Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 446)

— Нет, — Бобров улыбнулся, — из Гурьевых. Но отец автора письма всю жизнь прослужил у князя в опричниках.

— Чем же я не угодил князю, а? Обидел отказом идти в его род?

Бобров наклонился ко мне и понизил голос:

— Ты уверен, что причина в тебе?

— А в ком?

— Шереметева на тебя тоже кто-то натравил. Ты не думал, что месть может быть связана с твоим дядей?

— Ммм…

А вот здесь я задумался. Василий Фёдорович ведь в Тайной канцелярии служил, когда как раз Голицына арестовывали. И в то же время он был теснейшим образом связан с князюшкой.

Что тогда произошло? Дядя отказался помочь вытащить родственника из застенка? Или сам участвовал в расследовании? А может, он допрашивал покойного отца князя? И не после этого ли случая он порвал с родом Голицыных? Вопросы, сплошные вопросы, на которые у меня нет ответов.

— Спроси Марью Алексевну, — посоветовал Бобров, — она отказалась со мной говорить на эту тему, а тебе, может, и расскажет. Ты у неё в любимчиках ходишь.

— Попробую, Пётр, попробую. — Я потёр глаза, прогоняя усталость. — Полагаю, денег за лошадей мы не увидим?

— Больше чем уверен. Ты не слышал, как цены на коней упали?

— Вроде Александра что-то такое говорила.

— Ха! Значит, не знаешь. Ещё зимой матушка-императрица собрала у себя торговцев механическими лошадьми и спросила. Правда ли, что такие кони стоят в Европе по тысяче рублей серебром, а у нас их торгуют за десять?

— Серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Те и плакались, что гнать их дорого в Россию, и умоляли, и даже грозились перестать лошадей поставлять. Елизавета Петровна их чуть на каторгу не отправила! Велела продавать лошадей не дороже полутора тысяч. А ежели дефицит будет, отдаст привилегию на лошадей казённым купцам.

Ой, как нехорошо вышло! Прекрасно понимаю этих лошадников. Я ведь тоже собирался воспользоваться дороговизной механических коней и заработать на них капитал. А теперь сверхприбылей уже не будет, к сожалению.

Мы ещё немного поболтали с Бобровым, и я отослал его, сославшись на усталость и ноющую рану. Мне требовалось остаться одному и обдумать положение. Цены на лошадей меня не сильно волновали — уже есть идеи насчёт альтернативы. А вот Голицын не давал покоя. Нападки на меня — стечение обстоятельств, случайность или князь действительно решил меня уничтожить? Ответ на эти вопросы зависел от того, кто натравил на меня Еропкиных. И дать его сейчас мог только один человек.

Остаток дня я провёл на кушетке в кабинете. Отказался от ужина и, едва стемнело, заявил Настасье Филипповне, что устал и хочу спать. Она погасила свечи, я укрылся пледом и закрыл глаза. Но засыпать даже и не думал, прокручивая в голове раз за разом план действий.

Напольные часы на первом этаже пробили двенадцать раз, возвещая полночь. Я потянулся по эфирной связи, коснулся Кижа и призвал его. Мертвец явился через пару минут и беззвучно проскользнул в комнату.

— Константин Платонович?

— Дверь закрой поплотней и помоги мне одеться.

Киж выполнил приказание, но молчать не собирался.

— Чего вам не спится в такой поздний час? Слишком темно сейчас для прогулки. Если чего желаете, так я сюда вам принесу.

— Там, куда мы идём, много света не понадобится.

— Могу узнать, куда именно? Я в темноте вижу лучше, буду вас вести.

— К леднику.

Мертвец замолчал, поджал губы и будто бы посерьёзнел. Но хватило его ненадолго.

— Константин Платонович, хочу вам напомнить. Допрос мертвецов можно производить только с разрешения архиерея в письменном виде. Ваш дядя всегда так делал, и вы сами это не раз заявляли в Петербурге.

— А ты подслушивал.

— Работа такая, — пожал он плечами. — Вы же мне почти ничего не рассказываете, а я должен быть в курсе.

— Вот и проверим эту гипотезу в рабочем порядке. Веди давай, Вергилий.

— Кхм… — Киж сердито покосился на меня. — Мне не нравится такое сравнение.

— Хочешь, чтобы я называл тебя Хароном? Нет? Тогда помолчи, мне нужно сосредоточиться.

На этот раз Киж хранил молчание до самого входа на ледник.

— Константин Платонович, очень вас прошу — подумайте ещё раз. Нарушение запрета может выйти вам боком.

— Обойдусь без подсказок. Как я начну, ты встанешь рядом и проследишь, чтобы наш «клиент» не оказался слишком прытким. Сам знаешь, опыта в таких делах у меня нет.

— Как скажете, Константин Платонович. Насколько я помню, мертвецы, которых допрашивал Василий Фёдорович, почти никогда не двигались. Только глазами зыркали и разговаривали. Один раз только покойник ещё ушами шевелил — очень смешно вышло, даже из соседних могил смеялись.

Я покосился на Кижа, а он вскинул руки и натянуто улыбнулся.

— Простите, шучу, Константин Платонович. Мне крайне не нравится то, что вы затеяли.

— Думаешь, меня самого это радует? Всё, работаем.

Киж с порога указал на труп у стены, угадав старшего Еропкина. Покойник лежал на спине, улыбаясь сразу и синими губами, и перерезанным горлом, будто дожидался меня, чтобы отомстить. Ничего, сейчас разберусь, как тебя поднимать, и посмотрим, кто будет смеяться.

Мёртвый поручик предусмотрительно притащил табуретку, усадил меня напротив покойника и встал за правым плечом. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Начали!

Я легко провалился в тайное пространство Смерти. Снова поле, туман вокруг, жухлая трава под ногами и ни одного звука вокруг. Мёртвая такая тишина с выцветшими красками. Идеальное место, чтобы медитировать, думать о бренности бытия и каяться в грехах. Впрочем, я пришёл сюда вовсе не за этим.

— Зачем явился?

Моя работодательница появилась за левым плечом. В её голосе слышалось лёгкое раздражение, будто я оторвал её от дел.

— У меня есть просьба.

— Неужели? — она усмехнулась. — Хочешь воскресить кого-нибудь?

— Нет. Только допросить покойника без разрешения архиерея.

Только что Смерть стояла за спиной, но стоило мне произнести фразу, как она оказалась прямо предо мной.

— Что?! Разрешение? С каких это пор моим некромантам требуется разрешение церковников?

— Э-э-э, не знаю. Дядя, Василий Фёдорович, так сказал.

Женщина расхохоталась.

— Вот у него и спрашивай разрешения. Я никаких запретов не ставила, а что там Васька навыдумывал, так он над тобой шутки шутил. Всё, иди, не отвлекай меня от действительно важных вещей.

Я низко поклонился, закрыл глаза и вывалился обратно в реальность.

— Константин Платонович, с вами всё в порядке? — В голосе Кижа звучало беспокойство.

— Нормально. Помолчи, я занят.

Вот, значит, как. А дядя был тот ещё хитрец! Придумал отличную импровизацию с этим разрешением, чтобы не брать лишней работы. Забавно, очень забавно. Пожалуй, я буду продолжать следовать этому правилу и браться за допросы только с официальной бумагой. Но сейчас я работаю для себя и разрешение могу «выписать» сам себе.

— У-у-у!

Анубиса не потребовалось звать. Он был наготове, предчувствуя дело по специальности, и сразу же явился по первому щелчку.

На меня дохнуло холодом разверстой могилой, запахом мокрой земли и смрадным тлением.

— Очнись, мертвец! Открой глаза и ответь на мои вопросы.

Труп Еропкина дёрнулся, будто в судорогах, и поднял веки.

Глава 33

Болтливый мертвец

— Х-р-р-р!