы, вдохнул запах и потерял голову.

— Таня.

Я подхватил её на руки и прижал к себе, ощущая, как колотится сердце девушки. Шагнул вперёд, и мы оба рухнули на кровать. На пол в беспорядке полетела одежда, а мы сплетались в единое существо и распадались на атомы. Ночная темнота наполнилась тихим шёпотом, запахом наших тел и вздохами. Мы были молоды, счастливы и страшно соскучились друг по другу. И в этот момент обоим было наплевать на незапертую дверь, скрипучую кровать и социальную пропасть между нами.

Проснулся я поздно, от яркого света, заливающего спальню. Зажмурившись, повернулся и протянул руку к соседней подушке. Но нащупал не то, что ожидал, а меховую морду и ухо с кисточкой на конце.

Я открыл глаза и с укором посмотрел на Мурзилку. Наглая рыжая скотина уютно устроилась, положив голову на подушку и вытянувшись во всю длину. За несколько дней, что кот провёл в Злобино, он сожрал всю сметану, доел рыбу, и морда у него стала лосниться от довольства.

— Ты скоро в дверь перестанешь проходить, — потрепал я его за ушами.

Мурзилка открыл один глаз, посмотрел с насмешкой и задрых дальше. А я встал и принялся одеваться.

Всё тело будто было наполнено лёгкими пузырьками радости. Хотелось прямо сейчас сотворить какое-нибудь великое волшебство, осчастливить пару миллионов человек и позавтракать. Но остановился я только на последнем пункте, чтобы случайно не разнести мир на куски.

Прежде чем спускаться в столовую, я собрал разбросанные по спальне бумаги. Ночью было не до компромата, взятого у Троекурова, и я просто уронил их на пол. Сейчас же аккуратно сложил их и отнёс в кабинет. Убрал в ящик и подошёл к окну, привлечённый шумом.

Во двор усадьбы въехала старомодная карета, запряжённая шестёркой механических лошадей. Оттуда выпрыгнул молодой человек и с почтением помог спуститься на землю сгорбленной старухе в чёрном. Черты лица у неё были неприятные, нос загибался крючком, а глаза смотрели с неприязнью.

Ну уж нет! Пока не позавтракаю и не выпью кофия, никаких посетителей. Пусть ждут, раз заявились незваными. Я развернулся и не торопясь пошёл в столовую. Уже на лестнице я сообразил — старуха была удивительно похожа лицом на того молодого Еропкина, что я отпустил.

Глава 37

Голова мертвеца

— Знаешь, кто у тебя в гостиной сидит?

Марья Алексевна вошла в столовую, где я неторопливо завтракал, и села напротив.

— Кто-то из Еропкиных?

— Кто-то! — Княгиня всплеснула руками. — Это не «кто-то», а Калиста Михайловна. Знаменитая Красная вдова.

— Я правильно понимаю, что «красная» она не из-за красоты?

По лицу Марьи Алексевны скользнула улыбка.

— Эх, Костенька, видел бы ты её в молодые годы. Хороша была, чертовка, ужас как хороша, да и Талантом бог не обидел. Старый Федот Еропкин на ней женился, когда ему уже под семьдесят было, из захудалого рода взял. Она ему пятерых детей родила, а как он помер, всю власть в роду под себя подмяла. Говорят, сама опричников в бой водила, целую губернию в страхе держала.

— Крутая старушка.

— Ты на её возраст не смотри. Она и сейчас многие Таланты в бараний рог скрутить сможет. Когда её собственные внуки в сибирский монастырь отправляли, она всю усадьбу еропкинскую разнесла, заново отстраивать пришлось. Почитай, двадцать лет грехи отмаливала, — княгиня покачала головой. — Ан, видишь, вернулась живёхонькая.

— Интересненько.

Я задумчиво выбил дробь пальцами по столу. Похоже, что именно я проредил род Еропкиных настолько, что старая атаманша смогла вернуться. Явилась ли она сюда, чтобы заключить перемирие, или желает разобраться со мной лично? Сейчас допью кофе и узнаю.

— Вместе говорить будем, — заявила княгиня. — Я с Калистой знакома была, ухватки её знаю. Ежели что, вдвоём с ней справимся.

— Марья Алексевна, вы только с постели встали. Здоровье…

— Вот только не читай морали, Костенька, мне и Настасьи хватает. Сама лучше знаю, что делать.

Спорить с княгиней, всё равно что биться лбом о стенку: шума много, больно, а толку нет. Так что я даже не стал начинать безнадёжное мероприятие. Да и выглядела Марья Алексевна помолодевшей, едва ли не на все двадцать лет, что я ей подбросил.

— Как скажете, — я поднял ладони перед собой, — только усадьбу пожалейте, Марья Алексевна.

— Заново отстроишь, — рассмеялась она, — лучше этой. У меня и архитектор на примете хороший есть, давно предложить тебе хотела. Тесновато тут, даже бал устроить негде. Василий Фёдорович не любил развлечения, а тебе хорошо бы вокруг себя местное общество собирать.

Я закашлялся. Не уверен, что княгиня пошутила насчёт усадьбы. Зная её кипучий характер, она и вправду могла планировать подбить меня на перестройку дома. Балы? Ну уж нет, никаких светских раутов и прочей ерунды. У меня и так есть чем заняться, кроме бессмысленных развлечений.

— Идёмте, Марья Алексевна, — я встал и подал княгине руку, — побеседуем с нашей гостьей.

Старуха Еропкина сидела на диване у окна, а её молодой спутник нервно топтался рядом и кусал губы. От обоих фонило разбуженными Талантами, а в эфире разлилось напряжение, будто перед магической дракой.

Древняя ведьма встретила меня колючим злым взглядом. Будь я суеверным и Бесталантным, поплевал бы за левое плечо от сглаза. Но я лишь открыто ей улыбнулся, не призывая Анубиса и не показывая беспокойства.

— Урусов, — протянула она, — вот ты какой, мальчишка.

В ответ я поклонился с наигранным радушием.

— И вам доброго утра, Калиста Михайловна.

Взгляд старой карги метнулся на княгиню.

— И ты здесь, Марья. Не ожидала.

— Не буду говорить, что рада тебя видеть, Калечка, — Марья Алексевна присела на кресло и раскрыла веер, — да и здоровья тебе желать бесполезно. Но всё же, я рада тебя видеть. У нас ведь столько общих воспоминаний.

Еропкина фыркнула:

— Да уж, припомнить действительно есть что. Не хочешь вернуть мне…

— Обойдёшься. Знаешь, как говорят? На чужой вершок не разевай роток.

Тонкие губы ведьмы сжались в ниточку.

— Жаль, что ты мне тогда на балу не попалась. Не посмотрела бы, что княгиня, повыдергала бы тебе космы.

— Ах, милочка, — Марья Алексевна любезно улыбнулась, — это большой вопрос, кто бы кому выдернул. Ты хоть и была хороша, а ротик не на ту рыбку открыла.

— Я и сейчас, Марьюшка, не хуже. Настоялась в подвалах монастырских, знаешь ли. Желаешь проверить?

— А точно настоялась? Пока я только уксус чую.

— Кхм!

Я кашлянул и обратился к спутнику старухи:

— Сударь, а не выпить ли нам по рюмочке, пока дамы беседуют о своём? Выйдем на воздух, — я демонстративно посмотрел на потолок, — а то особняк староват, не всякий разговор вынесет.

Колючий взгляд Еропкиной снова впился в меня острыми иглами. Я не стал отворачиваться. Посмотрел ей прямо в глаза и призвал Анубиса. На мгновение наши Таланты скрестились, как шпаги, взвизгнув металлом о металл. Воздух в гостиной наэлектризовался, готовый прорваться громом и молниями.

Секунда, другая, и старая карга расхохоталась каркающим смехом.

— Мальчишка, — булькнула ведьма, а её взгляд стал молодым и задорным, — встреться ты мне лет на семьдесят раньше, я бы из тебя верёвки вила. Ишь, хорохористый какой. Как ты его в узде держишь, Марья?

— Скорее, он всех держит, Калечка, — княгиня усмехнулась и обернулась ко мне. — И правда, Костя, оставьте нас пока. Нам с Калистой Михайловной надобно парой слов перемолвиться.

Ведьма кивнула своему спутнику, разрешая выйти, и я повёл молодого Еропкина в столовую.

Как и обещал, я велел подать нам рябиновки и сам налил в две рюмки.

— Сударь.

Мой гость покосился на меня с опаской, но без открытой ненависти. После секундного колебания, он взял рюмку и выпил залпом до дна. Тосты и здравицы в нашем случае не требовались, и я тут же разлил по второй. Еропкин сглотнул, но и от неё не отказался, занюхав мочёным яблоком, поданным вместе с графинчиком.

— Полагаю, сударь, вы приехали сюда не выяснять со мной отношения.